Moon in the arms of the sun

Почему я один?

Никогда не заходящее светило освещало землю острыми лучами, пронзало насквозь зелень и отбрасывало резкие тени. От полупрозрачных листьев тянуло свежестью и утренним туманом. Земля под ногами спешащей девчушки нестерпимо обжигала, она была сухой и практически не источала присущие любой почве запахи. Впрочем, не то чтобы девочку волновали местные красоты и странности. Виляющая и нетерпеливая походка выдавала желание двигаться быстрее, однако, сосуд едва ли меньше самой девочки затруднял бег. Пришлось плестись едва-едва, стараясь не расплескать драгоценную воду. Не хотелось потом выслушивать язвительные комментарии старших и ловить взгляды, означающие: «ты безнадежна». Девочка поморщилась и, аккуратно перешагнув коварную корягу, с облегченным вздохом поставила пузатый кувшин на землю. Вода опасно плеснулась, грозясь вылиться за края, но девочка вовремя придала кувшину более устойчивое положение. Наконец, она на месте. И кто вообще придумал каждый день ходить к этому старому дереву и поливать его? Как будто, оно и без воды прекрасно не проживет. Ну, может быть и не проживет, но пару тысячелетий точно протянет. Девочка досадливо поморщилась и толкнула кувшин на раскидистые, выступающие из-под земли, корни. При ударе о землю тот издал жалобный звук и покатился в сторону дерева, видимо, оскорбленный тем как с ним обращаются, по пути проливая хрустальную воду. Скукота. Все как всегда. Нет бы приключиться чему-нибудь. И как эти взрослые живут вообще в таком месте? Здесь же ужасно скучно и одиноко. Не то что в иных мирах. Девочка, поймав мечтательное настроение, тут же утратила недавнюю кислость, приобретая глубоко одухотворенный вид. Она закружилась по поляне, задорно перепрыгивая через кочки и ямки. До самых небес поднялся чистый и звонкий смех искренне счастливого ребенка. Не переставая смеяться, она завалилась на зацветшую под ее ногами траву и покатилась по ней, совершенно не заботясь о том как выглядит со стороны. Волосы, небрежно собранные в высокий хвост, выбились. В длинные локоны забилась грязь и пыль. Старшим потом придется долго вычесывать колтуны и выпутывать из темных прядей изумрудные стебельки молодой травы. Светлое платье весьма грубого покроя, но сшитое из дорогой и мягкой ткани, мгновенно помялось, пачкаясь в зеленом соке оторванных растений. Девочка с визгом и смехом скатилась к самому подножью холма и остановилась, уставившись на бесцветное небо. Единственное светило могло бы выжечь глаза, но ребенка это нисколько не беспокоило. Казалось, она даже не замечала, насколько неестественно ярки и опасны лучи остановившейся в момент взрыва звезды. Девочка с удовольствием зарылась пальцами ног в горячую почву и мечтательно вздохнула. Когда-нибудь она сможет воочию увидеть все другие миры. Посетить каждый и запомнить все запахи, виды и вкусы. Каждое новое мгновение она будет воспринимать как благословение. Девочка улыбнулась, вспоминая рассказы старших об удивительных приключениях, доблестных воинах, безжалостных и бесчестных интриганах, и уже предвкушала встречу со всеми ними. Охваченная безудержным желанием двигаться, она снова подскочила и с воинственным кличем понеслась в сторону дома. Если не заявиться в назначенное время, старшие снова будут в недовольстве. На самом деле, не то обстоятельство, которое могло бы огорчить или пристыдить ее, но все же хоть иногда нужно проявлять подобие послушания. С такими мыслями девочка выбежала на уже изрядно заросшую мощенную дорогу. Давненько к ним гости не захаживали. Может, если хорошо попросить, сестры исполнят ее маленькую просьбу и позволят завести зверушку. Аргумент, что ни одна нормальная зверюшка не выдержит пребывания в центре Иггдрасиля, а заводить нечисть неэтично, нисколько не унимал этого желания. В конце концов, она всего лишь ребенок, верно? Уже оказавшись достаточно близко к дому она ощутила некое чувство волнения. Оно тронуло что-то глубокое и древнее, призывая поторопить шаг. Девочка поджала губы, на незаметный человеческому глазу миг утрачивая детские черты лица. У небольшого домика на первый взгляд все было как обычно. Урд и Верданди встретили ее почти заинтересованно. Обычно, когда приходила очередь Скульд поливать Древо, она исчезала как минимум на полдня и приходила только утолить чувство голода, а потом снова исчезала, на ходу бормоча оправдания одно нелепее предыдущего. Верданди сдержанно улыбнулась, приветствуя младшую норну, в то время как Урд просто предпочла сухо кивнуть. Скульд подбежала и чмокнула суровую старшую норну в натянутую, как полотно, кожу щеки и под недовольное шипение отскочила к средней. Не успела она и рта раскрыть, чтобы поделиться тревожными чувствами, как Верданди вскрикнула несвойственным ей голосом и отшвырнула сияющую нить. Скульд с приоткрытым ртом наблюдала за мечущейся нитью. Никогда еще такого не случалось на ее памяти. Нить ярко золотого оттенка яростно металась по полотну Видра и наконец остановилась над