Принцесса для брачного союза

      — Сестрица, что такое любовь?       Фэн Янь проснулся в холодном поту. Этим утром принц Юй не разбудил его перед уходом. В тревожном бреду между сном и явью ему начало казаться, что он вернулся к своей прошлой жизни, в которой авария ему лишь приснилась. Как и все прочее. Раньше его не беспокоили подобные игры разума, он даже находил их забавными, но теперь они приводили его в ужас, едва не доводили до истерики, когда он начинал просыпаться и понимал, что Цинь Луна нет рядом.       На этот раз сон о возвращении был слишком уж явным, у Фэн Яня ушло минут двадцать на осознание того, что он по-прежнему находится в поместье Синь, а принц Юй просто не захотел или не смог его разбудить. Слуга оповестил, что Его Высочество седьмой принц отправился во дворец по государственным делам и вернется к вечеру.       Фань Гуань еще не вернулся из Северной Вэй, девятый принц всегда был рад принцу Сяню, а пятый принц и вовсе превратился в его преследователя. По всей видимости он решил, что под духовным наставником принц Сянь имел в виду самого себя, поэтому он стал чересчур навязчивым. Однако в этом был и плюс - пятый принц слушался его наставлений и нравоучений, в какой бы форме он их не высказал. Четвертая принцесса тоже тянулась к нему в поисках замены третьему принцу. Лишь наследный принц не докучал ему, занимаясь своими делами, а второй принц отправился в Северную Вэй за княжной не выждав и одной недели.       Так или иначе, Фэн Янь не испытывал недостатка в общении, многие с охотой составили бы ему компанию, но ему все еще было паршиво, он немного злился на принца Юя за то, что тот его не разбудил, и поэтому решил напиться. Бесцельно побродив по поместью и намаявшись дурью, Фэн Янь отправился в публичный дом.       Всем теперь было известно, что он — четвертый принц Сянь из Северной Вэй, и только одна барышня Яо продолжала называть его Маленьким Фениксом.       — Любовь имеет множество обличий, — произнесла она. — Каждому свое.       — Хм-м, значит, ты тоже никогда не влюблялась? — предположил Фэн Янь.       Ее ответ очень уж напомнил ему его собственные измышления. Вот только в словах этих не было никакого особенного смысла. Любовь многогранна — бла-бла-бла…       Так что же такое любовь?       — Ну почему же? — возразила барышня Яо. — Я еще как влюблялась. И влюблена до сих пор.       — Только не говори, что в меня, — усмехнулся Фэн Янь.       — Маленький Феникс, за кого ты меня принимаешь? Я могла бы сказать такое, но уж точно не тебе. Я умею читать сердца людей и знаю, что подобные речи не для тебя, — барышня Яо снисходительно вздохнула и призналась: — Я влюбилась еще будучи юной девушкой, а потом мой возлюбленный продал меня в бордель.       — Что?! — воскликнул Фэн Янь. — Какая ужасная история! Не хочешь ли ты сказать, что все еще влюблена в эту сволочь?!       — Мое сердце навеки принадлежит ему, — подтвердила барышня Яо.       — Нелепость! — фыркнул Фэн Янь. — Сестрица, не обижайся, но я был лучшего мнения о твоем уме!       — О! За любовь отвечает не ум, а сердце и с этим ничего не поделать. Вот скажи мне, Маленький Феникс, как бы изменилось твое отношение к седьмому принцу, если бы он вдруг продал тебя в бордель?       — Это даже представить невозможно!       — И все же попробуй.       — Ну ладно. На такое у него должны быть очень веские причины. Это должен быть вопрос жизни и смерти!       — Вот видишь, ты ищешь ему оправдания, но не допускаешь мысли о том, что он мог бы поступить так из корысти или из ненависти к тебе.       — Во-первых, сестрица, заставить меня делать то, что я не хочу — не так уж и просто, а во-вторых, как же сильно он должен меня возненавидеть? А главное — за что? Я не из тех, кто смог бы возненавидеть в ответ, не докопавшись до сути. И дело тут вовсе не в любви. Это касается каждого, кто мне не безразличен.       — Хорошо, предположим, суть очевидна. Забудем про бордель. Представь — у Великой Цинь появился превосходящий противник, готовый объявить войну, в которой ни Великой Цинь, ни Северной Вэй не выстоять. Но тут глава этого могущественного государства увидел тебя и без памяти влюбился. Он готов отступить при условии, что ты отправишься в его гарем. И принц Юй жертвует тобой ради спасения своей страны. Как же ты после этого будешь к нему относиться?       — Что за мыльная опера? — изумился Фэн Янь. — Сестрица, тебе бы любовные романы писать!       — Ответь, Маленький Феникс, — попросила барышня Яо.       — При таком раскладе я бы добровольно отправился в гарем, — усмехнулся Фэн Янь. — При том, что мне, скорее всего, пришлось бы оглушить Цинь Луна, чтобы сбежать, а его родственникам пришлось бы заковать его в цепи, чтобы, очнувшись, он не последовал за мной. Да и я не стал бы покорно сидеть в гареме! Сам прирезал бы этого царя и в одиночку захватил бы его царство, а потом вернулся бы к моему Цинь Луну! Нет, сестрица, это тоже плохой пример.       — Ну вот, а ты еще спрашиваешь — что такое любовь, — с улыбкой произнесла барышня Яо. — Верить в него, жертвовать собой ради него, желать воссоединиться с ним несмотря ни на что — это и есть любовь.       Фэн Янь задумался над ее словами, и лицо его сделалось грустным.       — Наверное, ты права, сестрица.       — Что-то ты не весел, — заметила та. Она придвинулась и, приобняв его, прошептала: — А может быть, такая любовь не для тебя? Соскучился по ласковым женским объятьям.       — Ох, сестрица, — протянул Фэн Янь. — Поверь, мой Цинь Лун — самый ласковый котенок на свете! Пока не превращается в бешеного пса… Но мне нравятся обе эти его стороны.       Он отстранил от себя барышню Яо и добавил:       — Любви и ласки мне хватает. Я здесь не за этим, давай лучше выпьем.       — Ваше Высочество седьмой принц, принц Сянь снова был замечен в публичном доме! — взволнованно доложил офицер Палаты по уголовным делам.       Принц Юй хмуро смерил его взглядом и холодно произнес:       — Не помню, чтобы давал распоряжение следить за принцем Сянем.       — Простите! Этот слуга забыл свое место! — немедленно повинился офицер, низко опустив голову.       Принц Юй знал, что Фэн Янь продолжает посещать публичные дома, он этого и не скрывал. Ходил он туда пить вино, слушать музыку и общаться с сестрицами — не более того. В этом принц Юй не сомневался. Пару раз он сходил с ним и лично убедился в том, что все барышни в курсе чей это мужчина. Кроме того он доверял Фэн Яню. Доверял, но после каждого посещения публичного дома был особенно внимателен к его телу в постели. Еще ни разу он не обнаружил ни чужого волоса, ни следов пудры, ни запаха, ни незнакомых отметин на коже, а те, что оставлял он сам даже Фэн Яню не хватило бы бесстыдства демонстрировать кому бы то ни было.       Палата по уголовным делам продолжала расследование по делу супруги Хуан, третьего принца и Клана Волка. Все кто был так или иначе связан с преступниками, тщательно проверялись, допрашивались и брались под стражу. Полным ходом шла охота на заговорщиков.       Картина вырисовывалась следующая:       Супруга Хуан заказала убийство супруги Синь, чтобы занять ее место в гареме, подставила служанку и устранила всех, кто мог иметь хоть какое-то мнение на этот счет. Из сентиментальных чувств она оставила в живых лишь свою кормилицу, которая была с ней с самого детства. Позже она организовала засаду на горном перевале, чтобы помочь своей стране и заодно устранить седьмого принца, который подбирался в своих расследованиях к ее сыну.       Третий принц перестал говорить и не реагировал на расспросы. С ним все было не так просто, ведь кормилица видела лишь убитых им животных, а Цзинь Хоу взял на себя вину за всех убитых женщин. То, что третий принц причастен к деятельности Клана Волка было очевидно, но какова степень его причастности?       Остальные сектанты уверяли, что никогда не видели лиц друг друга, участие в ритуалах было полностью анонимным, на всех были одинаковые капюшоны, поэтому никто не мог свидетельствовать против того или иного человека, а некоторые с готовностью врали, чтобы выторговать послабление к собственному приговору. Это только сильнее запутывало следствие.       