Moon in the arms of the sun

Отчаяние накатывало подобно шторму. Каждый шаг по проклятой поверхности маленькой планетки отзывался болью по всему телу, неприятно резонируя с тянущим ощущением пустоты в груди. Казалось, даже волосы на голове стали на порядок тяжелее и вызывали фантомные боли. И без того рыхлую землю окончательно размыл дождь, превращая в непроходимое месиво. С одной стороны, даже хорошо. В такую мерзкую погоду ни одно здравомыслящее существо не высунет носа, да и следы размоет так, что хрен ли найдешь потом. С другой же, сухой голос разума тут же доложил, что в такой дыре вряд ли что вообще обитает. Жижа под ногами неприятно хлюпала, засасывая едва ли не до колен. Локи подозревал, что стоит ему сбавить шаг, жижа тут же с радостью его поглотит. Сапоги, изготовленные лучшими мастерами Ванахейма, давно промокли и грозились развалиться от столь экстремальных условий. Косые и, как ни странно, теплые, словно первые весенние дожди Льюсальвхейма, струи дождя хлестали по лицу, где-то совсем близко гремел гром. Локи с отвращением поморщился и негромко выругался поминая всех своих предков до десятого колена. В голове печально промелькнул вопрос, как же он дошел до жизни такой, но, впрочем, мысль тут же испарилась, спугнутая очередным раскатом грома. Угодив ногой прямо в яму и впечатавшись лицом в грязь, Локи в который раз проклял свою жизнь. Дальше путь продолжился в тягостном молчании, сил на ругань уже не хватало. Усталость после недельного марш-броска по всей вселенной давала о себе знать. Как всегда, не вовремя. Если в начале бегства сердце билось заполошно, грозясь вот-вот разорваться от адреналина и убойной дозы магии, то сейчас же готово было остановиться. Локи старался дышать размеренно и глубоко, направляя те крохи энергии, что все еще каким-то чудом теплились глубоко внутри, прямо в центр груди. Это, конечно, не заменяло полноценное лечение, но хотя бы могло поддержать ритм. Тщетно. Несмотря на все усилия, пробитое насквозь сердце по-прежнему билось тяжело и с неохотой, с трудом перекачивая густеющую кровь. И Локи критически нуждался в отдыхе, если не хотел, чтобы оно остановилось. Он даже меланхолично отметил, что если упадет еще раз, то больше не встанет, и тело засосет мерзкая жижа. Прекрасная перспектива сдохнуть от забившейся в нос грязи. Но, пожалуй, из всех возможных вариантов смертей, что судьба пророчила Локи, эта казалась не такой уж и мучительной. Хотя бы никто не станет свидетелем его позора. Дождь почти прекратился. После теплых струй воды стало лишь холоднее. Не то чтобы это доставляло большие неудобства, но все равно приятного мало. Его вторая сущность, которая позволяет быть менее чувствительным к подобным вещам, — злая насмешка судьбы, уродство, от которого не избавиться. Локи знает, он проверял. Ноги неожиданно ступили на более твердую и устойчивую почву. Оторвав взгляд от земли, Локи различил что-то смутно напоминающее скалы. Будь он в более здравом состоянии, обязательно бы высказал все, что думает о норнах о их сучьих нравах, а так же о том, что в последнее время им явно очень понравилось испытывать его. Но сейчас единственным его желанием было упасть на любую твердую горизонтальную поверхность и заснуть как минимум лет на сто. Собрав остатки гордости и мужественности, Локи жёстко подавил порыв лечь прямо здесь. В конце концов, если он хочет проснуться на следующее утро, то лучше отыскать более сухое и не просматриваемое место. Не став заботиться об удобстве и чистоте выбранного места, Локи привалился к стене и с блаженным вздохом съехал вниз. Среди хаотичных и суматошных мыслей невероятно ярко вспыхнул образ Тора, отчитывающего его за неосмотрительность в походе, а после наступило беспамятство. Кажется, ему что-то снилось. Локи встряхнул головой, отгоняя остатки того, что и сном то назвать сложно. Он все еще пребывал в том положении, в котором засыпал, что не могло не радовать. Никто не попытался сожрать или перерезать глотку. А вот головная боль, мерно прокатившаяся от висков к глазам и дальше вниз по позвоночнику, вызывала лишь тошноту и чувство