уже вплетенной в ее рисунок нитью бледно-голубого оттенка. А следующую мгновение произошло невозможное! Девочка распахнула глаза, не веря тому, что видит, и даже подалась вперед, но оказалась остановлена костлявой рукой Урд. Старшая норна сжала предплечье младшей с такой силой, что не будь Скульд сейчас так охвачена представшим зрелищем, обязательно услышала бы излишне громкие и драматичные вскрики. Золотая нить совершенно непостижимым и варварским образом вырвала из полотна голубую и зависла, будто не зная куда теперь приткнуться. Идеальная подобранная цветовая палитра и гармоничная структура композиции оказались безжалостно разрушены всего двумя выбившимися нитями. Просто уму непостижимо. Столько труда было вложено в это полотно. Возмутительно! Две нити не дождавшись положенной реакции со стороны норн, решили сами взять дело в свои «руки». Они самовольно под гневным, выжидающим и любопытным взглядами трех женщин свились в один плотно скрученный жгут. Две совершенно не сочетающиеся по цвету и длине нити. Две противоположности с совершенно разными судьбами. Они не должны были так близко пересекаться не говоря уже о том, чтобы соединиться. Однако это случилось. Урд наконец отпустила Скульд и с каким-то усталым вздохом уселась обратно на старое как и она сама кресло-качалку. Под ногами у нее прямо на траве валялись бесцветные нити — короткие и длинные, толстые и тонкие, абсолютно целые и сильно потрепанные. — Что это было? — Звонко поинтересовалась Скульд, стараясь поймать взгляд Урд. Та полулежала с прикрытыми глазами и, судя по виду, не была настроена давать какие-либо комментарии. Она выглядела усталой. Скульд отвернулась от нее и перевела внимание на странные нити. Присмотревшись она даже разглядела их по отдельности и более подробней. — Это же… — Интересно, кто подсказал ему эту гениальную идею с ритуалом? — Прервала ее Верданди, тоже всматриваясь в образовавшееся переплетение. — Я думала, все записи уничтожены, — женщина выпрямилась и отряхнула от подола платья видную лишь ей одной пыль. На лице отражалась решительность и непреклонность. — Впрочем, не думаю, что это имеет большое значение. Скульд, можешь обрезать их. Они портят целостность полотна. Скульд не была с этим согласна. — Нет не портят, — девчушка смешно наморщила носик и с прищуром парировала недовольный взгляд старшей. — Мне нравиться, пусть будет так. — Верданди со вздохом скрестила руки на груди, принимая еще более непоколебимый вид. — Да брось, это же весело! К тому же, не думай, что твой грозный вид может напугать меня. Я не стану перерезать нити. Это уже одна судьба, а не две отдельные. Посмотри. И правда, цвета нитей смешались приобретая совершенно новый, особенный оттенок, а короткая заметно вытянулась. Они настолько плотно сжались, что даже при всем желании и мастерстве Скульд не смогла бы отделить их друг от друга. Урд задумчиво пожевала губами и качнулась в кресле. Пресекая зарождающийся спор (учитывая поистине детскую упертость Скульд, непрогибаемую жизненным опытом и разумными аргументами Верданди, перепалка грозила выйти жаркой и ожесточенной), она качнулась в кресле и заключила: — Пусть будет так, как есть. А дальше посмотрим. Младшая норна победно вскрикнула и закружилась на месте, не замечая, как старшие закатывают глаза. Вот и новая головная боль образовалась на ровном месте. Тот, кому суждено было умереть, не познав нежности любви и не найдя умиротворения в мире, захотел оспорить свою судьбу. — Хватит пялиться на него, — Наташа подкралась сзади и небольно ткнула в бок. Клинт, пойманный за наглым шпионажем, досадливо хмыкнул и двинул локтем в ответ, вызывая веселое фырканье подруги. Он в который раз окинул настороженным взглядом развернувшееся представление за окном и повернулся к остальным. Выработанная годами службы паранойя настойчиво шептала и требовательно жалила в район солнечного сплетения, вызывая устойчивое желание почесать кулаки или на крайний случай везде и всегда держать ухо востро и не спускать глаз с Локи. Работать на Щит всегда было нелегко. Постоянно происходят перераспределения по разным группам и марш-броски по самым адским местам. Иногда, бывает, окажешься в заднице мира без аппаратуры, связи и прикрытия, без гроша в кармане; а иногда обнаруживаешь себя в окружении очаровательных дам на одном из светских приемов, куда ход простым смертным заказан, с приставленным к печенке миниатюрным пистолетом. Когда как повезет. Последние сутки Клинт сам себе напоминал старого сторожевого пса, окидывающего улицу перед домом недоверчивым взглядом, в ожидании выскакивающих из-за кустов воров или на худой конец соседского кота. Это бесило и усложняло и без того несладкую жизнь штатного агента. Успокаивая расшалившиеся нервы мыслью о скором пятидневном отпуске, честно выторгованным у чертовски злого директора, Клинт обошел небольшой кухонный стол. На удивление, дом Локи представлял собой вполне приличное место. Честно, Клинт, подлетая к месту встречи, ожидал и