Так.. у нас типо любовь, да?

      «В моей жизни всё идёт нормально? Да. Чувствую ли я себя хорошо? По большей мере да. Могу ли я назвать себя счастливым?.., а вот тут я вообще не уверен», — так рассуждал Даст. Его жизнь налаживается, он не нуждается в деньгах, имеет хорошую работу и в целом счастлив… Ведь должен быть, верно?       На самом деле, уверенность не приходила ни в чём. Казалось, что завтра Даст должен вновь проснуться в белых стенах психиатрической больницы, зловещих, невыносимо сжимающих и давящих. Чего он так боялся? Казалось бы, жизнь вполне реальна и таблетки помогают укреплять это ощущение. — Всё путём, всё просто блядь великолепно, — так убеждал себя пыльный. Что ж, это помогало, но не всегда. Иногда даже это самовнушение в купе с таблетками вызывали смутное сомнение в жизненных ориентирах, а лёгкие галлюцинации проскальзывали всё чаще и чаще.. безумие преследывало его, оно не отпускало, крепкой когтистой хваткой держало на пороге психушки.       Врачам Даст ничего не говорил, не хотел назад, продолжал уверять психотерапевта в своей полной вменяемости, даже несмотря на реальную его нищету рассудка. Но буду честным, скрывать свои проблемы у Дуси выходило первоклассно, жалко, что он не актёр.       Томно вздыхая он постоянно наблюдал за одним из проповедников местной церкви, уж больно он был красив.. да ещё и это одеяние… Чёрт! Слишком хорошо чтобы не пялится на это как идиот.       Касаемо церкви: это реально помогало! И даже если не избавляло от гнетущего и разъедающего изнутри отчаяния и психоза. В церквушку недалеко от нового дома Даст ходил по крайне мере раз в неделю, но чаще всего заглядывал с большей переодичностью, короче, по возможности, нравилось ему здесь. Тихо, единственное что можно было расслышать это отголоски молитв и такой же кроткий и почти незаметный успокаивающий звон главного колокола. Обычно пыльный задерживался всего на три удара об эту махину, а был колокол не маленький. Каждый удар означал прошествии одного часа, странная традиция, но Дасту казалось это удобным. Не стоило носить лишние вещи с самой. Обычно в кармане лежала лишь пара троек пятибаксовых купюр, на свечи и путь от дома и обратно.       Свечи…       В церкви пахло мёдом, далеко не свечным воском. Но ведь из чего делали это свечки, но, сойдясь с самим собой во мнении, что это лишь ароматизаторы, Даст успокоился.

***

      Мимо опять прошло этот святоша. Судя по тому, что Дуся успел о нем узнать, а это то что его зовут Хоррор (хотя сомнения что это настоящее имя не покидали), ему двадцать три и ещё вдоволь мелких и ненужных фактов, можно было понять, что фанатизм был фиэричноного масштаба. Что ещё надо для полной погруженности в «светлые» чувства и абсолютного счастья, пусть это и продолжалось всего три часа и пару минут, ибо стоило покинуть стены церкви, как Даста тут же отпускало.. опять отчаяние и безысходность. Пару раз пыльный задавал самому себе вопрос «Что он нашел в этом «Хорроре» и реально ли он глуп, раз надеятся на что-то по отношению к себе великому от этого святоши?». Ни на то, ни на другое ответа найдено не было, что очивидно, ибо в сущности истинной причины не было, как и мотивов и надежд, к счастью, иль сожалению это была лишь очередная маленькая влюбленность, которых на пути любого здравомыслящего существа встречается куча. По крайней мере пыльный так говорил..       Но время шло, а эта «маленькая влюблённость» не утихала, лишь росла, перерастала в фанатизм, нездоровое влечение, даже для такого психа как Даст это казалось полнейшим безумием. А смелости не хватало даже на то, чтобы подойти и познакомится, хотя бы неловко пройти мимо и задеть его плечом. НИ. ЧЕ. ГО!       Это угнетало. Угнетала собственная нерешительность, эта глупая влюбленность, это глупые чувства которые он вообще испытывал! Зачем ему это эмоции вообще? Так хотелось ебануться обо что-то твердое и тяжёлое головой, дабы забыть его лицо и свои дурацкие чувства. —«Глупый Даст! Глупый Хоррор! Глупая церковь и врачишки, которые заставили меня здесь находиться!», — со временем эта мысль заполонила разум, откинула прочие в сторону и сосредоточила Даста на себе…       «… Глупые мысли.»       Со временем это отпустило, Даст просто стал реже ездить в церковь, чаще стал зависать на работе, брать ночные смены и погрузился в свои более важные дела. Увлекся писательством, начал вести соц-сети, в общем отвлёкся от своего помешательства на этом идиоте и погрузился в себя.       Смена обстановки и рода занятий помогала, Даст стал лучше спать и меньше нервничать. Его это радовало… По крайне мере до той поры как он зачастил с походами на работу с своему знакомому. Это была маленькая кафейня на окраине города, тихий район, малое количество посетителей и дешёвые вкусные чизкейки. Что ещё нужно для умиротворения и приятной беседы? Ничего, наверное.       Даст стал замечать что Эррор (так звали его знакомого, это сопровождалось кучей неуместных шуток, что бесило) стал очень.. нервным? Он стал часто уходить в себя, меньше говорить и почти перестал приглашать Дусю в гости, хотя раньше это происходило чуть ли не каждый день. После вопроса о том, что же произошло, Эррор нервно выкинул что-то на подобие «Начальник недоволен заработком, кажется мне понизят зарплату», на предложение помочь другу, Даст получил отказ, при чём достаточно грубый. —"Ну ладно, может он слишком разнервничался, в чем его винить то?», — после этого умозаключения Даст перестал пытаться спросить разузнать подробностей и стал осторожнее подбирать темы для разговора. Типа серьёзно, зачем человека нервировать?