удрученности. Где-то он вычитал, что стакан на половину всегда полон и в любой ситуации необходимо всегда придерживаться оптимизма. При мысли о воде живот жалобно заурчал, а во рту скопилась слюна с металлическим привкусом. С отвращением сплюнув, Локи отстраненно отметил, что в той далекой жизни ни за что бы не позволил себе такое поведение. Немалых усилий стоило просто немного откинуть голову и сфокусироваться на бесцветном небе. В висках стучало в такт с пульсом, а глаза горели просто адским огнем, как выразились бы мидгарцы. Кажется, капилляры лопнули. Локи постарался сосредоточится на мысли о книге и оптимизме, не позволяя сознанию затуманиться. Он четко помнил, что читал ее не так давно, чтобы можно было забыть содержание. Когда же это было? Ах да, в темнице. Воспаленный мозг тут же постарался ухватиться за знакомый образ и запустил целую ассоциативную цепочку. События последних месяцев стремительно пронеслись в сознании, провоцируя еще большую боль. В груди странно защемило. Когда Локи сообщили о смерти Фригг, кажется, весь мир замер, а затем в оглушительной тиши сорвался вниз, разбиваясь вдребезги. Или это внутри что-то оборвалось, подобно перетянутой струне и рикошетом прилетело прямо в душу. Разве разобрать уж сейчас? В любом случае Локи старался об этом не думать. Он, в конце концов, все еще воин Асгарда. Да, несмотря на свою отвратительную природу, он по-прежнему считал себя сыном и учеником Фригг, воином и магом, асом. В Асгарде не плачут и не скорбят по ушедшим, поскольку считается, что прожившие достойную жизнь и встретившие смерть с оружием в руке пируют в Вальгале. Никто не мог сказать, насколько это правда, но Локи отчаянно хотел в это верить. Как, будучи ребенком, безгранично верил в существование Йольского кота*. Фригг явно заслуживала лучшего, а не сына, послужившего разочарованием, да к тому же приговоренного остаток жизни провести в темнице. И уж точно не стоило срывать на той единственной, что продолжала в него верить, свою слепую злость. Кипящая, прожигающая нутро желчь успела вырваться словами раньше, чем Локи прикусил язык и захлопнул рот. Он ведь даже не попросил прощения тогда. Идиот. Странное ощущение беззащитности сковало разум. Будто его раздели догола и заставили пройтись по всему Девятимирью. Хотелось вмазать себе по лицу и вообще расшибиться о ближайшую стенку. Выпивку ему так никто и не удосужился принести. Оно и понятно, впрочем. Все были заняты подготовкой похорон и горевали, пока это было можно. После предания тел огню тоска должна уйти вместе с погибшими, оставляя лишь светлую память и любовь. Раньше Локи никогда не позволял себе уподобиться Тору и его дружкам, выпивая эль как не в себя. Сейчас же с удовольствием забылся бы в хмеле. Как время меняет. Даже богов. Помниться, когда-то Локи даже проводил эксперимент: кто из знаменитой пятерки сколько выпьет за один вечер. Досталось тогда от матери знатно не только Тору и его свите, учинившей страшный разгром в одном из залов, но и ему самому. Как она прознала о его причастности к попойке до сих пор оставалось загадкой. Когда пришел Тор, непривычно серьезный и с новым непонятным выражением лица, потребовал снять иллюзию, Локи подумал, что, возможно, брат хочет разделить с ним эту боль. В конце концов, злость и ребяческое отрицание истины не перечеркнут их прожитые бок о бок годы. Но нет, этого не произошло. Казалось бы, Локи уже давно перерос свои обиды и гнев по отношению к Тору, больше не позволяя себя ранить. Однако тот раз за разом, сам того не понимая, каким-то мифическим образом все равно умудрялся попадать по самому больному. И теперь он пришел просить за жизнь своей никчемной смертной, прикрывшись местью. Локи бы рассмеялся, если бы мог, а так вышло лишь жалкое подобие насмешливой улыбки. Смертная не походила на того, кто готов был вот-вот скончаться. Даже посмела замахнуться. От неожиданности Локи не успел уклониться, за что и получил по лицу. Было бы не так обидно, ударь она его со всей силы кулаком, а не хлопни по щеке, будто благоверного, уличенного в измене. За столь унизительную