предвкушал обнаружить как минимум мрачный замок в готическом стиле, окруженный трупами неугодных для Локи и просто случайных прохожих. А это место скорее подошло бы для пожилой пары, желающей прожить свой век в тишине и покое вдали от шума цивилизации, но никак не для бывшего захватчика и преступника вселенского масштаба. По крайней мере, так казалось Клинту. Краем уха вслушиваясь в обсуждение сокомандников, он вытащил на свет свежие овощи. Рядом пристроилась Наташа, однако помогать с их чисткой и не подумала. Клинт закатил глаза и, мысленно посетовав на бытовую инвалидность некоторых членов команды, принялся за готовку легкого завтрака. Семейная жизнь и работа агента научили его многим вещам, в том числе и навыку готовить вкусную и главное сытную еду в любых условиях из любых продуктов. Этими же умениями кроме него, пожалуй, еще могли похвастаться Наташа и Стив, но в отличие от Клинта они предпочитали еду быстрого приготовления. Тони же просто не нуждался в подобных навыках, как и доктор Беннер. Эти двое, заработавшись, частенько забывали поесть и подолгу обходились одним лишь кофе. А когда вспоминали о еде, то предпочитали не тратить время на готовку и просто заказать что-нибудь. Например, могли побаловаться пиццей или пастой из ресторанчика через квартал от Башни. Бартону порой казалось, что он единственный из всей команды, кому не плевать на свой рацион питания. Мысли текли спокойно и неторопливо, давая возможность отгородиться от стремительно прогрессирующей с момента появления Локи тревожности. Тони за спиной нависал над развернутой над столом голограммой, тихо бормоча под нос. Он то и дело прихлебывал крепкий кофе и нетерпеливо вертелся на месте, делая пометки на клочке бумажки. Имея все вычислительные возможности Джарвиса, сейчас он предпочел выцветший маленький клочок бумажки. Удивительное дело. Клинт краем глаза наблюдал за практически спящим на жестком неудобном стуле Брюсом. Они с Тони всю ночь не спали, спасая файлы из принесенных Локи дисков. Оборудованием разгромленной базы занимался кто-то достаточно умный, чтобы додуматься напичкать компьютеры вирусами и защитить систему искусственным интеллектом. Он постоянно переписывал себя, уклоняясь от команд, и пытался поразить Джарвиса. Часть данных, к сожалению, спасти не удалось. Но и того, что они оттуда выудили, за глаза хватило бы на несколько пожизненных. — Итак, что мы имеем в сухом остатке? — Тони наконец выпрямился и окинул присутствующих торжествующим взглядом. Клинт насмешливо фыркнул и отвернулся обратно к плите. Будет не очень хорошо, если овощи сгорят. — Финансовые махинации в особо крупных размерах, умышленное причинение вреда человеческому здоровью, проведение подпольных экспериментов, изготовление оружия с использованием инопланетных технологий и многое другое. Так же в некоторых файлах как бы вскользь упоминалось использование некоего объекта, чаще в качестве неиссякаемого аккумулятора для подзарядки оружия, реже как инструмент для подавления воли особо прытких. Ставлю свой новый костюм, это и есть наш скипетр. — Мы отправили данные в Щит на экспертизу, — Брюс широко зевнул и хрустнув суставами выпрямился на стуле. — Ответа пока нет? — Нет. Говорите так, будто не знаете на сколько они медлительны, — Клинт не поворачиваясь мог бы сказать, как скривилось лицо Тони. — Фьюри пригрозил приставить к команде круглосуточного наблюдателя, в случае если нам вздумается «забывать» посвящать его в ход событий. — Он это вполне может. — Наташа, а что у тебя? — Пока тоже не густо. Деньги прошли через множество банков по всему миру и каждый раз под новыми именами. Большинство людей, указанных в бумагах, уже давно нет в живых или и вовсе никогда не существовало, — Нат удобно устроилась прямо на кухонном шкафчике, скрестив ноги. — Но как вы заметили, лаборатория оборудована по последнему слову техники. Точно такими же технологиями пользуется Хелен Чо — она генетик, в узких кругах довольно известна и пользуется большим доверием правительства. — Стоит с ней связаться. Джарвис… — Не нужно. Я уже сделала это. Она согласилась встретиться в Сеуле в пять вечера по местному времени. Сегодня. — Когда только успеваешь? — Старк восхищенно присвистнул, награждая довольную Романоф взглядом, полным тихой гордости. Наташа помогла ему перетащить тарелки с горячим завтраком на стол, по пути уворачиваясь от Старка, норовящего снять пробу прямо на ходу. Даже бессонная ночь нисколько не унимает его подвижности, откуда только энергию черпает? Не из солнечного света и святого духа же. Клинт улыбнулся. Учитывая неограниченные возможности миллиардера и исключительный гениальный ум, он бы совсем не удивился, получив в один прекрасный день известие о том, что его друг более не нуждается в необходимости принимать пищу как минимум раз в сутки. Завтрак проходил в неспешной уютной атмосфере. Бартон наслаждался моментом, стараясь не зацикливаться на отсутствии одного из членов команды. Стив все еще не пришел в себя. Локи под