Потерянный

      Он пришёл в себя от лучей солнца, которые неприятно били в глаза и ослепляли, и жуткой тряски повозки. Геральт чувствовал отвратительный запах старой крови и водки. Едва приподнявшись, он увидел, что лежал в повозке с убитым кабаном.       — Очнулся? — услышал он голос человека управлявшего повозкой. — А то я думал ты подох уже.       Беловолосый сел и осмотрелся вокруг.       — Где я? — Геральту с трудом удалось выдавить из себя эти слова, его мучила жажда, а челюсть ныла.       — Ангрен, — человек обернулся и протянул кружку, судя по запаху, с водкой, — Почитай жизнь спас, валялся ты на берегу Яруги, напрямик возле чёрного леса.       Геральт принялся пить водку, словно это была вода, практически не чувствуя горького и отвратительного вкуса, не чувствуя жжения в пустом желудке.       — Спасибо, — ответил он, обессиленно ложась обратно. Только сейчас он осознал, что всё тело болит, ноет. Геральт пытался вспомнить, как мог там оказаться, но не мог.       — Меня Яковом кличут. А ты кем будешь? — спросил мужичок, едва повернув голову назад, чтобы окинуть взглядом ведьмака. — Вижу досталось тебе славно.       — Геральт, — отозвался беловолосый. Он не рассчитывал на диалоги, сейчас его занимала лишь пустота в его воспоминаниях.       — Я погляжу ты ведьмак, — Яков продолжал свой монолог, а сам Геральт отключился.

***

      Белая вспышка света, до боли знакомый запах, ощущение чего-то неизбежного, страх.       — Я рядом, — эти слова звучат с горечью.       Он пытается рассмотреть кто перед ним, но видит лишь чёрное пятно, которое становится всё больше и больше. Он падает. Темнота. Бездна.

***

      — Эй, очнись.       Яков ладонью бил по щекам Геральта, пытаясь привести его в чувства. Ведьмак нехотя открыл глаза, поначалу вокруг всё было мутным, но потихоньку зрение восстановилось. Он чувствовал себя куда лучше.       За те несколько дней, которые он восстанавливался пока жил у Якова, ведьмак заметил новые шрамы у себя на груди, трудно было их не заметить, но он совершенно не помнил о них. Он взялся за контракт, после войны появилось много трупоедов, гулей и прочей дряни, с которой непременно ему нужно было разобраться.       Спустя неделю он уже имел достаточно денег, чтобы отправиться дальше. К счастью, или сожалению, но у местных больше не было денег, чтобы оплатить ведьмачьи услуги, но ему подобрали лошадь за несколько убитых альгулей.       Больше ведьмак оставаться не мог. Он чувствовал, что должен ехать. Но куда, зачем? Геральт помнил своё имя, помнил свои навыки владения оружия и на этом, пожалуй, всё.       Геральт отправился в Ривию, ему казалось, что там он найдёт подсказки к тому, что с ним случилось. К тому же, по слухам там повылазило много разной дряни.       Дорога была долгой, скучной. Он уже не старался вспомнить что-то конкретное, но изредка в его голове всплывали образы тех, кого он не мог назвать поимённо и даже не знал, живы ли они вообще.       Октябрь выдался на удивление тёплым месяцем. Зайдя в ближайшую таверну, Геральт заказал пива и уже узнавал о ночлежке. Денег, за время его похода к Ривии, значительно стало меньше, ему необходимо было найти подработку, иначе он рисковал в скором будущем остаться без еды и крыши над головой.       В таверну зашла молодая красивая девушка с роскошными волосами цвета октябрьского каштана и тонкой талией.       — Геральт! — заверещала девушка, едва войдя в помещение. Она бросилась в объятия беловолосого мужчины, который был явно обескуражен. Он никак не отреагировал, но голос казался ему знакомым. Но это не тот самый голос.       — Я знала, знала, что ты выживешь, — более спокойно сказала она, отстраняясь от Геральта. Девушка своей выходкой привлекла к ним внимание всех зевак таверны.

