Маски

      Все сказки о заточенных в башнях принцессах и злых ведьмах были прочитаны Агатой еще в детстве. В те далекие, спокойные и тихие времена она, сидя в библиотеке, представляла себя одной из этих многочисленных принцесс и даже подумать не могла, что однажды в ее истории появиться настоящий злодей, который захочет отобрать у нее королевство.       Она пришла в себя, лежа на полу в темной комнате со связанными за спиной руками. Голова раскалывалась, тошнота, подобно морскому приливу, подкатывала к горлу, звон в ушах мешал сосредоточить внимание на чем-то конкретном. Девушка не торопилась вставать. Делая глубокие вдохи, Агата мысленно уговаривала себя не отключаться снова. Из-за головной боли воспоминания, за которые она пыталась ухватиться, разбегались, словно тараканы на свету. И еще эта тишина. Давящая, всепоглощающая, пугающая. Ей хотелось услышать хоть что-то, кроме этого нестерпимого звона, стоящего в ушах, хотелось увидеть хоть что-то, кроме этой тьмы.       Образ голубых глаз, таких преданных и наполненных любовью, пришел внезапно, заставив Агату шумно выдохнуть, словно кто-то одним ударом под дых выбил весь воздух из ее легких. Больно. Слишком больно. Она не хотела даже думать о том, что Алекс предал ее, но ей никак не удавалось найти другого объяснения вездесущности своих преследователей. Только он был рядом всегда, только он знал все о ее передвижениях. Агата скорчилась на холодном полу, тихо заскулив. Неужели она все-таки ошиблась, когда решила, что может довериться ему? Неужели ошиблась, когда позволила своему сердцу снова наполниться любовью к кому-то другому? Если швед предал ее, то лучше бы тот удар по голове расколол ей череп надвое — это было бы не так больно.       — Очнулась? — Голос Анны Попович раздался в тишине слишком неожиданно, заставив Агату дернуться в противоположную сторону от источника звука. Но еще более неожиданной стала яркая вспышка света, ослепившая девушку на несколько секунд. — Поднимите ее.       Словно тряпичную куклу, ее оторвали от пола, подхватив под связанные руки, и грубо усадили на неудобный стул. Агата боялась открыть глаза, потому что понятия не имела, что именно она увидит. Александра, стоящего позади разодетой и надменной Анны Попович? Его хитрую улыбку и абсолютное безразличие в голубых глазах? Могла ли она внушить себе эту любовь? Могла ли придумать ее и позволить шведу просто подыграть ее глупым фантазиям? Она считала себя такой непоколебимой, такой твердой и сильной, но на самом деле она была уязвима — она нуждалась в любви и поддержке и с радостью ухватилась за сильное плечо Александра.       В памяти вихрем закрутились все их ночи, все разговоры, все поцелуи и прикосновения. Агате показалось, что ей на грудь водрузили раскаленную до красна наковальню — это ярость разбушевалась в ней, распирая грудную клетку, царапая ребра, напоминая, что она больше не та школьница с разбитым носом, которая ждала Аннет в кабинете медсестры.       Девушка распахнула глаза и вскинула острый подбородок, сканируя все еще затуманенным взглядом клетку, в которую ее загнали. Она сидела в центре небольшой квадратной комнаты с бетонными стенами и полом, без окон и с единственным выходом — дверью без ручки, которая открывалась только снаружи, единственным источником света была одиноко болтающаяся под потолком лампочка. По обе стороны от нее каменными статуями с отсутствующими лицами возвышались мужчины — того, который был покрепче, Агата не узнала, но вот черты лица Джеймса уже были ей знакомы.В паре метров, точно напротив, застыла Анна Попович, впивающаяся в ее лицо надменным взглядом, а за ее спиной, стыдливо глядя в пол, стояла Ева. Не увидев среди собравшихся Александра, Агата непроизвольно испустила вздох облегчения, хотя радоваться было рано.       Я согласна обсудить условия, если ты, конечно, сможешь выжить.       Похоже, обсуждению условий не суждено было состояться. Агата отчетливо осознала, что шансов на выживание у нее до смешного мало.       — Ты действительно думала, что сможешь сбежать от меня? — С язвительной усмешкой на тонких губах, спросила Анна.       — Думала, что ты сдохнешь раньше, чем твои псы смогут меня поймать.       Хлесткая пощечина от мужчины слева заставила Агату замолчать и повалиться на правый бок, сильно приложившись виском о бетонный пол. Из рассеченной губы, носа и разбитого виска начала сочиться густая, горячая кровь, звон в ушах усилился.       — Что скажет твоя мама, герой, когда узнает, что ты бьешь женщин? — Вопреки здравому смыслу Агата рассмеялась. Она отлично понимала всю беспомощность своего нынешнего положения, но не собиралась безропотно сносить унижения.       — Поднять. — Приказала Анна стальным тоном.       Агату снова подхватили под белы рученьки и усадили на стул.       — Острый язык тебе не поможет. — Женщина безбоязненно наклонилась к ней ближе и заглянула в глаза.       — Пошла ты.       Еще одна пощечина, но на этот раз с правой стороны превратила комнату в плывущее перед глазами пятно. Ослабевшая из-за постоянного физического и морального напряжения, испытанного ею за последние недели, Агата снова беспомощно рухнула на пол, подняв в воздух удушающее облако пыли. Здравомыслящий человек давно бы спросил, что ему нужно сказать или сделать, чтобы остаться в числе выживших, но в черепной коробке Агаты не было ни грамма здравого смысла. Она не хотела играть в чужую игру, не хотела подчиняться чужим правилам и унижаться перед этой старой гадиной и ее цепными псами. Комнату наполнил ее хриплый смех, больше напоминающий приступ предсмертного кашля, девушка перевернулась на спину и уставилась на невзрачный потолок немигающим взглядом.       — Мой покойный ныне дядюшка бил сильнее, чем твои амбалы. Пока не сгорел заживо, конечно.       От внимания Агаты не укрылось, как храбрецы, хлеставшие ее по лицу, беспокойно переглянулись. Да, жуткое, наверное, зрелище предстало перед их глазами — полыхающие безумием глаза, глядящие в одну точку на потолке, лицо, шея и грудь, покрытые кровью, и совершенно неуместный смех, сопровождающий упоминание о сожжении заживо.       — Хочешь последовать за бедным Чарльзом в адское пекло? — Она наклонилась к ней так близко, что Агата вместо запаха собственной крови и пыли почувствовала аромат ее парфюма. — Стоит ли твое наследство жизни?       — Я не веду переговоров с террористами.       Агата выплюнула кровавую слюну точно в надменное лицо старухи и снова зашлась в безумном смехе, когда та отпрянула, скривившись от отвращения. Маска благородного спокойствия дала трещину, явив всем тем, кто находился с Анной в одной комнате ее истинное лицо, искаженное злобой и жаждой безраздельной власти. Прекрасное зрелище, которым Агате не позволили насладиться. Один из храбрецов — Агата точно не знала правый или левый — ударил ее по лицу, словно пытаясь вбить пугающий смех обратно в глотку, а затем, схватив за волосы на затылке, одним рывком оторвал от пола. Кровь хлынула из ее рта, но Агата не переставала улыбаться. Ублюдок ухмыльнулся в ответ и отшвырнул от себя девушку с такой силой, что она влетела в стену и упала навзничь, ударившись головой. Все тело болело, в глазах двоилось, нестерпимо воняло кровью. Ее кровью.       — Это прекратится, как только ты согласишься подписать документы. — Голос Анны звучал, будто из-под толщи воды, и больше всего на свете Агате хотелось прислушаться к нему.       — Пошла ты. — Прохрипела она в ответ.       Тяжелый удар в живот заставил ее согнуться пополам и тихо ахнуть. Она и не думала, что боль сможет стать еще сильнее. Сколько еще раз Анна повторит свою просьбу, и сколько еще раз Агата сможет ее послать, прежде чем сдохнуть в этой бетонной клетке? Закрыв глаза, девушка приказала себе не сдаваться.       — Мне нужен только бизнес, Агата. — Начала увещевать Анна, видимо, решив, что грубая сила не помогает. — Все остальное можешь оставить себе.       И тут избитую до полусмерти и уставшую Агату осенило — пусть Аннет и не предвидела своей смерти, она всегда знала, что ждет Агату после нее. Анна Попович со всей своей надменностью и замашками божества никогда не согласилась бы работать с Агатой на равных условиях, никогда не стала бы уважать ее так, как почившую тетку. Видимо, исход этой истории был предопределен с самого ее начала. Все пути вели Агату в этот капкан. Аннет с самого начала знала, что она будет захлебываться собственной кровью, пытаясь сохранить то, что формально ей не принадлежит. Новая вспышка злости заставила Агату открыть глаза и злорадно улыбнуться. Они обе проиграли. Даже если она умрет в этом подвале, ее доля в бизнесе, как и все прочее имущество, унаследуют Данте и Элиза, а после них — правление компании, а уж они точно не позволят Анне получить желаемое.       — Пошла ты. — Снова повторила Агата, и очередной удар в лицо заставил мир потухнуть.              Агата очнулась от потока ледяной воды, которой ее окатили из ведра, чтобы привести в чувства. Она попыталась отпрянуть, но измученное тело запротестовало и обмякло. Голова готова была взорваться, пока девушка отчаянно глотая ртом воздух, пыталась не отключиться снова. Желудок стягивался в узел от тошнотворного привкуса собственной крови во рту, глаза застлала розоватая пелена из разбавленной водой крови, но Агата все же окинула взглядом помещение, чтобы понять, где она находилась. Все там же.       — Не дергайся. — Приказал властный мужской голос.       Ей вдруг захотелось рассмеяться — она бы не смогла и пальцем пошевелить, даже если бы захотела, но сил на смех не нашлось. Мужчина, сочтя ее молчание готовностью повиноваться, подошел к железной двери и ударил в нее кулаком несколько раз, вызвав у Агата новый приступ головной боли. Идиот. Когда дверь открылась, она увидела Еву и ее уверенность в том, что у нее нет сил двигаться, пошатнулась.       — Прогуляйся, Феликс. — Не противясь, мужчина вышел из бетонной клетки, закрыв за собой дверь, а Ева осторожно подошла к Агате и села перед ней на корточки. — Что ты вытворяешь?       — Так, это ты…       — Что я?       — Сдала меня своей бабке. — Зарычала Агата, клацнув зубами прямо перед лицом Евы. — Сама следила за мной или подсунула что-то?       — Трекер в пистолете. –Призналась девушка, даже не пытаясь сделать вид, что сожалеет. — Подпиши бумаги, Агата, и все закончится.       — Все закончится, когда я пущу тебе пулю между глаз.       ***              Никто не отвечал на его вопросы. Усадив его на стул с закованными в наручники запястьями, единственный человек, который мог бы стать его собеседником, покинул комнату, не произнеся ни слова. Беспокойство и страх бушевали в душе шведа, но не за себя, а за Агату, которая теперь была неизвестно где. Он не знал даже, жива ли она.       Владимир Набоков утверждал, что память способна воскресить все, что угодно, кроме запаха, но Алекс помнил. С самой первой их с Агатой встречи он помнил ее запах — гиацинт, ирис и спелый ананас, лимон, пачули, мускус и ваниль. Этот запах преследовал его повсюду, словно болезненное наваждение. Даже в том кабинете, где он сидел в полном одиночестве, он чувствовал тонкий аромат фарфоровой кожи Агаты. Когда в той полуразрушенной церкви он увидел разочарование в ее глазах, его сердце разбилось, а маски-шоу не позволили им все прояснить. И теперь его обуревал жгучий страх. Он боялся, что потерял ее навсегда.       Дверь за его спиной, через которую его самого ввели в кабинет, распахнулась, и Анна Попович прошествовала мимо, гордо расправив плечи. Она выглядела до крайности недовольной — губы были сжаты в тонкую полоску, темные глаза буравили его гневным взглядом, брови были сведены к переносице. Кажется, невыносимая англичанка здорово потрепала ее стальные нервы. Комната наполнилась людьми — двое незнакомых мужчин в черной одежде и с оружием, Ева, Эллиа и Гарри Чек. Агата просчиталась.       — Где она? — Не тратя времени на прелюдии, потребовал ответа швед, глядя прямо в глаза Анны Попович.       — Мистер Нильсен, я бы советовала вам осторожнее выбирать тон. — Предостерегла женщина. — Вы отличный рычаг давления на слишком уж несговорчивую мисс Харрис, но не обольщайтесь — я сломаю ее и без вашей помощи. — Она взглянула на кого-то за ее спиной. — Приведи ее.       Ожидание в гнетущем молчании было слишком томительным. Ему необходимо было увидеть Агату прямо сейчас, удостовериться, что она все еще дышит, и, возможно, даже убедить ее своим не самым завидным положением в том, что он не предавал ее. В отличие от Евы и Эллиа.       Он не испытал ожидаемого облегчения, когда ее, полуживую и мокрую, втолкнули в кабинет и грубо усадили на стул напротив. А вот она, наоборот, выдохнула, и на ее лице, сплошь покрытом кровью, синяками и ссадинами, даже промелькнула слабая улыбка. Да, бояться того, что она сдастся, было глупо, ему нужно было бояться как раз того, что и произошло — того, что Агата ни за что не отдаст Анне то, чего она от нее требовала, не потому что она так сильно хотела унаследовать бизнес тетки, а потому что была невыносимой упрямицей. Вглядываясь в ее едва узнаваемое под слоем крови лицо, Алекс подмечал все новые и новые ссадины, раны и синяки, и ненавидел себя за то, что допустил это. Он должен был сгрести ее в охапку в день смерти Аннет и силой увезти из страны, спрятать в Швеции и никогда не выпускать из дома.       — Агата. — Анна разложила на столе какие-то бумаги.       Девушка дернулась и впилась яростным взглядом в строгое лицо Анны, проигнорировав присутствие Евы и Эллиа, будто их и вовсе не существовало.       — Мне повторить свой вопрос? — Женщина постучала пальцем по бумагам.       — Только если ты хочешь, чтобы я повторила ответ. — Прохрипела Агата чужим голосом, от которого у Алекса по спине пробежал холодок.       Не теряя ни секунды, один из охранников влепил девушке смачную пощечину. Ее голова дернулась, а изо рта начала капать кровь, но ее взгляд… Так она смотрела на свой горящий особняк. Она медленно повернулась к ударившему ее охраннику и оскалилась, чуть наклонив голову.       — Пожалуйста, Джеймс. — Почти ласково обратилась к кому-то Анна.       И тогда за спиной Александра кто-то передернул затвор пистолета, стирая с лица Агаты все эмоции, кроме неподдельного, первобытного страха. К его голове снова прижалось холодное дуло, а девушка вскочила на ноги, но охранник толкнул ее, заставляя рухнуть на пол, и приставил пистолет к голове.       Из глаз Агаты потекли крупные слезы, оставляя дорожки на окровавленном лице. И теперь Алекс верил этим слезам, потому что глаза ее были наполнены страхом и болью.       — Я подпишу! — Выдавила из себя девушка, не сводя с него взгляда. — Я подпишу все, что тебе нужно, старая ты сука!       Маска безразличия и холодности разлетелась на тысячи осколков, позволив Александру увидеть ее настоящую. Слезы текли по ее лицу и, изображая самоубийц, срывались с острого подбородка, чтобы разбиться вдребезги. Агата готова была поступиться своей гордостью ради него, готова была наступить себе на горло, лишь бы не дать ему умереть.       Он не потерял ее.       Воздух разорвали звуки выстрелов.       ***       Всего одно мгновение. Одно ничтожное мгновение растянулось для Агаты в целую вечность. В это мгновение в ее висках пульсировала лишь одна мысль — он мертв. Мир замедлился. Ей показалось, что ее душу вырвали из тела и швырнули в самый раскаленный адский котел без суда и следствия на потеху Сатане и его демонам. У нее перехватило дыхание, крик застрял где-то в горле, ей казалось, будто ее кожа плавится. Ей нестерпимо хотелось зажмуриться, но она заставила себя смотреть. И не зря. Периферийным зрением она заметила, как за спиной целого и невредимого Александра на пол мешком упало обмякшее тело Джеймса. Огромным усилием воли девушка перевела взгляд на труп, чтобы увидеть, как под его головой растекается лужа густой крови. И тогда словно кто-то нажал на кнопку перемотки в ее голове — она увидела все и сразу. Рядом с ней лежало бездыханное тело одного из храбрецов, избивающих ее в бетонной коробке, кажется, Ева называла его Феликсом, Гарри Чек, вытирая со лба выступившую испарину носовым платком, смотрел на нее, Эллиа держал на прицеле Анну, а Ева медленно шла к ней, держа в руках пистолет.       Агата сжала челюсти, заставив девушку остановиться всего в нескольких шагах от нее и нерешительно переступить с ноги на ногу, поднимая вверх руки.       — Я просто хочу развязать твои руки. — Медленно проговорила она, словно решив, что Агата не в состоянии мыслить здраво. — Обещай не вгрызаться мне в глотку сразу же, ладно?       — Ладно.       Достав из кармана складной нож, Ева присела на корточки и положила пистолет на пол. Как только колючие веревки перестали терзать нежную кожу ее запястий, Агата вскочила на ноги и, невзирая на пульсирующую в затекших мышцах боль, подхватила пистолет, чтобы навести его на Еву.       — Я все объясню, Агата. Пожалуйста, успокойся. — Девушка, все еще не поднимаясь с пола, снова подняла руки, чтобы показать Агате, что она не представляет для нее опасности.       — Освободи его. — В голове крутились механизмы, выстраивая новые планы и внося коррективы в старые. Ей нельзя было терять бдительность, поэтому она избегала смотреть на Алекса, боясь, что чувства захлестнут ее и не позволят довести дело до конца.       