гневными и настороженными взглядами сразу, как пришел в себя после ритуала, поклялся на имени матери, что со Стивом все в порядке. Клинт ему не поверил. Стив выглядел страшно бледным и больше походил на свежий труп нежели на живого человека, в то время как сам виновник безобразия преспокойно попивал что-то из выуженного из недр потрепанной сумки походной фляжки. После того как Локи напоил неизвестной жидкостью и Стива, тот стал выглядеть несколько лучше. Клинт после пришел проведать его (читай, не хотел оставлять друга одного в компании Локи), но был бесцеремонно выставлен хозяином дома. Тот велел ему катиться прочь и, вытолкнув из комнаты, с грохотом захлопнул дверь, едва не прищемив Клинту нос. Он поморщился и отправил в рот кусочек побольше. Наташа проследила за ним со странным выражением, даже приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать. Клинт ловким движением руки запихнул ей в рот кусочек прожаренной морковки. Настроения говорить не было. Почти под конец, когда мрачность духа оказалась безжалостно задавлена вкусной едой, недолгую тишину прервало громкое истеричное треньканье мобильного. Тони игнорируя красноречивые выражения лиц друзей принял звонок, сразу ставя громкую связь. От Фьюри. Интересно, какую мелодию на звонок этот шутник поставил Клинту и другим? — Террористы захватили торговый центр в Бруклине, — сразу без церемоний начал директор. Когда он говорил таким тоном, это обычно не предвещало ничего хорошего. — Есть подозрение, что они собираются протестировать на людях новый вид химического оружия. По словам свидетелей захватчики пользуются оружием, похожим на то, которые мы нашли в разгромленной лаборатории вместе с останками читаури, — Старк развернул отправленный файл. На первом видео трое вооруженных людей тащили заложников. На втором один из террористов выстрелил в камеру каким-то странным на вид оружием. Низкое разрешение и расстояние не позволяли рассмотреть картинку подробней. — Вы нужны мне здесь. — Инопланетные технологии, — Брюс тяжело вздохнул и не скрывая усталости привалился к стене. — Вряд ли от Халка там будет большой толк. Филигранные задачи вроде вытаскивания заложников не для него. Я лучше отправлюсь к Хелен в Сеул. Старк и Наташа кивнули, соглашаясь. — А что с Кэпом? — Фьюри, судя по звуку, уже ехал к месту происшествия. — Нам строго-настрого запретили беспокоить его сон. Локи пообещал превратить меня в лошадь, когда я пришел будить Стива, представляете?! — Тони гневно всплеснул руками, одновременно умудряясь собирать многочисленное оборудование, расставленное по всей кухне. Удивительно многозадачный человек. И никогда не упускает возможности поболтать ни о чем и обо всем на свете. — Лошадь! Интересно, а он и правда так может или это был наглый блеф? Согласно мифам он должен сам уметь обращаться в эту самую лошадь, но ни разу еще… — Старк! Черт подери, сосредоточься, — грозный оклик Фьюри ни на сколько не повлиял на Тони. — По пути вам вышлют план действий и новую информацию, если таковая появится. Клинт подхватил колчан со стрелами, закинул за спину лук и вышел. Надо поднять джет в воздух и проверить работоспособность всех функций. Тем временем представление, за которым он наблюдал с самого утра и не думало заканчиваться. Локи виртуозно увернулся от летящего молота и метнул в Тора один из многочисленных кинжалов. Клинт до недавнего времени в тихую гордившийся своей способностью видеть дальше и четче любого из команды Мстителей успел уловить лишь смазанный блеск маленького стального монстра и пригнувшегося Тора. Монстр побольше успешно воспользовался заминкой громовержца и, провернув обманный трюк с иллюзией, набросился на него со спины явно метя в незащищенное горло. Стараясь не привлекать внимание, Клинт предпринял попытку мышью прошмыгнуть мимо спаррингующих. Не успел он и пары шагов сделать, как в него с характерным гудящим звуком полетел излюбленный молот Тора. За доли мгновений в голове промелькнули списки незавершенных дел, которые необходимо было завершить до момента своей кончины; список мест, где он еще не успел побывать; и даже не заверенное нотариусом завещание, которое Клинт все планировал да никак и не мог закончить писать. Молот с неприятным холодком пролетел сквозь него и исчез, оставляя поле себя четкое осознание скоротечности жизни и бренности всего сущего. От сковавшего страха Клинт застыл солянным столпом и, кажется, не дышал. — Ты там жив, нет? — Локи, не получив ответной реакции осторожными шажками подобрался ближе и несильно ткнул пальцем в предплечье человека. — Агент Бартон. — Ну ты и ублюдок, — ругательство вопреки желанию вышло облегченным выдохом. Локи удовлетворенно кивнул и благоразумно отошел, пока Клинту не пришло в голову наброситься на него с кулаками. — И развлечения у тебя сумасшедшие! — Я бог озорства и трикстер, — Локи пожал плечами, совершенно не видя проблемы. — И это было не развлечение ради забавы, а тренировка. Спарринг. — С родным братом? — Клинт скептично