Аресты и дознания не прекращались. У Ло Чуньхэна появились круги под глазами, принц Юй всеми силами стремился помочь расследованию. Фэн Янь заверял его, что третий принц — точно убийца, но неоспоримым доказательствам уже не суждено было появиться. Конечно же, в этом был и плюс, поскольку неоспоримым доказательством должно было стать очередное убийство и жестокое покушение на жизнь четвертой принцессы, от которого ей было бы очень трудно оправиться.       — Может быть, в публичном доме Его Высочество принц Сянь раздобудет для нас еще какие-нибудь полезные сведения? — иронично заметил Ло Чуньхэн, но немедленно поспешил извиниться: — Прошу прощения Ваше Высочество. Я просто уже сбился с ног.       — Понимаю, — ответил на это принц Юй.       — Тем не менее, у меня для вас кое-что есть, — сообщил Ло Чуньхэн. — И это тоже касается принца Сяня. Позволите?       — Продолжайте, — разрешил принц Юй.       — Стиль двойного лезвия, который использует принц Сянь, а также одна наглая воровка… Недаром он показался мне знакомым. Я уже слышал о нем прежде, еще когда был ребенком. Возможно, вы тоже. Вы слышали о царстве Ша?       — Разумеется, — кивнул принц Юй. — Это маленькое царство было захвачено Великой Цинь около тридцати лет назад. В те годы мой отец еще был наследным принцем и активно расширял границы нашей империи.       Ло Чуньхэн кивнул.       — Воины царства Ша использовали стиль двойного лезвия. Они были свирепы и проиграли войну только из-за численного превосходства войска Великой Цинь.       Принц Юй догадывался, к чему он клонит. Фэн Янь рассказывал ему об этом. Его наставник был выходцем из царства Ша. Более того — он был телохранителем юного принца и когда он понял, что им не выстоять в этой войне, он забрал принца и вместе с ним бежал от войска Великой Цинь.       — Воины царства Ша стояли насмерть и битва не прекратилась, пока все они не были убиты. Они не сдавались в плен, — продолжал Ло Чуньхэн. — Однако через несколько лет после окончания войны в Великой Цинь объявился наемный убийца использующий стиль двойного лезвия.       Об этом Фэн Янь тоже рассказывал. Его наставник был наемным убийцей, который давным-давно отошел от дел. По сценарию сериала он должен был стать еще одной пешкой принцессы Юэ, но этого не случилось. Фэн Янь заверил принца Юя, что его наставник — дряхлый старик, который мирно доживает свой век в уединении.       — Этот человек — убийца из царства Ша и есть наставник принца Сяня, — заключил Ло Чуньхэн.       Однако, взглянув на принца Юя, он обнаружил, что тот вовсе не выглядит удивленным. Немного погодя, седьмой принц сознался:       — Мне это известно. Он мне рассказал.       Видя на его лице твердое намеренье закрыть на это глаза, Ло Чуньхэн вздохнул и продолжил:       — Еще ваш дед — почивший император наказал моему отцу изловить этого убийцу. Мой отец, будучи главой Палаты по уголовным делам посвятил годы его поискам, но так и не подобрался к нему. Сейчас здоровье отца уже не то, что прежде, но сожаление о невыполненном долге и ныне при нем. Этот убийца давным-давно пропал из виду и мой отец решил, что он мертв… Очевидно, это не так.       Он испытующе посмотрел на принца Юя.       — Вы должны понимать, Ваше Высочество, покуда ваш отец не отменит указ почившего императора, укрывательство этого убийцы равноценно измене.       Об этом указе принц Юй ничего не знал. Он прекрасно понимал, что каждое слово Ло Чуньхэна исполнено благочестием. В этой ситуации мир очень четко поделился на черное и белое, и Фэн Янь оказался на темной стороне, в то время как принц Юй и все, во что он верил, оставалось на светлой. Кто же из них решится переступить через свои принципы?       — Фэн Янь не выдаст своего наставника, — уверенно произнес принц Юй. — И я не стану его принуждать.       — Ваше Высочество, — выдохнул Ло Чуньхэн. — Я до сих пор теряюсь в догадках, какими именно сведениями обладает принц Сянь. Он знал о шпильке с фениксами, о супруге Хуан и даже о ее кормилице, о которой не знал вообще никто. И судя по всему он прекрасно знал, что его наставник — наемный убийца из царства Ша. Так вот, мне очень интересно, знал ли принц Сянь, что именно этого убийцу супруга Хуан наняла для убийства вашей матушки?       Принц Юй застыл. Казалось, все процессы в его теле на миг остановились, даже сердце пропустило несколько ударов. Он медленно перевел взгляд на Ло Чуньхэна. По его лицу все было предельно ясно. Этого Фэн Янь ему не рассказывал.       — Это точно? — натянуто спросил принц Юй, чувствуя, что ночной кошмар вот-вот ворвется в его реальность, и он грозит оказаться куда кошмарнее, чем во снах.       — Мы разоблачили всю сеть пособников супруги Хуан, — ответил Ло Чуньхэн. — В том числе и тех, кто помогал ей связываться с убийцей. Некоторые из них сознались в обмен на послабления. У нас есть исчерпывающие сведения об этом убийце и о том, как его отыскать. Ваше Высочество принц Юй, если вы не доверяете моим словам, можете лично допросить, кого пожелаете.       Фэн Янь вернулся в поместье Синь навеселе. Слуга у ворот сообщил, что принц Юй уже дома, и он отправился его искать. Его не оказалось в беседке, где они по вечерам пили чай, не оказалось в саду, и в спальне.       Фэн Янь подумал:       «Наверняка он в своем кабинете. Этот трудоголик, возвращаясь с работы, снова принимается за работу! Так где же еще ему быть?».       Однако в кабинете его тоже не оказалось.       «Он точно сюда скоро явится, — резонно решил Фэн Янь. — Подожду его здесь!».       Не церемонясь, он уселся прямо на стол и принялся разглядывать захламленные полки со свитками, на столе тоже царил беспорядок, который с натяжкой можно было назвать творческим, а в углу, прямо на полу валялся верхний халат, который принц Юй носил вчера.       «Кто бы мог подумать, что главный герой такой неряха! — с умилением отметил Фэн Янь. — Что-то не припомню за ним такой черты в каноне».       Впрочем, это была далеко не первая неожиданная черта принца Юя, которую для себя открыл Фэн Янь. Характер этого персонажа оказался куда глубже, чем сценаристы сумели его преподнести.       Встав со стола, Фэн Янь поднял с пола халат, чтобы аккуратно сложить его и передать слугам. Судя по всему, без особого дозволения они не совались в кабинет своего господина, поэтому тут было не прибрано. Однако одежда, валяющаяся на полу — это не дело. Даже в прошлой жизни в свои юношеские годы, Фэн Янь не позволял себе так небрежно обращаться с вещами, на которые его родители зарабатывали деньги. Эта привычка осталась с ним по сей день.       «А может, у этого сериала есть первоисточник? — задумался он, бережно складывая халат. — Какая-нибудь новелла. А! А что если это с самого начала была даньмэй-новелла, которую адаптировали для ТВ?! И я попал именно в нее?! Да не, бред какой-то… Кстати говоря, в его кабинете мы этого еще не делали».       — Ой…       Неожиданно из широкого рукава халата принца Юя что-то выпало.       — Мешочек для благовоний? — пробормотал Фэн Янь, подняв вещицу. — Какая знакомая вышивка… И запах… Разве это не один из тех мешочков из поместья принцессы? Откуда он здесь?       На губах его заиграла умильная улыбка. Он вспомнил, что однажды, сразу после происшествия в поместье Цзинь, принц Юй вместе со вторым принцем обыскивал комнату принцессы.       «Неужели тогда он и утащил мешочек? Какая прелесть! Он узнал мой запах? Интересно, что он подумал?.. И что же он делал с этим мешочком? Неужели всегда носил с собой? А может быть, он ласкал себя, прижимая его к губам?.. Господи, какая милота!».       Фэн Янь, не сдержав эмоций, зарылся лицом в халат принца Юя. Неожиданно, он вслух признался самому себе:       — Я люблю его!       Помолчав немного, он повторил громче:       — Я люблю его! Слышишь, мир?! Даже если ты только моя галлюцинация! Я все равно люблю его, и ничего ты мне не сделаешь!       Помолчав еще немного, он взволнованно выдохнул:       — Я должен сказать ему!       Он ринулся к выходу, но в этот самый момент дверь отворилась. На пороге показался принц Юй.       — А вот и ты! — радостно воскликнул Фэн Янь, по-прежнему прижимая к груди его одежды и сжимая в руке мешочек для благовоний.       — Что ты здесь делаешь? — хмуро спросил принц Юй.       Лицо его было мрачнее тучи, но Фэн Янь был так воодушевлен своими эмоциями, что не заметил этого.       — Тебя жду, что же еще? — произнес он. — Цинь Лун, я так соскучился! Я не видел тебя со вчерашнего дня! Ты должен был разбудить меня перед уходом!       — Ты пьян? — спросил принц Юй.       — А?.. Совсем немного выпил, — ответил Фэн Янь. — Все из-за тебя! Я тоску по тебе заливал вином! Больше не уходи, не разбудив меня!       — Я будил… — с грустью произнес принц Юй. — Мы даже перекинулись парой фраз.       Его сердце разрывалось. Он так сильно любил человека, которому не мог доверять.       Ло Чуньхэн напомнил ему, что тридцать лет назад не было никакой Северной Вэй. Была Великая Вэй — империя равная по силам и по занимаемым территориям тогдашней Великой Цинь. Великая Вэй проиграла войну и была захвачена, ее земли были присоединены к Великой Цинь, а позднее чуть севернее образовалось небольшое царство — Северная Вэй. Во главе его встал дальний родственник почившего императора Великой Вэй. В те годы отец принца Юя уже принял небесный мандат и взошел на престол. Дерзкие завоевания остались в прошлом, отныне он предпочитал заключать союзы с маленькими соседними царствами, и в то же время следил, чтобы они не проявляли больших амбиций и не накапливали мощь. Они напоминали цыплят вокруг курицы-наседки. А может быть, вовсе и не цыплят, а рисовые зерна, которые эта курочка могла склевать в любой момент.       Ло Чуньхэн высказал обескураживающее предположение — Северную Вэй и царство Ша может связывать общая цель. Месть.       Известно лишь об одном воине из царства Ша, но народ — это не только воины. Кто знает, сколько выжило простых людей, знати, чиновников, и что, в конце концов, стало с наследным принцем? У них было тридцать лет на то, чтобы накопить силы. Что, если невидимая армия уже проникла в Великую Цинь?       В подкрепление своих слов, Ло Чуньхэн сообщил, что на вопрос барышни Яо из публичного дома о том, как бы принц Сянь действовал, если бы его пожелал заполучить в свой гарем правитель превосходящего царства, тот ответил, что отправился бы туда добровольно, убил бы правителя и в одиночку захватил бы власть. Он не исказил сути разговора и в точности передал слова четвертого принца, но подал их через призму собственного восприятия, истолковав их самым негативным образом. Что, если Великая Цинь и есть то самое превосходящее царство? Пускай к императору подобным образом не подобраться, но в цепи непременно найдется слабое звено.       Ло Чуньхэн предположил, что супруга Хуан и третий принц могли быть отвлекающим маневром, и если он прав, следует ждать бури.       «Да нет же… — говорил себе принц Юй. — Он просто не знает… Он просто не знает, что Фэн Янь…».       Что? Умер и переродился в вымышленном мире? Разве это не звучит еще более абсурдно?       Корабли, летающие по небу? Самоходные колесницы, мчащиеся со скоростью сотни ли в час? Устройства, мгновенно передающие информацию на тысячи ли, будь то письмо, голос или изображение? Дома высотой в сотни чжанов? Молнии, бегущие по медным струнам в каждый дом, чтобы привести в действие различные невероятные приспособления? Разве все это не звучит еще более безумно, чем тридцатилетний заговор уничтоженных царств?       Принц Юй хотел верить Фэн Яню, но у него получалось только наполовину. Ровно настолько же он терзался сомнениями. Он говорил себе:       «Если все это правда — я приму это, если все это ложь — я приму и это. С холодным сердцем и без сожалений».       Однако стоило чаше весов качнуться в сторону лжи, как его самообладание дало трещину, сквозь которую готовы были хлынуть горестные сожаления о том, что он оказался тем самым слабым звеном.       — А? Правда?.. — удивленно спросил Фэн Янь. — Я, наверное, толком и не проснулся… В следующий раз убедись, что я действительно в сознании! И я совсем не против, если ты разбудишь меня каким-нибудь особенным образом, — кокетливо хихикнул он.       Принц Юй молча рассматривал принца Сяня. Щеки его полыхали румянцем, глаза сверкали, а с губ не сходила совершенно искренняя улыбка. Разве возможно лгать с таким лицом? Что же это за дьявольский навык?       — Цинь Лун, — заглянув ему в глаза, позвал Фэн Янь. — Цинь Лун, мне нужно тебе кое-что сказать. Кое-что очень важное!       — Мне тоже нужно сказать тебе кое-что очень важное, — произнес принц Юй.       — Тогда, давай ты первый, — предложил Фэн Янь.       