пощечину он мог бы оторвать руки этой мелкой сучке без анестезии или придумать что-нибудь еще более интересное. Тор ни слова не сказал. Как всегда. Подтрунивать над Тором за крушение архитектуры города казалось забавным ровно до того момента, как его вытолкнули за борт. Локи впечатлился. Найти тропу и открыть путь было не так сложно, как могли бы подумать многие непросвещенные. Как говорится, дело практики. Это вначале его чуть ли не при каждом переходе рвало кровью и желчью, но со временем все пришло в норму. Припугнув братца, чтоб молчал и не лез под руку, Локи сосредоточился на точке перехода и под нервные выкрики попутчиков пробил пространство. Лодку страшно тряхнуло на выходе, днище с треском стукнулось о камни. Локи мысленно поблагодарил учителя по основам летной техники и с присущей невозмутимостью выровнял средство передвижения, одарив нарочито радостным возгласом хмурого Тора. О том, что впервые перемещается между мирами с довеском в виде немаленькой лодки, да к тому же с двумя пассажирами, и судно могло просто-напросто разорвать от перегрузки, он решил благоразумно умолчать. Темный мир встретил их неприветливо. Пассия Тора побледнела, цветом лица больше напоминая свежеподнятое умертвие. Локи поморщился и незаметно наложил слабенькие защитные чары. Не хватало еще энергию на нее тратить. Дальше все шло тоже вполне себе неплохо. Старый проверенный трюк с отрубленной рукой произвел неизгладимое впечатление на смертную. Жаль, Эфир не уничтожили. Такие штуки, по скромному мнению Локи, вообще не должны были существовать. Или хотя бы находиться вне Девятимирья. Разбираясь с несколькими отродьями тьмы, Локи ненадолго потерял Тора из виду. Закончив с последним, он обернулся и застал просто потрясающую картину. Тора били. Причем били деловито, со вкусом и совершенно не обращая внимания на тыл. Позволив себе лишь секунду насладиться моментом, Локи подобрал с земли первый попавшийся клинок. Он мог бы поспорить, что видел некоторую степень удивления и даже боли на морде уродца, которому не повезло встретиться с этим клинком. Впрочем, как сам Локи смог убедиться секундой позже, пробитая грудина не очень способствует к проявлению положительных эмоций и продолжительности жизни. Плачущий Тор — не то зрелище, на которое захочется посмотреть еще раз. Могучий бог грома выглядел так, будто еще немного и разрыдается, совсем как в далеком детстве. Где-то в глубине души Локи посчитал брата милым. Какой кошмар. Что только не привидится перед смертью. Первым делом, придя в себя, Локи почувствовал чужое присутствие. Ни секунды не задумываясь, что собирается сделать, он вскинул руку с зажатым кинжалом. На него тут же навалилось что-то тяжелое, конвульсивно дергающееся и обволакивающее чем-то теплым. Запах стоял просто невыносимый. Приторно сладкий с металлическим оттенком. На зубах скрипнула крупная пыль, а язык, кажется, и вовсе грозился вот-вот отсохнуть. Тело занемело от долгого неподвижного лежания и слушалось крайне неохотно. С грехом пополам оттолкнув нечто, Локи смог приподняться на локтях. Он все еще лежал там, где, как предполагалось, и должен был умереть. Тор его бросил. Прекрасно. И свежий труп эйнхерия в золотых доспехах — тоже замечательно. Самое лучшее пробуждение, Локи. Сердце совершило странный кульбит и подкатило к горлу. Содержимое желудка покидало Локи долго и мучительно, а учитывая, что ел он в последний раз дня два назад, это было вдвойне неприятно. Вместе с желчью его, по ощущениям, покинула и душа. Не было ни злости, ни испуга. Даже досада на Тора и его ненаглядную смертную не мучила. Осталась лишь усталость. Если в Асгарде прознают, что он зарезал эйнхерия, его точно казнят. Припомнят все прошлые грешки, соберут тинг* и выберут наиболее мучительную смерть. История хранит множество случаев сжигания преступников в собственных домах*, так же могли приговорить к хеймнар*. Особенно публика почему-то любила кровавого орла*. Нет, о возвращении назад не могло идти и речи. Две последующих недели Локи провел в какой-то глуши в Ванахейме. Большую часть времени просто спал, медитировал