приподнял бровь. — Ты так жаждешь убить его? — Я никогда не желал Тору смерти. — Вот как? А мне казалось ты был настроен весьма решительно, когда натравлял на него Разрушителя. Я прибыл в Мексику вслед за Тором, намереваясь взять его под арест и доставить обратно в Щит. Я видел все своими глазами, так что можешь не оправдываться, — Клинт весь натянулся, подобно струне. Следующие слова он выплюнул, наполняя их гневом и презреньем. — В тебе нет ни капли сочувствия. В тебе нет ни капли любви. Отвратительно. Повисла гробовая тишина. Лишь отдышавшись и приведя растрепанные чувства в порядок, Клинт понял, что именно и, главное, кому ляпнул. Как там говорит Наташа, язык твой — враг твой? Вот это выражение как раз про него. Локи не двигался и, казалось, даже не дышал. Он источал мертвенное спокойствие. Теперь в голове помимо незавершенных дел вертелись еще и красочные сценки убийства одного не в меру болтливого человека. Расчленение, удушение? Какой вариант предпочтет Локи? Или он придумает что-то не настолько прозаичное, например, с использованием магии? В момент, когда Клинт уже практически был готов пролепетать сухие извинения за резкие слова, божество наконец шевельнулось. Мимолетная тень промелькнула на его лице и скрылась, спугнутая ярким солнечным бликом отразившимся от чемоданчика Старка. Команда уже собралась, и теперь все с недоумением пялились на них. Зрелище наверное со стороны и правда выглядело несколько странным. Бледный, как поганка, Клинт и неподвижный Локи. — Я приношу свои извинения, — под шокированными взглядами трикстер склонился в полупоклоне и, выдержав несколько мучительно длинных мгновений, выпрямился, становясь неестественно резким. Словно состоял сплошь из углов и теней. — Я знаю, что не вправе просить о прощении после всего того, что натворил в прошлый визит, но все же прошу проявить хоть каплю терпимости. Мне очень жаль, что так вышло, — он еще раз, будто в подтверждение собственных слов, коротко кивнул и продолжил уже обращаясь исключительно к Клинту. — Перед тобой, агент, я в огромном долгу. Когда-нибудь я верну его тебе. Слово бога. С этими словами он — живое воплощение величественности — развернулся и отправился прочь. Локи стремительным шагом несся, не особо разбирая, куда именно идет. Едва выглянувшие лучи солнца щекотали кончик носа и резали глаза. Порывы ветра трепали свободную рубашку и приятно холодили разгоряченную кожу, усмиряя кипевшую в груди ярость. На кончике языка вертелись невысказанные резкие слова. Норны, он был опасно близок к срыву. К счастью, самообладание вернулось раньше, чем он успел поддаться соблазну проучить смертного. Вряд ли бы остальным Мстителям понравилась оторванная голова Бартона, бодро выплясывающая под собачий вальс. В себя Локи пришел, уже стоя на пороге крошечной кофейни и крепко сжимая два стаканчика, от которых сильно тянуло шоколадом и корицей. Собственно, жар от бумажных стаканчиков и привел его в чувство. Локи чертыхнулся и поспешно переместился в дом, не замечая как пожилая женщина с противоположной стороны дороги дернулась, хватаясь за сердце, и начала с неистовой скоростью креститься. Без проблем оказавшись на кухне собственного дома, Локи поспешил поставить напитки на ближайшую горизонтальную поверхность. Надо же, настолько погрузился в себя, что даже не заметил, как купил их. На столе рядом с нетронутой порцией тушеных овощей обнаружилась короткая записка-инструкция, написанная четким и резким почерком. — Отчаливаем по делам, ознакомьтесь с файлами и присоединяйтесь. Скучно не будет. — Вслух зачитал он, пробуя на вкус один из напитков. Приторно сладкий, но на удивление вкусный. А вот дальнейшее в записке судя по поменявшемуся почерку и стилю дописывал кто-то другой. — Постскриптум. Мы следим за тобой. Будь хорошим мальчиком и получишь свою желанную тросточку. Локи насмешливо фыркнул и, смяв бумажку, выкинул в мусор. Поглощая уже успевший остыть поздний завтрак, он успел бегло ознакомиться с оставленными папками. Перспектива быть вмешанным в дела смертных не очень прельщала Локи, но выбора особо не оставалось. Умершая было надежда на скорое избавление от навязчивого внимания Другого вновь воспряла. Однако, тут же оборвал он себя, было бы крайне наивно полагать будто Черный орден так просто откажется от возможности поквитаться с саботажником. Рано или поздно они нагрянут в Мидгард и Асгард, требуя вернуть утерянные артефакты. Быстро дожевав остатки овощей, он поднялся к Стивену, не забывая прихватить папки и второй стаканчик с шоколадным напитком. Одеяло, которым он вчера укрыл смертного перед тем, как отключился сам, сползло на пол. Локи мимоходом отметил здоровый цвет лица Роджерса, распахнул окна, впуская свежий воздух, и прошел в душевую. Все тело после активных физических упражнений ныло. Локи, как и обещал самому себе, всерьез принялся за наверстывание упущенного, постепенно возобновляя физические упражнения, должные держать его тело в тонусе. Для начала в первый день на пробу