Невозможное возможно, или как Минхо наконец понял намек

      Все мы должны признавать, что Минхо никогда в жизни не понимал намеков. Будь даже самый легенький. Он все равно был тугодумом. И как Джисону с этим мириться — он знать не знал. Слишком смущающе это было — сказать «давай потрахаемся» или «я могу тебе отсосать». А этого хотелось, даже очень. Но, прости господи, он головой о стену готов был биться, лишь бы Минхо не был таким тупым. Чего он только не делал: и бананы все переел; и его громадную рубашку на мокрое после душа тело надевал; и в шортах короченных, которые, сука, ничего не скрывают, ходил. Блять, да даже не приседая специально что-то с пола подбирал. Ни в какую. И Хан почти уже смирился с тем, что этот долбоебер нихера не втыкает.       — Ты блять, когда сидеть вместе будете, облизни слишком пиздецки мороженое, а потом на член его посмотри, — активно жестикулируя, поясняет Чонин Джисону.       — Тише, долбоеб, на нас все смотрят! — он дает младшему подзатыльник, после скрываясь в «домике» из своих рук и его щеки наливает румянец, — так че ты там про мороженое говорил?       — Вот вы сегодня будете смотреть фильм, да? — парень напротив кивнул, — так ты намекни ему на минет: соси мороженое, а следом посмотри на член Минхо.       — Та он тупой, ты что, не помнишь как я попал в больницу от того что переел бананов? Да как же стыдно было, когда врачи ржали надо мной епта.       Чонин потирает подбородок, прищурив глаза, точно великий гений, что придумывает новую задумку для своей будущей работы. Он откашливается и выпрямляется, попивая из трубочки лимонад.       — Помнишь я три дня хромал?       — Это когда мы еще Хенджина к стулу привязали, чтобы ничего не ломал? — Ян кивнул, — ну.       Парень ставит стакан на стол, складывая руки на коленях.       — Так я этот намек на Чане пробовал.       Внезапно, в кафе становится слишком тихо, и лишь часики тикают, а-ля, возможно когда-нибудь Минхо начнет понимать намеки. Чонин смотрит на Джисона слишком невозмутимо, словно нет в этом ничего такого. Действительно блять.       — Нини, ты.       — Я.       — Фуу, — он буквально утопает в свитере от стыда — Чонин откровенно ржет над ним, не скрываясь.       — Парни, чего смеетесь? — к столику подходят Минхо с Чаном, садясь рядом, — Чонин, ты чем это моего котенка смутил? — он притягивает еще более смущенного прозвищем Джи к себе — тот утыкается лицом ему в грудь.       — Да нет, ничем, — лыбу ехидненькую дает, на что Бан подозревает что-то неладное, а Хо так и сидит камнем. Что ж, пусть даже он смутился и теперь вряд ли отлипнет от крепкой груди своего парня, намек он все же опробует.