Собираясь впервые за обе свои жизни искренне признаться в любви, вопреки всем своим страхам, он очень сильно волновался.       Принц Юй смотрел ему прямо в глаза. В такие любимые глаза феникса. Но то, что он собирался сказать, терзало и мучило его.       Наконец, он заговорил:       — Фэн Янь, я хотел спросить тебя кое о чем. Только, пожалуйста, ответь честно.       — Конечно! — моментально согласился тот. — Спрашивай о чем угодно. У меня от тебя больше нет никаких секретов!       — Человек, которого супруга Хуан наняла для убийства моей матушки… это ведь твой наставник? — наконец, прямо спросил принц Юй.       Улыбка медленно сошла с губ Фэн Яня. Он продолжал неотрывно смотреть на принца Юя.       Он мог соврать, сказать, что ничего не знает об этом, что в тех сериях, которые он посмотрел эта тема еще не была раскрыта… Но вместо этого он тихо произнес:       — Да.       Принц Юй вздрогнул.       — И ты знал об этом, когда просился к нему в ученики?       — Знал, — подтвердил Фэн Янь. — Но… — он осекся, не завершив фразу. Вместо этого он напомнил: — Я ведь говорил тебе, что он был наемным убийцей, и ты спокойно принял этот факт.       Это было справедливое замечание. Принц Юй, очарованный своим возлюбленным и его рассказами о героях, не придал этому признанию должного значения. Теперь он сожалел об этом.       — Ты не сказал, что это он убил мою мать.       — Убийство есть убийство, разве нет? — парировал Фэн Янь.       И это замечание было справедливым. Конечно же, принц Юй даже не поинтересовался жертвами его наставника. Пока они оставались незнакомцами, ему было все равно. Как это недостойно и малодушно. Теперь он сожалел и об этом.       — Ты должен был сказать мне, — стараясь сохранять спокойный и ровный тон голоса, проговорил он.       — Зачем? — спросил Фэн Янь. — Чтобы глядя на меня ты вспоминал об убийце своей матушки?       Его голос предательски задрожал. Всего минуту назад он был так счастлив и кричал о своей любви, а теперь… Что теперь?       — Тебе было все равно, не так ли? — спросил принц Юй. — Так же как и мне было наплевать на его жертв. Я признаю это. Я признаю… Но ты… Пятнадцать лет назад. Ты говорил, что переродился пятнадцать лет назад. Тогда она еще была жива. И когда мы встретились в лесу, ты ведь видел ее…       Глаза Фэн Яня уже блестели от непролитых слез. Тогда он даже не понял, кого он повстречал, о чем тут говорить? Он попросту не задумывался ни о принце Юе, ни о его матери. Он даже не вспоминал про них. Это правда — его волновало лишь собственное благополучие.       — Сколько тебе было лет, когда ты стал его учеником? — спросил принц Юй. — Это произошло до или после?..       — После! — ответил Фэн Янь. — Я же говорил, что к тому моменту он уже оставил свои дела в прошлом!       — Ты мог ему помешать… — с отчаянием проговорил принц Юй. — Ты мог ее предупредить…       — Я не…       Фэн Янь не находил слов в свое оправдание. Он мог. Если бы хоть немного задумался об этом. Но он не задумался. Вот и все.       — Цинь Лун… — с горечью простонал он, а в следующий миг, не выдержав напряжения, повысил голос: — Чего ты хочешь от меня?! Я не могу вернуться назад и все исправить! Твою матушку убила супруга Хуан! Мой наставник был лишь клинком в ее руках!       — Я бы хотел расплавить клинок, пронзивший сердце моей матери! — в тон ему воскликнул принц Юй.       — И что?! Ты хочешь казнить моего наставника?! Он уже стар и доживает свой век в уединении! Я не выдам его!       — Этого я и не прошу! Ло Чуньхэн уже нашел его!       Фэн Янь округлил глаза, отчаянно уставившись на принца Юя.       — Я готов был простить тебе участие в заговоре, — напряженно выдохнул тот. — Но это… Это сильнее меня! А ведь я даже не знаю — правдивы ли твои невероятные истории! Быть может, я говорю все это, а ты насмехаешься надо мной?! И во что же мне верить?! Хотя… с какой стороны ни посмотри… Так сразу и не решишь, что хуже — твоя ложь или твое бездействие!       Бросив на Фэн Яня полный болезненного отчаяния взгляд, он резко развернулся и ушел прочь. Фэн Янь так и остался стоять на месте, один на один со своей искренностью и без возможности оправдаться, прижимая к груди его халат и сжимая в дрожащей руке мешочек для благовоний.