бегал по пляжу, постепенно увеличивая темп и длину маршрута. Бросаться с места в карьер означало точно подорвать и без того плачевное здоровье. Люди, вышедшие на пробежку, здоровались с ним и приветливо улыбались. Это было забавно, учитывая то, что Локи пытался захватить планету, а люди, как он знал, существа по большей части злопамятные. В длинном зеркале, как и предполагалось, отразилось нечто хмурое и бледное, лишь отдаленно напоминающее разумное существо. Под глазами пролегли такие глубокие тени, что в них можно было весь легион Малекита спрятать, никто бы не нашел. Хорошо хоть капилляры не лопнули, а то вышло бы готовое пособие на тему «Некромантия, ходячие умертвия». Локи с разочарованным вздохом провел ладонями по лицу. Краше от этого нехитрого действия он не стал, но поселившаяся в глубине облика сумрачность немного разогналась. Примерно такую же ауру источали ледяные великаны, когда он пришел к ним с предложением сорвать коронацию Тора. Вынужденные проживать дни на осколках своей некогда великой цивилизации. Они, несомненно, помнили дни величия и славы, когда могли диктовать Асгарду условия, когда могли шагать наравне с другими обитателями Девятимирья: гордые и непреклонные, холодные, как воды собственного мира, и бесконечно стремительные, пылающие первородной силой, способной подчинять хаос. Сейчас же они разгромлены и сломлены осознанием собственной беспомощности, не способные боле подняться с колен. Один в свое время постарался на славу, утверждая свой непоколебимый авторитет. И к великому сожалению, Локи являлся частью этой гибнущей цивилизации. Выращенный и воспитанный верховной богиней, с другим обликом, но все еще йотун. Локи дернулся и с ужасом отшатнулся. Из зазеркалья в мир смотрел уже не Локи, а ледяной великан. Бескровные губы, сжатые в тонкую полоску, отблескивающие в свете ламп алые глаза и синяя кожа, испещренная странного вида полосами. Существо в отражении приняло совершенно безумный и потерянный вид. Чувствуя себя неизведанной тварью, вылезшей на свет из глубины чего-то темного и мерзкого, Локи прокрутил кран открывая теплую воду. Он остервенело тер кожу до шипящего раздражения и некрасивых красных полос, будто надеясь избавиться от вяжущего внутренности ощущения ущербности. Еще раз краем глаза зацепившись за зеркало он с отвращением обнаружил насколько уязвимо выглядит. Словно загнанное в ловушку дикое животное. Локи покинул душевую, тщательно уложив вьющиеся от влаги волосы в низкий полухвост и убедившись, что вернулся к привычному облику. Сквозняк, мерно покачивавший светлые занавески, радостно завился в ногах непоседливым псом, облизывая морозным языком щиколотки. Он приносил с собой неизменные запахи Исландии — морскую соленную свежесть, разбавленную легким флером рыбы и водорослей. За окном небо успело низко затянуться серой хмарью. За время, пока он торчал в душе, Стивен свернулся в позу эмбриона, пряча конечности. Он плотно прижимался к кровати, стараясь сохранить остатки тепла. Кончики ушей трогательно покраснели. Оценив нахмуренные брови недовольного утренним проветриванием Стивена, Локи поднял с пола скомканное одеяло и накинул обратно. Тот зашевелился, укутываясь потеплее, но не проснулся. Испытывая непривычное удовлетворение, Локи бесшумно стянул с полки первую попавшуюся книгу и устроился в кресле напротив кровати. «Сборник стихотворений» гласила надпись. Хмыкнув простоте названия, он постарался погрузиться в чтение. Однако уже на первой строфе стала очевидна бесполезность этого действа. Строчки перед глазами расплывались, никак не желая оформляться в целые смысловые конструкции. В голове не прекращаясь монотонно крутились слова Бартона. «Отвратительно». Что ж, он не так уж и далек от правды. Это было настолько похоже на то, как порой с ним говорила леди Сиф — та же обличительно-обвинительная интонация, то же презрительное выражение лица, только вот в отличие от беспокойной подружки Тора, Бартон имел право обвинять Локи. Он клялся защищать миры Иггдрасиля и в итоге принес с собой лишь смерть, ненависть и горе. В груди лепестком пламени вспыхнула боль, прямо как в день смерти Фригг. Стивен вздрогнул и зашевелился, предпринимая попытку встать. Локи в срочном порядке заставил мысли перейти в другое русло. Пресекая своеволие, он несильно придавил смертного обратно к кровати и приступил к быстрому осмотру. Ритуал, хвала норнам, прошел без неприятных последствий, но, как говорится, лучше перебдеть чем недобдеть. Вчера Стивена неслабо мутило, он то приходил в себя, то вновь погружался во мрак. Шутка ли вывернуть душу наизнанку и связать судьбу с совершенно чужим да к тому же с противоположным по духу существом. Сам Локи за один единственный вечер успел вкусить все оттенки мидгардского ада и в какой-то момент даже пожалел, что вообще затеял все это. Если он когда-нибудь задумает писать книгу, то на первой же странице огромным шрифтом три раза выведет про ужасную боль, о которой ни слова не было сказано другими