и восстанавливал баланс сил. Благо Ванахейм не истощен в энергетическом плане как тот же Свартальвхейм. Охотился пару раз, поел более-менее сносно. Еда в глотку не лезла, но Локи старался. Насквозь проткнутая грудина требовала внимания, постоянно ныла и кровоточила. Локи было не привыкать получать раны различной степени тяжести. Чаще всего, конечно, из-за глупой горячности Тора и его свиты. Обычно им не приходилось тревожиться по этому поводу, все-таки их лечением занимались высококвалифицированные лекари или сама Эйр. Тогда углубленное изучение лекарского дела показалось нецелесообразным. О, как же он ошибался! Выходить к ванам для получения помощи было себе дороже. Ситуация с эйнхерием все еще ставила в тупик и было непонятно, чего ожидать. Один объявил младшего принца в розыск с пометкой немедленного умерщвления на месте обнаружения или Тор был достаточно убедителен, сообщая о его кончине. Одно из двух. Все же хотелось надеяться на второй исход. В любом случае, спешить не стоило. А дальше начался какой-то ад. Ему все чаще снилась подозрительно знакомая мутная жуть. Сперва он, правда, подумал на запоздалый откат от пережитых событий. Кошмары были вполне объяснимыми, пусть и крайне неприятными сюрпризами подсознания. Локи подолгу медитировал в тщетных попытках очистить разум от ненужной шелухи и готовил простые эликсиры укрепления природной ментальной защиты, варил крепкие настойки для здорового сна. На исходе четвертой недели, сны не только не ослабли, но и совершили целый виток развития, приобретая поистине ужасающие оттенки. Проглотив вместе с вязкой слюной горечь, Локи попытался пошевелиться. Необходимо подняться и продолжать идти. Не совершая резких движений, он приподнялся и тут же с шипением рухнул обратно. Оказалось, место, что он выбрал, было не таким сухим, как показалось в начале. Почва за то время, пока он спал, успела засосать волосы и одежду. Это стало крайне неприятным открытием. Пришлось потратить уйму времени и моральных сил на отдирание того, что когда-то было качественной одеждой, и волос. Рубашка, к досаде Локи, треснула по шву с правого бока, штаны, хвала небу, остались более-менее целыми, а вот с волосами пришлось попрощаться. Скрепя сердце и проклиная свою жизнь, Локи отрезал добрую треть, оставляя длину, лишь немного прикрывающую шею. Безумно хотелось перестать бороться и просто лечь ровно, позволяя почве поглотить себя. Мысленно отвесив затрещину за слабость, Локи кряхтя и сипя сквозь сжатые зубы, встал. Мигрень радостно запульсировала, напоминая о своем существовании. Локи подозревал, что головная боль на ближайшее время станет его неразлучной спутницей. Мышцы ныли как после многочасовых тренировок на корте с озверевшим от практически невинных проделок Тюром. Он был одним из тех, у кого напрочь атрофировалось чувство юмора, и страстно желавших впечатать кулак в «плутоваую рожу» бога озорства. В отличие от остальных Тюр стал его наставником по боевой подготовке и не упускал ни единого шанса повалять Локи в пыли корта. Во время последнего перехода что-то пошло не так. Локи собирался перескочить несколько безжизненных планет и сойти с тропы в ближайшем населенном пункте. Необходимо было прикупить еды, запастись чистой водой и хоть один день провести в относительном спокойствии. Еще в этой части вселенной должны расти уникальные травы. Сердце в последние сутки беспокоило все сильнее. Посидеть бы в корчме и пообщаться с кем-то живым, а не с потухающим костром, узнать последние новости. Особенно его интересовали военные действия, протекающие не так далеко. Его преследователи отстали на пару суток, возможно, война собьет их со следа. Хотя это, конечно, маловероятно. Он крепко засел на крючке. Кошмары с каждым днем набирали обороты. Вместо мутной жути, внушающей иррациональный страх, пришли до боли знакомые образы озлобленных тварей. Он видел, как они рыскали, старательно что-то вынюхивая. Не нужно быть гением, чтобы понять что, а точнее, кого. Пока он был в Асгарде, твари не могли туда дотянуться. Все же это самая крона Игдрасиля — обитель богов. Полусны-полувидения