Лежа на бетонном полу своей клетки и заливая его собственной кровью, Агата решила, что и пальцем не притронется к бизнесу своей тетки, если, конечно, сможет выжить. Она хотела до основания разрушить все, что напоминало бы ей об этой квадратной комнате, об Анне Попович и русской мафии. Хотела поставить точку и навсегда убраться из Англии.       — Ах, эта удача — такая ветреная сучка. — Пропела Агата, сделав шаг ближе к Анне.       — Ты ведь не убьешь меня, Агата. — Слишком уверенно для человека, в которого целились из пистолета, заявила Анна. — Без меня делу Аннет придет конец.       — О, умоляю. — Агата закатила глаза. — Я хотела бы, чтобы всему, к чему Аннет приложила свою руку, пришел конец.       Она не думала о последствиях, нажимая на спусковой крючок. Свинцовая пуля, словно изголодавшаяся по крови гончая, сорвавшаяся с привязи, устремилась к своей жертве, со свистом рассекая воздух, и врезалась точно между удивленных глаз Анны Попович. Вниз по обычно непроницаемому лицу потекла струя темно-алой крови, а стена за спиной женщины стала похожа на одну из картин Джексона Поллока — беспорядочные брызги и подтеки складывались в нечто интригующее.       Опустив пистолет, Агата повернулась к тем, кому удалось выжить в этой кровавой бане — Гарри Чек прятался за спину Эллиа, Ева опасливо поглядывала на оружие, зажатое в руке Агаты, и только Александр Нильсен, восседающий на стуле, чувствовал себя абсолютно спокойным.       — Есть в этом доме водка? — Усталость пришла внезапно. Адреналин в крови начал утихать, уступая место боли и желанию провалиться в многочасовой сон. Агата пошатнулась и непременно упала бы, если бы не надежные руки шведа, так вовремя подхватившие ее.              Агата согласилась выслушать Еву, но, сидя на одном из мягких диванов в гостиной Анны Попович, все еще держала при себе пистолет ее внучки, чтобы выстрелить еще раз, если ее дар убеждения будет еще слабее, чем у ее бабки. Наблюдая за тем, как пуля вгрызается в плоть и кости этой старой суки, Агата не испытывала ни капли дискомфорта, ее совесть спокойно дремала и даже не думала начинать грызть свою хозяйку. Совесть тоже помнила о пропитанном ее кровью полу в бетонной клетке, где ее избивали два амбала, пока Анна Попович не без удовольствия наблюдала. Молчание тянулось долго — наверное, Ева, Эллиа и Гарри Чек единогласно решили, что маленькой мисс Харрис, которая выглядела довольно паршиво, нужно время, чтобы смириться с грехом, который она взяла на свою душу. Но Агата не нуждалась во времени, она давно уже погрязла в грехах и отчетливо понимала, что Сатана готовил для нее в Аду самый жаркий из своих котлов. И ей было плевать. Ей нужны были ответы и отдых.       Каждый раз, когда смоченный в антисептике ватный тампон касался ее кожи, Агата шипела от неприятных ощущений и награждала Александра, который самоотверженно вызвался обработать ее ссадины, гневным взглядом.       — Ну? — Девушка отмахнулась от рук Александра и сделала жадный глоток из бокала, до краев наполненного огненной водой. — Долго ты еще собираешься молчать?       Ева опасливо взглянула на лежащий рядом с Агатой пистолет и нервно поерзала на кресле, видимо, собираясь с мыслями.       — Вообще-то, мисс Харрис, почти все, что случилось здесь, стало результатом моего, признаюсь, не самого блестящего плана. — Неприятный голос Гарри Чека, который постоянно протирал лоб платком или салфетками, Агата услышала впервые. Ледяной взгляд серо-зеленых глаз тут же метнулся к мужчине, заставив занервничать и его.       — Вашего плана? — Переспросила девушка, не веря собственным ушам. — То есть вы планировали, что меня запрут в подвале и будут избивать ногами?       — Не совсем. — Чек попытался улыбнуться, но его попытка тут же была пресечена дернувшейся к пистолету рукой Агаты. — Если вы позволите, я бы хотел быть с вами предельно откровенным. Мне известно, как сильно вы были привязаны к своей тетушке, но все мы знали, кем она была на самом деле.       — Она была хладнокровной тварью, которая заслужила то, что получила. — Агата выплюнула эти слова, продолжая буравить Чека, который тут же изменился в лице, пристальным взглядом. Кажется, он не ожидал услышать от наследницы Аннет столь нелицеприятные слова. — А вы думали, что я брошусь защищать ее честь и достоинство? Аннет не обладала ни тем, ни другим.       — Хорошо, что вы это понимаете…       — Знаете, что я еще понимаю, мистер Чек? — Со стуком поставив на журнальный столик почти опустевший бокал, Агата погладила кончиками пальцев дуло пистолета. — Вы, наверное, много лет искали возможность избавиться от властных женщин, которые держали вас на коротком поводке? Наверное, вам надоело одному оказываться под ударом от сделки к сделке? Ведь все риски ложились именно на вас и ваше казино, через которое отмывались деньги. А что вы получали в итоге? Скромный процент? И — какая удача — Аннет так внезапно умерла, оставив все юной племяннице, которую она так тщательно прятала ото всех, и рассказывала на каждом углу, как она наивна и глупа.       — Вы удивительно похожи на нее, мисс Харрис. — Чек потер подбородок и загадочно улыбнулся, взглянув на Александра, который сидел рядом с Агатой. — За одним небольшим исключением — вы не готовы жертвовать близкими вам людьми.       — Зато я готова пожертвовать вами. — Услышав угрозу в его на первый взгляд невинных словах, Агата схватилась за пистолет и выстрелила.       Да, она не готова была жертвовать людьми, которых любила — в этом Гарри Чек не ошибся. Его ошибкой было наивно полагать, что Агата не решиться встать на их защиту. И за эту ошибку он заплатил собственной жизнью.       — Обязательно было это делать? — Равнодушно поинтересовалась Ева, обведя взглядом лицо Чека, который, наконец, перестал потеть.       — А обязательно было подсовывать мне трекер?       — Это был план Чека. — Ева развела руками. — Я просто выполняла его поручение.       — Ты могла меня предупредить.       — Не могла. Я тебе не доверяла. — Ухмылка озарила лицо Евы. — Ты бы и сама себе не доверилась, если бы видела себя со стороны на том балу. Такая самоуверенная и самодовольная — точная копия Аннет. Но теперь я тебе доверяю.       — Отправить бы тебя вслед за твоей бабулей. — Агата презрительно сощурилась, взвешивая в уме все «за» и «против».       — Мне, конечно, крайне неловко отвлекать вас от обмена любезностями. — Эллиа неловко откашлялся. — Но что мы будем делать со всем этим? Ваши задницы прикрыты завещаниями и правами наследования, а вот моя — голая.       — Надеюсь, ты умеешь подделывать подпись своего босса. — Вздохнула Агата, подальше отодвинув от себя соблазнительные фантазии об убийстве двуличной Евы Скай. — Дайте мне телефон.       Забрав из рук Евы смартфон, Агата мельком взглянула на время. Судя по цифрам, Энтони Харрисон не сочтет ее звонок непростительной грубостью — еще даже не настало время ужина.       Скотленд-Ярду никогда не суждено было найти трупы, которые после себя оставила Агата Харрис. Пока она вела по телефону разговоры со своим нотариусом, несомненно, готовым преступить букву закона за хорошее вознаграждение, Эллиа и Ева избавлялись от тел и улик, которые могли бы связать их четверых с кровавой расправой, случившейся в особняке Анны Попович. Мистер Харрисон наотрез отказался обсуждать подобные вопросы по телефону и настоятельно рекомендовал Агате явиться в его офис, чтобы он мог дать ей консультацию по поводу интересующей ее сделки.       В офис нотариуса Агата отправилась с целым отрядом сопровождающих, предварительно смыв с себя всю кровь и переодевшись в то, что предложила ей Ева. Энтони Харрисон, смущенный таким количеством посетителей, запросил просто космический гонорар за подделку договора купли-продажи и умолял Агату ничего ему не рассказывать о ее избитом лице и о срочности неправомерной сделки, чтобы в случае необходимости он мог не свидетельствовать против нее. Но все-таки он согласился и обещал сделать все в самые кратчайшие сроки.       Так, несколько дней спустя, девушка отдала немалую часть своего капитала на счет кормящего червей Гарри Чека, выкупив «Счастливого утенка» и передав его под контроль Эллиа.       — Мы с вами видимся в последний раз. — Небрежно бросила Агата, даже не взглянув на Еву и Эллиа, которые наблюдали за тем, как она расписывается в подготовленных Харрисоном документах.       И это действительно была их последняя встреча.       ***       Солнце над Тосканой, еще не достигшее зенита, нежно ласкало ее изголодавшуюся по теплу кожу. Петляя по витиеватым улочкам Флоренции, Агата все ближе подбиралась к небольшой квартирке, где ее ждал наверняка все еще нежащийся в постели Александр Нильсен. Она просто обожала моменты, когда его сонное лицо озаряла счастливая улыбка, стоило ей, держа в руках стаканчики со свежим кофе и пакет с ароматными булочками, переступить порог. И Агата, воспроизводя в памяти эту счастливую улыбку, непроизвольно ускоряла шаг.       Агата не обращала внимания на красоты старого города — у нее уже было время сполна насладиться ими, и, конечно, она еще не раз сделает это в будущем. Вместе с Александром.       — Buongiorno! — Молодая итальянка с годовалым мальчиком на руках, улыбаясь, придержала для Агаты дверь парадной.       — Ciao. — Агата подмигнула черноволосому мальчонке. — Chebell'uomo!       Когда мальчик улыбнулся, и на его пухлых щечках появились обворожительные ямочки, Агата нырнула в подъезд и буквально взлетела вверх по лестнице на нужный ей этаж.       Нарочито громко хлопнув входной дверью, чтобы предупредить возлюбленного о своем возвращении, она сбросила с ног туфли и прошлепала босыми ногами до кухни. В квартире было тихо — ни звука, ни вздоха. Солнечный свет заливал и без того светлые комнаты, делая все вокруг каким-то сказочным. Поставив на кухонный остров покупки, Агата уже хотела развернуться, чтобы пойти в спальню и осыпать сонное лицо шведа миллионом невесомых поцелуев, но ее перехватили сильные руки, которые она узнала бы даже с закрытыми глазами.       В нос ударил аромат его тела –чувственный, элегантный и яркий запах дерева и ванили всегда напоминал Агате о рыцаре в золотых доспехах, запечатленного на картине Густава Климта «Бетховенский фриз».       — Я так люблю, когда ты говоришь по-итальянски. — Промурлыкал рыцарь, обхватив ее талию своими сильными руками и прижимая бедрами к краю кухонной тумбы. — Скажи еще что-нибудь.       — Tieccita?       — Ты сказала что-то грязное, да? — Нежные пальцы шведа скользнули под подол ее короткого хлопкового платья и коснулись кружевной ткани белья.       — Я думала, эту фразу ты выучишь в числе первых. — В ответ на ее грубость, Александр надавил подушечками пальцев на самую чувствительную часть ее тела, заставив запрокинуть голову и тихо заскулить от желания.       А швед, не теряя времени даром, припал с жадным поцелуем к ее тонкой вытянувшейся шее, пока его пальцы, не спрашивая разрешения, пробирались под кружево ее трусиков. Стон Агаты заполнил собой все пространство квартиры, забрался в самые дальние углы и пронзил сознание Александра. Такая разная, такая привлекательная и такая манящая — невозможно было предугадать, какая именно Агата предстанет перед ним в следующее мгновение. Рядом с ней ему приходилось постоянно быть настороже. И, черт возьми, именно это и было ему нужно. Именно это он и искал, перебирая женщин и разбивая чужие надежды.       Жизнь без сюрпризов и приключений сильно переоценивают. Что привлекательного в существовании без щекотки в яремной впадине и вспотевших ладоней? Что интересного в спокойствии и размеренности? Александру нравилось, когда Агата, стоило ему заметить огонек, загоревшийся в ее серо-зеленых глазах, вскакивала из-за столика в центре ресторана и, схватив его за руку, тащила его в какой-нибудь темный уголок, чтобы в очередной раз доказать всем, что ей не место в Раю. Ему нравилось, как она ускользала по утрам из квартиры, нравилось представлять, как она гуляет по узким улочкам или мощеным площадям в полном одиночестве, приковывая к себе взгляды мужчин и не обращая на них никакого внимания. Нравилось, когда она возвращалась домой, наполняя квартиру своим переливчатым голосом, ароматом кофе и запахом свежей выпечки. Нравилось, когда она прыгала к нему в кровать с безумной улыбкой на губах и принималась покрывать поцелуями его лицо. Александру нравилась та Агата, которую он узнал в Тоскане — беззаботная и жизнерадостная, не стремящаяся все держать под своим единоличным контролем. Хотя иногда ему все-таки не хватало той гордой девушки с высоко поднятой головой, которая способна была убить одним лишь взглядом. Но Алекс знал, что она может вернуться в любой момент, стоит Агате лишь почуять рядом опасность.       Такая многогранная, такая живая и неописуемо прекрасная.       И полностью принадлежащая ему одному.       Он впился зубами в тонкую кожу на ее шее и вошел в нее двумя пальцами. Агата прогнулась в пояснице и громко застонала, подаваясь бедрами вперед — навстречу его прикосновениям.       — Miadea. — Прохрипел Алекс, свободной рукой зарывшись в копну густых волос.       Способность мыслить растворилась, словно на нее набежала сокрушительная волна, превратив ее в пену и унеся с собой в море. Никогда прежде Александр не испытывал ничего подобного. Никогда прежде эйфория не накрывала его от чужого удовольствия. Это странное чувство гнездилось в его груди с того самого дня — с маскарада, с их первой встречи. Любовь с первого взгляда? Предназначение? Судьба? Какая разница?       Ее гибкое тело изогнулось еще сильнее, когда Агата почувствовала новый толчок его пальцев внутри себя. С ее губ сорвался полный томительного ожидания стон. Девушка впилась пальцами в край столешницы и взглянула на шведа через плечо, распахнув глаза, словно пытаясь загипнотизировать его. И, черт возьми, у нее получалось. Глаза Александра застлала красноватая пелена похоти. Он чуть отстранился от податливой и разгоряченной девушки, чтобы снять с себя пижамные штаны.       — Ох, мин лилия… — Прорычал мужчина, когда Агата удивительно быстро стянув с себя нижнее белье, провела пальчиками по своим складкам и лукаво улыбнулась, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.       Пухлые губы приоткрылись, и по ним пробежался кончик розового языка. Серо-зеленые глаза закатились, заставив пушистые ресницы, отбрасывающие длинные тени на гладкую кожу ее лица, трепетать. Швед, уже изнемогающий от желания и возбуждения, не нашел в себе сил остановиться и насладиться открывшимся перед ним зрелищем. Он одним решительным шагом преодолел расстояние, разделявшее его и Агату, и с жадностью впился пальцами в нежную кожу ее бедер. Девушка пронзительно вскрикнула, ощутив, как горячий член проник в нее, растягивая тугие мышцы, наполняя, приводя в восторг.       Услышав почти звериное рычание, вырвавшееся из груди Алекса, Агата тихо всхлипнула и чуть качнулась назад.       — Фан, Агата. — Алекс схватил ее за волосы и впился острыми зубами в ее шею. Девушка задрожала всем телом и едва слышно выдохнула его имя. Наверное, она бы рухнула на пол, если бы ее грудь не уперлась в гладкую поверхность столешницы.       Ее трясло от переизбытка самых диких, самых необузданных эмоций, от ощущений, пока Александр Нильсен доводил до исступления их обоих. По венам с бешеной скоростью неслась кровь, в висках набатом грохотало сошедшее с ума сердце. Каждая клеточка ее тела пульсировала, из горла рвались стоны. По ее телу пробежала приятная волна судорог, сконцентрировавшихся внизу живота и взорвавшихся ярчайшим фейерверком.       Когда блаженная прохлада вечера окутала своими объятиями уютную Флоренцию, Александр и Агата ужинали в одном из многочисленных ресторанов рядом с церковью Всех Святых, сидя за одним из столиков, расположенных на улице. На площадь вышли музыканты, готовые порадовать гостей города и его жителей импровизированным концертом, и вечер наполнился музыкой.       Агата, сделав глоток красного вина, откинулась на спинку стула и вдохнула поглубже. Ей все еще не верилось, что она смогла оставить свое прошлое. Иногда по ночам ей снилось, что она блуждает по коридорам своего сгоревшего особняка или снова лежит на пыльном полу в подвале дома Анны Попович. Зная, чем для нее обернется решение раз и навсегда покончить с тетушкой и ее империей, повернула бы Агата назад? Она взглянула на Александра, с интересом наблюдающего за уличными музыкантами. Нет. Она пережила бы все, что ей пришлось пережить, хоть сотни раз, лишь бы и дальше просыпаться с этим мужчиной в одной постели. Теперь он ее семья, ее дом, ее защита и опора.       Взглянув на свою левую руку, девушка увидела отблеск луны в огромном бриллианте.       — Алекс? — Позвала девушка, и он тут же перевел взгляд своих голубых глаз на нее. — Я хочу уйти.       — Домой? — Швед бросил на стол несколько купюр, которых было больше, чем достаточно, для оплаты их счета, и тут же встал на ноги, подавая Агате руку.       — Не сразу.       Коварно улыбнувшись, девушка потянула его за руку в направлении старой церкви в стиле барокко, которая ждала их на противоположной стороне площади Всех Святых.       — Что ты опять задумала, женщина? — Алекс обхватил ее талию и закружил, легко оторвав от земли.       — Собираюсь шантажом заставить священника поженить нас прямо сейчас.