Невозможное возможно, или как Минхо наконец понял намек

      Чонин заебался. И в прямом и в переносном смысле. И виной всему Чан, который все время себя сдерживает. Он даже хуже Минхо-хена. Ну серьезно, Ли не трахает Джисона только потому, что тупой, а Чан не трахает Чонина потому, что сдерживается. Слишком хороший, аж бесит.       Но вот мама его всегда говорила Нину: никогда не сдавайся, иди к своей мечте. И он собирается осуществлять мечту.       — Чонин, тебе повезло больше, Чан-хен хотя бы не тупой, — говорит Хан, когда они сидят у Яна в комнате. Его только выписали с больницы, отравление, чтоб его.       — Ну Минхо-то хотя бы не сдерживается. Он просто тупой.       — Вот именно, что он тупой! Я у тебя пока что поживу. И выкинь все бананы, видеть их не хочу.       — Ты обиделся на Хо-хена только потому, что он не понял намека, — ржет он, явно издеваясь над старшим. Джисону хочется сломать ему челюсть, но пока что кидает в него подушку. Пока что…

***

      — Кнопка, я купил мороженого, — в его квартиру заходит Чан, запыхавшийся от жары и с пакетом в руках, — будешь? — он шуршит им, и Чони выглядывает из комнаты.       И жалеет.       Потому что там Чан — охуительно горячий, с мокрой челкой, что скомкалась и упала на глаза: он ее откидывает назад. Рельеф мышц выглядывает из-под рукавов футболки. Ин старательно отгоняет мысли о его члене.       — Буду, — он вприпрыжку бежит к своему парню, вставая на носочки и целуя его в щеку. Забирает у него пакет и несет в сторону кухни, — я соскучился, хен.       — Я тоже, кнопка, — нежно отвечает Бан. Он подходит к младшему и поглаживает его спину, нюхая волосы.       — Нарик.       — Ты меня называешь наркоманом, когда почти каждый день ходишь в моих футболках?       — Ты не понимаешь! Это другое!       — Ну-ну, — светлая челка Чонина падает ему на глаза, когда старший треплет его по волосам.       — Будешь чай?       — Нет, я сок.       Ян мычит, самому себе кивая. Говорит Чану, чтобы тут подождал, и к себе в спальню уходит. Очень долго, кстати, старший шутил над ней, говоря, что там слишком светло и слащаво. Комната в белых тонах, даже тюли висят, а на полу белый, мягкий, пушистый ковер, который стоил дороже почки. Он падает на свою кровать, постеленную белым покрывалом и тонет в мягких игрушках, особенно прижимая к себе игрушку-лиса, которого ему подарил парень на день рождение. Волнуется.       «— Может бросить все? Чан-хен же ничего не знает… Или все-таки надо?»       Чонину страшно. А вдруг ему только казалось, что старший себя сдерживал, и он его в таком плане никогда не интересовал? А вдруг он его даже не возбуждает? Твою мать…       Он мученчески стонет, переворачиваясь на бок, прижимает коленки к груди и обнимает их. Как же хорошо, что на нем футболка старшего, она так хорошо скрывает его возбуждение.       «— Ян Чонин, не накручивай себя, да кого бы ты там не возбудил?» — уверяет себя он, вспоминая, как в школе за ним бегали не только девочки. Вставая на ватные от страха ноги, подходит к белому, как и вся другая здесь мебель, шкафу. Смотрит в зеркало, и пуговицу расстегивает, стягивая штаны с себя. Он жутко краснеет, когда видит на своих стройных ногах черные полупрозрачные чулки. Проклятый Джисон и его проклятые советы, Чонин готов убивать. Надевать на себя женское белье, это ж надо.       — Кнопка, ты там скоро? — кричит Чан из кухни, и младший, как можно тише, старается быстрее напялить на себя джинсы обратно, не вызвав подозрений.       — Иду иду! — он оттягивает футболку ниже, которую и футболкой на нем не назовешь — платье. Напоследок поправляет волосы, и выходит, захлопывая дверь.       Заходя на кухню, Чонин видит, что стол уже накрыт, а парень наливает ему чай. Господи, какой золотой мальчик ему попался, боже… Поднимая на младшего голову, Бан нежно улыбается.       — Что ты там так долго делал? — он выгибает бровь, с интересом смотря на него, отпивая с бокала апельсиновый сок. Нини теряется, и выпаливает первое, что на ум пришло.       — Прибирался, — теперь старший в смятении.       — У тебя там бывает грязно? — Чонин мысленно бьет себя по лбу.       — Вчера вечером сестра с племяником приходила. Он там набордачил, а я уставший был, — молодец, Чонин, так держать.       — Аа, понял, — теперь он может похвалить себя дорогими конфетами.       Перекусывают они в тишине, и лишь редкие хихиканья разрушают ее. Иногда Ян облокачивался о старшего, на что тот крякал и гладил парня по плечу, притягивая ближе. С окна дует приятный прохладный ветерок, что остужает. А когда они встают из-за стола — идут в гостиную, смотреть фильм, прихватив Чонину мороженого. Младший садится на диван, буквально заставляя Бана настраивать телевизор и искать фильм. Но, никак не возражая, Чан согласился, и сейчас спорил со своим парнем, какой фильм лучше выбрать.       — Я говорю, что надо будку поцелуев, — настаивает младший.       — А я говорю, что мы должны посмотреть «Привет, Джули»! — говорит Бан, жестикулируя в воздухе.       — Нет!       И вот, если бы не память Нина, они бы и вправду продолжили спорить до вечера. Он вспомнил о своем плане так внезапно, что чуть не спалился, так же внезапно и остановившись. Вишневое эскимо было на половину съедено, и ему ничего не осталось делать, кроме как пользоваться.       — Хен, — шепотом, и старший напрягся, чтобы расслышать.       А слышать-то особо нечего: только видеть. А Чонин своими губами обхватывает кончик льда, лизнув по нему языком. Так по-блядски. у Бана потекли слюни от такой картины. Тот скрещивает ноги, выгибая свои острые колени, снова тихо, на грани слышимости говоря.       — Хен…       Старший гортанно рычит, вмиг оказываясь перед Яном. Тот от неожиданности поддается назад, но крепкая ладонь Чана, что сжала его спину, не дает этого сделать. Он притягивает парня к себе, заставив почти что упасть на себя, и накрывает чужие губы своими. Не так, как обычно. Нежно и осторожно. Сейчас все по-другому. И целует он его тоже по-другому. Горячо, грубо, влажно. Явно себя не сдерживая. Чонин от такого напора хочет оттолкнуть Бана, но и сейчас он не дает. Покусывает губы, заставляя младшего каждый раз стонать в поцелуй и отдавать вибрацию, только сильнее его возбуждая.       — Х… хен… — стонет Нин между небольшими перерывами, хватаясь за крепкие плечи своего парня. Тот скользит руками под футболку, и когда младший снова стонет — судорожно выдыхает.       — Что, кнопка? — привычное прозвище заставляет Чонина невольно улыбнуться, — что ты хочешь, чтобы я сделал?       Он ничего не говорит и не делает несколько секунд, но потом притягивает Чана к себе ближе и трется своим возбуждением о чужое бедро, шепча под ухо:       — Трахни меня, — ладони на спине сильнее сжимаются, — как ты всегда этого хотел. Жестко, быстро… Грубо, без капли нежности.       От такой смелости своего мальчика старший снова рычит, и резко переворачивает Яна к себе спиной, на что тот вскрикивает. Теперь он животом соприкасается со спинкой дивана и приходится руки в локтях выгнуть, чтобы упереться ладонями в спинку и не упасть. А парень сзади упирается своим членом к заднице Чона, и хватает его за волосы на макушке, заставив застонать. И это так нравится Чонину, почему он раньше этого не сделал? Он может слышать, как Чан снимает с себя футболку.       — Хе-он, — недовольно хнычет Чонин, когда парень заламывает ему руки за спину и связывает их, чтобы он уж точно не сбежал. А то разведутся всякие бегуны. А тот усмехается.       — Сам же просил грубо. Без капли нежности, — младший от такого шепота стонет и начинает тереться задницей о пах, за что получает ладонью по ней.       Крис задирает футболку почти до лопаток, обнажая выпирающие позвонки. Он ведет ладонью по ним вниз. Когда пальцы почти расправляются с пуговицей, Чон резко дергается, пытаясь улизнуть, но старший надавливает на лопатки, чтобы тот упал обратно.       — Хен, нет, пожалуйста, не надо! — восклицает он с жутко покрасневшим лицом, и ему становится жутко интересно.       — Что такое, кнопка? — не слушает, оба слышат звук расстегнутой ширинки.       Ян закрывает глаза, не желая видеть реакцию хена. Но, ничего так и не услышав и не заметив, оборачивает голову назад. А там Чан, не отрываясь, смотрит на его задницу и дышит тяжело.       — Х-х… — так и не договаривает, старший прерывает, резко притягивая к себе, заставив Нина спиной упереться о его пресс.       — Кнопка, — выдыхает он на ухо, — тебя наказать мало, — его рука тянется к половинке, и та сжимает ее. Чонин стонет.       — Х-хен.       Бан кусает в плечо, отчего тот вскрикивает, выгибаясь в спине. Старший больше не может терпеть. Он до колен опускает джинсы младшего, начиная вытягивать ремень из пряжки. Чонин больше выпячивает свой зад, пока Чан удобнее перехватывает кожаный ремень в руке.       — Хен…       — Тише, кнопка, — он легко шлепает Яна по заднице, — ты уже игрался с собой? — в ответ тишина. Нин замолкает, — кнопка, не заставляй меня ждать.       — Д-да… — краснеет пуще прежнего, и старший ухмыляется.       — Вот как.       — Хе… А-ах…       Крис бьет сильнее того раза, звонкий шлепок разносится по комнате. Он выдыхает ему на ухо «считай», и ему ничего не остается делать, кроме как послушаться. С каждым разом Чан бьет сильнее, и это вовсе не больно. Нет. Приятно. Чонин стонет высоко от удовольствия и поддается назад все больше и больше.       — С-семь, — на выдохе произносит он, прежде чем повиснуть поперек спинки. Старший напоследок проводит ремнем по его спине.       — Ты, помнится, просил меня трахнуть, — говорит Бан. Ян снова стонет.       Чонин подставляет свою задницу, и Крис проводит большим пальцем по сфинктеру. Невольно вспоминается, как он все время себя растягивал. Теперь хочется больше. Младший выжидает несколько секунд, смотрит перед собой отрешенно, будто его уже оттрахали. Только он хочет обернуться назад и осмотреться — в него резко входят. И не больно, Чонин достаточно себя растягивал. Не ожидая, когда Нин привыкнет, Чан начинает плавно и быстро двигаться, как и хотел младший: грубо, без нежностей. Он сжимает пальцы на бедрах, отчего тонкая ткань чулок рвется с характерным звуком. Банчан втрахивает Яна в диван, прижимается торсом к его спине и оттягивает за волосы. Им обоим так нравится. Темп просто бешенный, Чонин не успевает за старшим. Тот рычит, и на последних секундах ускоряется до невозможного, выбивая из младшего все силы. Он слабеет, валится всем телом на диван, кончая на него. Теперь, он полностью в его власти. Банчан рычит: он кончает внутрь, до будущих синяков сжав бедра Нини.       Теперь Чонин доволен.