начали причинять Локи вполне реальную боль. Локи долго не мог понять, из-за чего возникают эти сны, отчаянно пытаясь вспомнить события тех дней, пока «гостил» у Другого. В одну из таких беспокойных ночей удача все же решила улыбнуться ему. В сознании яркой звездой вспыхнул образ золотого скипетра с голубым отливающим потусторонним светом камнем. Ах, вот в чем дело. Другой, чтоб он сдох побыстрее, не только знатно покопался у него в голове, но и додумался прицепить ментальную петлю. Крайне неприятные чары как для накладывающего, так и для зачаровываемого. Были запрещены в Девятимирье еще во времена правления Бера из соображений гуманности. Чем-то напоминают обоюдоострый клинок или веревку с двумя петлями на концах. У кого петля сильнее затянется тот и сгорит в мучительной агонии. Только непонятно было, то ли Другой настолько туп, что не смог придумать ничего более оригинального и безопасного для самого себя же, то ли действительно самоуверен, как сам Один. На исходе пятой недели Локи, скрипя зубами от злости, смог поставить сносный ментальный блок и изготовить несколько слабеньких амулетов. Надолго не поможет, но хоть что-то. Самому избавиться от петли в таком плачевном состоянии было нереально, а для того, чтобы просить кого-то другого покопаться в своем сознании, Локи еще не настолько сошел с ума. Был еще вариант воспользоваться самим скипетром, но он сейчас наверняка под охраной мидгардцев. Соваться к ним в таком состоянии — все равно что добровольно сунуть голову в пасть дракона. Да и Тор наверняка там же ошивается. Встречаться с ним Локи не желал еще больше, чем общаться с Другим. У того хоть мотивы понятнее и методы общения проверенные. Бесконечная боль — вот и все, что он может предложить, как бы не старался казаться оригинальным и неповторимым. А в случае с Тором никогда нельзя быть уверенным, попытается убить или усмехнется по-доброму. В итоге сидишь потом весь нервный, как собака, которую хозяева неоднократно били, в ожидании пинка. Оставаться и дальше в Ванахейме стало откровенно опасно. В любой момент сюда могли заявиться читаури-ищейки. Локи прекрасно представлял, на что те способны, и не горел желанием вновь встречаться со старыми знакомцами. Скорее сам себе горло вскроет, чем еще раз попадется. Локи, стараясь не оставлять следов, единым длинным переходом прыгнул за Иггдрасиль в другую густонаселенную часть вселенной. Он собирался затеряться во множестве миров, подобно иголке в стоге сена. Так же на руку было безразличие окружающих к одинокому путнику. Таких, как Локи, сотни тысяч. Следующие недели пролетели в не очень удачных поисках способа отвязаться от навязчивых снов. Он успел завести новые знакомства и даже раздобыть звездолет. Разумеется, Локи, будучи не самым глупым существом на этой вселенной, прекрасно осознавал, что долго прохлаждаться ему не дадут. Ищейки выследили его в одном из отдаленных миров, честно, сейчас даже не выходило вспомнить, за каким таким хреном он сунулся туда. Локи едва отбился. Благо их было не так много, как могло бы. Тяжело переставляя, ноги он с трудом выбрался из горящих обломков бывшего звездолета и прямо с места побоища открыл проход в соседний мирок. Возможно, это и стало главной ошибкой, поскольку после этого случая читаури уже плотно засели на хвосте. Следующая неделя превратилась в сплошной непрекращающийся кошмар с бесконечным бегством, стычками с тварями и минутными передышками. Локи буквально бежал по мирам. Даже пытался переместиться на поверхность какой-то звезды. Получил знатные ожоги и мысленно поставил себе диагноз клинического идиота. Тропа под ногами вдруг резко вильнула, увлекая в сторону от приглянувшейся планетки. От неожиданности Локи растерялся и не успел вовремя среагировать, за что поплатился разодранными коленями и рассеченным лбом. Межвсленнские тропы — это вам не Биврест с радужным сиянием, безопасной транспортировкой и аккуратным приземлением. На тропах можно легко сорваться в Хаос или вылететь в открытый космос. Так же всегда есть небольшой процент вероятности быть размазанным по всей тропе одноатомным