***

      — Хей, Хани, давай быстрей! Я уже устал ждать.       — Да иду я, иду.       Сон присаживается рядом со старшим, откидывая голову на его руку. В тишине комнаты шуршит обертка мороженого: младший кидает ее на кофейный столик рядом.       Итак, Джисон, соберись. Ты не маленькая девочка, ты мужик! Мужик! Ты сейчас возьмешь, облизнешь мороженое немножко шлюховато, а потом с НАМЕКОМ посмотришь на его член. Ага, да, вот так вот, молодец.       Он для привлечения внимания кладет голову на плечо парня, а потом, заметив хрен пойми каким зрением его взгляд на себе, обхватывает лед губами и сосет, на последок лизнув языком, смотря на член, тут же отводя взгляд обратно на экран телевизора.       Возможно, это была плохая идея. По-крайней мере потому, что Хан еле сдерживает румянец. А Минхо что? А Минхо сидит, даже не пошевельнувшись, смотрит фильм. И только его рука на плече младшего крепчает, сжимает чуть сильнее обычного. На мгновение промелькнула мысль, что тот понял наконец-таки хоть что-то, но… Черт, это же Минхо, он же тупой.       Слишком тупой       Если он и в этот раз ничего не поймет, то Джисон, либо с гордо поднятой головой расстанется с ним (что мало вероятно, потому что он слишком любит этого долбоебера), либо наплюет на свою стеснительность и изнасилует своего парня (что вообще-то как бы тоже мало вероятно, ведь ему больше нравится быть пас... чтоп, сто?).       Когда кончается фильм, Хан потягивается и встает, подбирая фантик ото льда и идет на кухню, чтобы выкинуть. Едва он успел выбросить мусор в ведро, сзади его схватили за бедра. Испуганный вскрик заполняет кухню, Джисона разворачивают и прижимают к ближайшей стенке. Минхо напротив дышит тяжело, а мышцы его напряжены. Хей, остынь.       — Какого хрена ты мне там намеки на отсос делаешь?       Младший стоит истуканом, смотрит недоуменно, точно поменялись местами друг с другом. Наконец, его отпускает непонятливость, он облегченно выдыхает и благодарит всех известных ему богов о произошедшем чуде.       — Господи, я уже подумал что до тебя опять не доперло, — и применяет все свои силы, лишь бы с трудом поменять их положение.       — Опять?! То есть до этого было и е- Мм.. — его затыкают поцелуем, а руки рефлекторно ложатся на чужую задницу, сжимая.       — Сколько раз я говорил что ты тупой — ни разу еще не ошибался.       Джисон решил не медлить. Потому что ждал много, очень много. Старший опускает взгляд, потому что его парень — чертяка такой, — опустился на колени и теперь снимает его домашние шорты вместе с бельем, высвобождая уже налившийся кровью член.       — Пиздец, он мне в рот вообще залезет?       — Что ж, не узнаешь, пока не попробуешь.       — Философ блять.       — Вообще-тоо-а-ах… — Хо резко обрывается, потому что Хан, сука-нахуй-блять, берет на половину. Одна его рука ложится на стену, а другая на темную макушку, зарываясь в густые волосы.       — Только попробуй мне в рот толкаться — я могу и кусаться.       Он тут же убирает вторую руку и прислоняет ее к стене, потому что знаем, проходили (на самом деле когда Минхо забирал что-то у Сона или дразнил его за маленький рост, тот кусал его руки до крови).       Младший, до куда не достает, помогает руками, у основания, руками берет, а у Минхо где-то в недрах головного мозга взрываются квадриллионы фейерверков, потому что, блятьсукавпиздунахуй, Джисон слишком классно сосет. Он взял за щеку, языком обводя головку и проводя по длине. Что ж, старший дал обещание отдать ему должное. Когда брюнет стонет, отдавая вибрацию по телу, он не выдерживает: рычит гортанно, отстраняя его от себя и поднимая под бедра. А тот хватается пальцами за плечи, стараясь не упасть, и расслаябляется, когда его прислоняют к столешнице.       — Вообще-то планировалось только отсосать тебе, но и так я тоже не против.       Старший наклонился к шее и присосался, как пиявка, а Джи только откидывает голову назад, открывая больше пространства и места. Он скользит руками под футболкой младшего, оглаживая талию, а тот накрывает его ладони своими, ведя вниз, к домашним штанам.       Минхо вмиг стал умным и понятливым, нежели раньше. С первого, заметьте, с первого раза понял намек! Он стягивает штаны до щиколоток, а там Джисон уже откидывает их на пол, махая ногами. Оттягивая губу, обхватывает чужой, уже вставший член, рукой.       — И давно ты так? — старший выжидает, а Джисону неожиданно стал интересен потолок, — Джисо-он, — он что-то мямлит, — что?       — Три месяца.       — Сколько?!       — Нисколько, продолжай давай.       Господи, а он оказывается, как говорил Чан, и вправду тупой. Даже, наверное, тупее Хенджина(а тот, между прочим, пытался оживить ручку!). Ли проводит ладонью по органу, выбивая из младшего стоны, полные удовольствия.       — А ты дрочил на меня? — спокойно спрашивает Хо, заставляя Сона покраснеть.       — Н-нет…       — А если честно? — он останавливает руку.       — Говорю же, что нет!       — Лаадно, — Хан пищит, когда Ли убирает руку и отстраняется.       — Ладно-ладно! Дрочил, — краснея, недовольно произносит он, заставляя Минхо улыбнуться.       — Вот и хорошо.       Он вдыхает запах геля на теле Джисона, как наркоман, а руку на член не кладет. Младший уже хочет возмутиться, но, как только начал, тут же осекается. Потому что Минхо, скотина похотливая, коснулся пальцем его дырочки.       — Бля-ять, — стонет он, под ухо парню, на что тот рвано, напряженно выдыхает.       Ли надавливает пальцем на нижнюю губу Хана. Он все понимает, облизывая его пальцы так сильно, что слюни стекают на его футболку.       — Все, все, хватит! — старший пытается вытащить пальцы, но вот Сон не даёт.       — Фит, я фи фадам фои фафьцы, — Минхо понятливо мычит, хотя ничего из этого не понял. Все равно вытаскивает обслюнявленные пальцы, заставив Джисона разочарованно застонать.       Но потом он стонет, когда в него входит один его палец. Мелодично так, протяжно, Минхо нравится. Ли оглаживает стенки ануса, тщательно растягивая, а то мало ли.       — Давай уже, — Джи хнычет, когда в нем уже три пальца.       — Какой ты нетерпеливый, Хани.       — Могу позволить, три месяца ждал.       Младший шипит, когда чувствует пустоту и прохладу там, и чувствует, как парень приставляет головку. А потом постепенно входит, отчего стенки растягиваются под давлением. Хо все ждёт. Ждёт, когда Хани даст знак, ждёт, когда он привыкнет. И, когда тот поддается назад, а потом обратно, он начинает двигаться.       Сначала медленно, лишь бы не навредить Сону, но скорость постепенно увеличивается, и Минхо не боится теперь вдалбливаться в младшего, под ухо рыча. Руки со столешницы ложатся на бедра младшего, Ли сильнее сжимает пальцы на них, оставляя покраснения. Джисон стонет сладко, руками держится за широкие плечи старшего. Он оставляет на них царапины, и в один момент, громко вскрикнув и сжав сильнее обычного плечи, кончает, тут же обмякая. Старший рычит, ускоряясь дальше некуда. Стаскивает Хана со стола и тот всеми конечностями его оплетает. Но, чувствуя стену, расслабляется.       Минхо оставляет расцветать засос на шее Джисона, вбиваясь, почти не выходя. Еле успевает выйти, когда кончает: в очереди в больнице стоять не очень-то и хочется.       — Блять, а эти три месяца того стоили…