авторами. Серьезно, ни словечка о том, насколько ритуал болезненный. Будто он рожал там на алтаре, а не творил древнее колдовство. Вся недолгая по асгардским меркам жизнь промчалась в сознании Локи, пока он лежал на нагретом камне алтаря, пытаясь протолкнуть в горящие легкие хоть немного спасительного воздуха. Время замедлило бег, растягивая мучительную агонию. А потом пришла пустота. Будто из тела вынули позвоночник и выбросили в невесомость. Локи не запомнил, сколько длилось это ощущение, но больше не желал повторения. Зато четко запомнилось, как вместе с первым хриплым вдохом жесткого спрессованного воздуха мир со всей его массой с присущей безжалостностью рухнул обратно, оглушая звуками волн и свистом набирающего обороты ветра; небо над головой внезапно приобрело сотни оттенков, а маленький кругляшок солнца остро впился холодными серебристыми лучами в слезящиеся глаза. Локи не чувствовал стекающих по щекам слез. Понял только когда неосознанно, ведомый рефлексами, лизнул верхнюю губу. Вкус собственных слез оказался соленым и неприятным. Он до рези в груди, словно обреченный, вдыхал воздух, заставляя мир вокруг взрываться хаотичными запахами сырой земли, мха и соли. Сердце колотилось где-то в глотке под кадыком в унисон с прерывистым дыханием смертного. Локи нестерпимо тянуло согнуться и выплюнуть его, окропляя холодеющий алтарь горячей кровью. Новообразовавшаяся связь дрожала. Локи слепо водил руками по твердому камню, стирая одеревеневшими пальцами начерченные и уже иссохшие рунические знаки. То появляющаяся, то исчезающая двойственность ощущений мешала сконцентрироваться, но он с упорством, достойным лучших представителей бараньего рода, тянулся к смертному, как подсолнух к солнцу. Лишь спустя тягучие минуты он сумел обуздать свою и чужую боль. Стивен наблюдал за ним прикрыв глаза и растянув губы в несмелой улыбке. Успокоение теплым медом растеклось где-то в глубине, расслабляя звенящее внутри напряжение. — Что ж, с тобой все в порядке, — Локи поймал себя на мысли, что неприлично низко нависает над смертным, и тут же отодвинулся. — Да, просто чувствую себя…немного иначе. Локи кивнул, принимая ответ, и протянул стаканчик с остывающим напитком, в ответ получая лучистую благодарность. — Ты в порядке? — Что, — проронил он без вопроса. Стивен замялся в нерешительности, прислушиваясь к себе. — Просто…мне показалось, ты расстроен. Ах, да. Связь. — Не настолько сильно, чтобы ты тревожился из-за этого, — Локи пренебрежительно дернул плечом и с видом абсолютного довольства откинулся обратно на спинку кресла, подпирая ладонью подбородок. Старые привычки, оставшиеся еще с времен, когда он мог зваться младшим принцем Асгарда. — Это не так, — нарочитая небрежность и холодность ответа нисколько не напугали смертного. Стивен прихлебнул из стаканчика, удовлетворенно зажмуривая глаза, и растекся по подушкам на изголовье кровати, становясь до нельзя открытым и уязвимым для удара. Локи внутренне подобрался, на уровне рефлексов ожидая подвоха. — То, что с тобой происходит, важно. Раз уж мы теперь в одной лодке. «О чем он говорит?» — прозвучало в голове. Локи нахмурился, вглядываясь в черты лица Стивена, ловя каждое мимолетное движение, жест. Чистые, как весеннее небо, глаза смотрели открыто с затаенным на глубине зрачков нерасшифровываемым выражением. И связь не помогала. Эмоция настолько маленькая и тщательно сокрытая, что дотянуться, не вызывая подозрения со стороны Стивена, не представлялось возможным. Вглядываясь в них, Локи на мгновение вернулся в давно позабытое детство, когда он стоял совершенно один в одном из многочисленных коридоров, даже близко не представляя, в какой части дворца находится. Тор и его друзья минутой ранее с задорным улюлюканьем и веселым смехом умчались вперед, оставляя после себя затихающее эхо. В тот момент это не казалось обидным. Тор и его друзья ненамного старше Локи, но разница в возрасте неумолимо напоминает о себе во время игр. Они старше и соответственно быстрее, сильнее, ловчее. В конце концов, ему ведь с самого начала ясно дали понять, что маленький Локи в компании старших лишь утомительная обуза, за которой необходим постоянный присмотр. Вдруг поранится, тогда всем достанется от царицы. Когда его поздно вечером нашли до смерти перепуганные слуги, он не испытывал ничего кроме досады на собственную слабость. Он не мог толком бегать и карабкаться по деревьям, чтобы своровать яблоки от леди Идунн и потом благополучно сделать ноги, не попадаясь под горячую руку. Не мог толком запомнить то, что ему говорят старшие, постоянно путал, когда нужно выбегать на импровизированное поле боя, а когда пригнуться, защищаясь от атак мерзких йотунов. Или слишком быстро выдыхался. Приходилось ждать пока он придет в норму, приостанавливая ход игры. А если еще и игра из-за него обрывалась на самом интересном месте, Тор мог часами игнорировать его. Не брал с собой в мини-походы и не делился десертом. Тогда-то, блуждая по бесконечным переплетениям коридоров