слоем. Но вот такого, чтобы она сама по себе виляла и уводила неизвестно куда, раньше не случалось. Прокляв своего папашу, не уточняя, кого именно из двух — приемного или биологического, Локи сцепил зубы и приготовился открывать очередную тропу. В последнее время он слишком часто скрипел зубами, просто удивительно как те еще не стерлись по самые десны. Сердце билось не на своем предназначенном от природы месте в груди, а где-то за ушами. Знакомства со скипетром и клинком Проклятого явно не пошли ему на пользу. Локи подозревал, что боли будут преследовать его до конца жизни, такие раны не проходят бесследно. Весьма удручающе. Бог со слабым сердцем — это нонсенс. Усмехнувшись своим мыслям, Локи огляделся. Ничего примечательного, впрочем, в пейзаже не было. Одна бесконечная равнина, цветом больше напоминающая мокрую собачью шерсть. Тропа открывалась медленно. Локи уже хотел взять курс на соседнюю планету с намерением отмыться и немного прийти в себя, но внезапно остановился. Сил осталось не так уж много. Срочно необходимо решать проблему с читаури, не то он падет бесславной и глупой смертью. Решительно развернувшись Локи наметанным взглядом отыскал едва приметную тропку прямо до Мидгарда. Был, конечно, еще вариант с менталистом, но это уж совсем на крайний случай. Тропа то и дело норовила выкинуть его в открытый космос, а в некоторых местах и вовсе оборваться. Покрывая последними словами Одина и весь Асгард в целом, Локи сосредоточился на единственной более-менее устойчивой точке. Титаническим усилием воли он единым прыжком перемахнул полвселенной. В глазах стремительно потемнело, из горла вырвался хриплый крик боли. Локи уже не видел, лишь чувствовал, как тропа со страшной силой пронесла его через пространство и вышвырнула. Он смог. Он переместился. Переместился и на полном ходу во что-то врезался, прокатился по земле и свалился в воду. Благо, было не глубоко. Похвалив себя за успешный прыжок, Локи с ощутимым трудом приподнялся. Слух и зрение сильно подводили. Было видно лишь смутные очертания и слишком яркие блики. Звуки достигали словно через вату, вроде бы вокруг кричали. Необходимо срочно прийти в себя, а то получится как в тот раз с читаури. По телу пробежала дрожь и резко стало холодно. Локи встряхнул головой, отгоняя зарождающийся страх и наконец смог оглядеться. Он узнал это место. Бывал здесь пару раз, причем свой последний визит предпочел бы забыть, как страшный сон. Нью-Йорк, Центральный парк. К горлу подкатила тошнота. В висках застучало так сильно, что стало ясно, как день, еще немного — и сердце просто остановиться. В который раз уже Локи сковало оцепенение. Будто это все происходит не с ним. Не по его лицу стекает вода. Не его тело пребывает в крайне плачевном состоянии, требуя незамедлительного вмешательства целителей. Будь он в Асгарде, рана бы не стала столь большой проблемой. Только сейчас Локи осознал, насколько усталым себя чувствовал. События последних двух месяцев окончательно расшатали не только физическое здоровье, но и нервную систему. Резкий громкий звук со звоном разорвал накатившую заторможенность. Локи крупно вздрогнул. Вокруг все еще суетились люди. Кто-то в панике убегал, некоторые особо одаренные, игнорируя местных стражей порядка и вооружившись дурной храбростью со смартфоном, старались подобраться поближе. Еще одна группа стражей правопорядка полукругом окружила берег пруда, направив на Локи по сути бесполезные против него пистолеты. В ином состоянии Локи бы обязательно позабавился комичности людей и разыграл целый спектакль, сейчас же сил хватило лишь на едва заметное шевеление губ, должное обозначить улыбку. Рядом в воде, примерно в метре, в какой-то изломанной позе стоял мужчина, будто хотел подняться, но столкнулся с главным ужасом своей жизни да так и застыл. На лице мужчины, как ни удивительно, крупными буквами был напечатан вовсе не гнев или ужас, а удивление. Локи было плевать, хотя мужчина показался смутно знакомым. Вдруг стало бесконечно все равно, что произойдет дальше. Он слишком устал, чтобы проявлять хоть какую-то заботу о себе.