***

      Так Трисс Меригольд и Геральт встретились друг с другом, словно их что-то вело к этой встречи. Она рассказывала ему о подвигах, которые он совершил в той жизни, которую не помнит, но опускала множество важных деталей, и ведьмак это чувствовал, но не смел задавать ей вопросов, считая что она на данный момент знает его лучше.       К зиме они перебрались в Новиград, в уютный домик чародейки, в котором пахло травами. Геральт был не против такого положения дел. Он брал ведьмачьи заказы, но в основном проводил время дома, вместе с Трисс. Каждую ночь ведьмаку снилось одно и тоже, но просыпаясь, он не помнил ничего, что было во сне. Трисс всегда успокаивала его, говоря, что такое бывает с теми, кто пережил саму смерть.       — Нет! — крикнул Геральт, вскакивая с кровати. Опять тот же сон, только на этот раз…       — Что такое? — обеспокоенная Трисс тут же проснулась. — Опять тот сон?       Геральт молчал, но по нему было видно, что на этот раз было что-то большее, чем просто сон. Было что-то, что он запомнил. Да, совершенно верно, он вспомнил эти глаза.       Ведьмак лёг обратно в постель, с похабной ухмылкой наблюдая за тем, как полностью обнажённая девушка встала с кровати и подходит к своему небольшому столику с большим зеркалом, где обычно красилась. Она взяла успокаивающий эликсир, который варила специально для Геральта.       Она забралась на ведьмака сверху, словно оседлала его, сама вскрыла бутылёк с тёмно-зелёной жидкостью. Ведьмак покорно выпил эликсир, поглаживая Трисс по обнажённым бёдрам.       — Знаешь, я думаю, что эта ночь особенная, — с хрипотцой в голосе, произнёс ведьмак, пока его руки поднимались чуть выше от бёдер прямиком к подтянутой попе девушки, поглаживая её.       — Зная тебя, то для тебя каждая ночь особенная, — кокетливо ответила девушка, наклоняясь ближе к уху Геральта. Руками она поглаживала грудь мужчины.       — Правда? — почти невинно ответил тот, одной рукой ведя по пояснице Трисс и чуть выше, а другой более грубо начал сжимать ягодицу, от этого у неё побежали мурашки по коже.       — Конечно, — выдохнула девушка с нотками удовольствия в голосе.       Геральту нравилось поддразнивать её, такую хрупкую и нежную. Рука с поясницы поползла к животу девушке, а сам он наблюдал за реакцией на лице.       — Мне кажется, ты запомнишь эту ночь, — ведя выше рукой он добрался до груди девушки, сжимая её, лаская. С губ девушки сорвался первый стон. Он улыбнулся, зная, что Трисс хочет его, и это было совершенно взаимно.       Ведьмак нежно целовал шею девушки, за что был одарён ещё одним стоном. Её пульс участился, а дыхание стало жарче.       Рука, которая до этого ласкала грудь, снова начала свой путь вниз по нежной коже живота прямиком к ложбинке между прелестных ножек девушки. Он затронул чувствительный клитор Трисс, от чего с её губ сорвался более громкий стон.       Он ласкал её, прижимая к себе ближе. Оставлял засосы на бархатной коже шеи.       — Я хочу тебя, — хриплым голосом сказал он, вводя пальцы внутрь девушки, от чего та буквально таяла в его руках. Она тоже хотела его, она ёрзала, ей нужно было больше, чем пальцы ведьмака.       — Пожалуйста, — Трисс умоляла Геральта прекратить эти сладкие терзания.       Он резко перевернулся с ней на кровати, навис над ней и требовательно поцеловал в губы, пока ласкал её в самом интимном месте.       — Геральт, пожалуйста, — продолжила она свои мольбы. Но он продолжал дарить ей ласки. Его член тёрся об клитор девушки, дразня. Она пыталась поддаться, чтобы мужчина скорее вошёл в неё, но он грубым движением руки придавил её за бедра к кровати. Её это лишь сильнее заводило.       Он целовал её то нежно, то грубо, это сводило Трисс с ума.       — Геральт, пожалуйста, — она не успела договорить, как ведьмак резким движением вошёл в неё, срывая с губ девушки громкий стон.       Они лежали вспотевшие и довольные произошедшим, голова Трисс покоилась на груди мужчины, а его рука неторопливо перебирала её роскошные волосы.       — Я кое-что вспомнил, Трисс, — неожиданно начал Геральт, кидая взгляд на насторожившуюся девушку.       — И что же? — спросила девушка, ощущая, что этот разговор перевернёт последние месяцы жизни.       Геральт вздохнул, пробуя вспомнить что-то ещё, но это явно было невозможно. Он надеялся, что ещё чуть-чуть и он всё вспомнит, узнает о себе и той женщине.       — Мне снилась женщина с чёрными волосами, но не могу вспомнить кто она, — ведьмак перестал перебирать волосы Трисс и просто прикрыл глаза. Девушка прикусила губу, сильнее вжимаясь в Геральта. Он понял, что Меригольд знает нечто больше, чем рассказывала ему до этого, но она молчала.       — Я совершенно точно знаю, что она что-то значит для меня, будто мы прожили с ней целую жизнь, будто мы связаны с ней больше, чем обычными чувствами, долгом, понимаешь?       Трисс понимала и знала это. Она боялась рассказать ему, и совершенно этого не хотела, ведь тогда потеряет любимого мужчину. От этого встал ком в горле и она была готова расплакаться, чувствуя себя разбитой и подавленной, вруньей. Девушка молчала, не зная что и сказать, а сердце дико билось в груди. Она была готова пережить даже чёртову Содденскую битву, но рассказать всю правду была не в силах.       — Она умерла, — тихо произнесла Меригольд, ведь не слыша о ней с того самого момента, как она села в ту самую лодку вместе с ведьмаком. По щеке потекла скупая слеза. Нет, она не тосковала по Йеннифэр, она снова и снова переживала тот самый злосчастный бунт, в котором Геральт едва не погиб. Но он был рядом с ней, в одной кровати, казалось, что это великое счастье.       Ведьмак вздохнул. Он чувствовал, что это ложь, хотя знал, что Трисс врать не стала бы. Она бы умолчала, как делала это до этого момента, но точно не врала. Он хотел знать больше.       — Расскажи, что было тогда.       По голосу девушка поняла, что это не просьба, а приказ. Её затрясло.       Геральт был прав, Трисс действительно не забудет эту ночь.