***

      Обычный день, пыльный как всегда пиздел о какой-то чуши с Эррором и краем глаза заметил знакомое еба.. лицо. Да, лицо.       А теперь вопрос на засыпку, как вы думаете, кто же это был? Правильно! Это был тот самый… Его имя не сразу удалось вспомнить, так давно Даст его не видел. Хоррор, чёртов одноглазый выблюдок. Чертовски красивый конечно, но это ничего не меняло. Даста он бесил, а если быть точнее его бесили его же сраные чувства и эмоции, которые он по непонятным для себя самого причинам избегал.       Одноглазый сел за столик, недалеко от прилавка, для святоши он выглядел слишком странно и пугающей. Почему-то мысль об этом пришла только сейчас, но… Священников Даст представлял себе иначе, а не вот так вот! Один глаз закрыт белой медицинской повязкой, а что находилось под ней и знать не хотелось, белые длинные растрёпанные волосы и такая же до безумия болезненно бледная кожа. Странные тип. А ещё он улыбался, постоянно, каждую старую минуту. И улыбался невесть чему, как будто собственным же больным мыслям.       Даст ждал разочарования, он ранее не разглядывал его так близко и не замечал этого взгляда, этого болезненного вида, этой улыбки, по крайней мере почти всегда когда он его видел эта улыбка была к месту. Но разочарования не пришло, наоборот, это предлагало некий шарм, по крайне мере так это видело больное сознание пыльного. В одно мгновение Даст даже перестал удивляться. А чему собственно? Да, возможно эти детали в отдельности от чего-то хорошово и пугали, но в остальном то он хорош. Но сомнения не покидали, пыльный уже давно улетел в свои мысли, игнорируя всё, что происходило вокруг: разговоры Эррора, полящие прямо в глаза лучи солнца, даже после того как его окликнули он не сразу пришёл в себя. — Даст мать твою! Очнись грёбаный ты ублюдок! , — Эррора это явно вывело из себя, куда это чёртов шизофреник вообще улетел, в какие чёртовы уголки своего больного воображения? — хватит мне клиентов распугивать, — только сейчас Даст заметил что пялится на вошедшего, а тот так же пристально и с возмущением смотрел на него.. неловко вышло. — Мне.. домой надо, пожалуй, я не выспался после ночной смены и.. — демонстративно Даст потёр злаза, будто они слезились от недосыпания. Эррор взбесился ещё больше. — А на кой черт ты тогда ко мне перся? Иди спи, если сдохнешь мне ещё за это вину придется чувствовать. — Прости, — пробубнил пыльный и тихо встал из-за прилавка.       Единственный кто должен сейчас чувствовать вину это он. Ведёт себя как придурок, ещё и напугал этого идиота, чёрт, пора с этим завязывать.

***

      Во время следующего похода к врачу Даст поделился своей, так называемой, «Маленькой влюбленностью», рассказал почти всё, несчитая того случая в кафе, за него Дасту до сих пор стыдно. — Как ты сказал его зовут? — переспросил его психотерапевт, явно взволновано. — Хоррор, — нервно пробубнил Дуся, его это начало конкретно так беспокоить. — Боже мой, угораздило же тебя, — посмеиваясь сказал врачишка, листая какие-то бумаги, — он мой бывший пациент, выпустился пару лет назад. Тяжёлое дельце было, хочу сказать. — Что-то серьезное? — Это если сказать мягко, друг мой. Не хочу раскрывать служебных тайн, поэтому скажу тебе одно, — он повернулся и уже с более серьезным выражением лица сказал, — лучше тебе с ним не связываться…