дворца, он и осознал, что по сути своей бесполезен. Странно, что раньше эта простая истина не дошла до него. Локи молча сделал пометку в голове и не взирая на недовольство матери выпросил у отца дополнительные часы занятий с учителями. Осознавая, что никогда не угонится за братом в физической силе, Локи принялся оттачивать другие способности. Постепенно, потом и кровью, он смог утвердиться в касте магов, хоть и был принят не слишком радужно. Не принимая во внимание Всеотца, магия считалась занятием исключительно женским. Изначально этот факт казался Локи донельзя нелогичным и странным, но со временем поблек и истерся. Занятия с учителями, тренировки на корте и внеучебные практики отнимали практически все время. Вместе с тем как росло его мастерство, увеличивалась трещина между ним и Тором. Казалось, Локи делал один шаг навстречу, тем временем как брат делал два от него. Тор всегда был быстрее него. Закономерность, с которой маленький Локи смирился, но все равно предпринимал отчаянные попытки дотянуться. И у него даже получилось однажды. Во время спарринга Локи впервые смог воспроизвести иллюзию достаточного качества, чтобы обмануть противника и повалил Тора на песок. Отец, пристально наблюдавший за ними с самого начала, одобрительно улыбнулся ему и похвалил. Ликование затопило все существо Локи, не оставляя ни одного пустого местечка. Ему казалось, что сердце вот-вот остановится от восторга и гордости за самого себя, что даже дыхание перехватывало. Обуянный штормующим восторгом он, чувствуя как горят щеки от удовлетворения, повернулся к Тору и натолкнулся на весенний холод не растаявших льдов. Тор смотрел на него, как мог бы смотреть на ненавистного для народа Асгарда йотуна, прожигал холодом и тихим презрением. Локи внутренне за мгновение похолодел и застыл, беспомощно наблюдая за уходящим помрачневшим братом, не в силах окликнуть и спросить. Спросить, что Локи сделал не так? Широкая и теплая, как лето, ладонь отца опустилась на голову, мягко массируя. Подняв глаза кверху, Локи под слоями накопившейся за годы правления бесстрастности смог разглядеть любовь. Тор не говорил с ним почти месяц, а после вернул все в прежнее русло будто и не было мрачных дней молчания. А Локи ничего не оставалось, кроме как принять брата обратно подобно величайшей благодати. Беря пример с него же, он научился тактике игнорирования, иногда при особо неблагоприятном расположении духа уходя в глубокую молчанку и рефлексию. Позже выяснилось, новый затворнический образ жизни ни в коем разе не устраивает Тора. Он постоянно требовал его присутствия на пирушках, где асы чаще старались избегать встречи с Локи. А того разговоры о женщинах, вине и битвах никогда не привлекали в достаточной мере, чтобы на протяжении вечера терпеть общество сильно подвыпивших мужчин и женщин. С возрастом Локи начал замечать — того, что он делает недостаточно. Между ним и братом по прежнему разница в несколько шагов. Временами это приводило в ярость, но чаще принималось как неприятный факт, с которым приходилось мириться. Локи стал чаще пропадать на вылазках по поручениям отца. По возвращении его всегда встречали брат или мама. В какое бы время ночи он не заявился во дворец, Тор всегда вырастал из-за колонны и с выражением, ничего хорошего не предвещающего тому, к кому он направляется, молча тащил в лазарет. В эти мгновения Локи мог обладать всем вниманием Тора. Он купался в теплых лучах брата, позволяя вести себя за руку подобно несмышленому ребенку, шел следом, в шутку наступая тому на пятки. Чуть позже его принимал у себя отец. Как и тогда, под слоями усталости и деланного безразличия Локи всегда угадывал таящуюся любовь и одобрение. Эти мгновения стоили того, чтобы мотаться в изнурительных походах и подвергаться опасностям. Теперь после всего невольно возникал вопрос, а не выдал ли он желаемое за действительное? Золотой луч выглянувшего на короткую минуту из-за плотной завесы туч солнца мазнул по щеке, будто ободряя, и растекся маленьким пятном тепла. Локи невольно расслабил плотно сжатые губы и разжал стиснутый до побледнения пальцев подлокотник. Ну и пусть спасительный оазис, за которым он шел на протяжении всей жизни, растаял утренним туманом, обращаясь бесплотным миражом, оставляя Локи посреди бесплодной и выжигающей пустыни. Больше нет нужды следовать за Тором и Одином. Локи вынырнул из воспоминаний. Они оставили после себя устойчивый привкус горькой полыни и запах зажженного ладана, но больше не причиняли нестерпимую боль. — А тебя, похоже, не очень тревожит перспектива быть связанным с представителем иномирной расы, — Локи расслабленно прикрыл глаза не соглашаясь и не отрицая. Стивен благородно не стал развивать тему. Он отпил из стаканчика добрую треть прежде чем ответить. — Меня бы скорее тревожило, если бы ты разгуливал без присмотра. Скоро мы найдем скипетр, и я хочу быть уверенным, что ты не попытаешься повторить события прошлого года. Да и тебе, уверен, нужна гарантия безопасности и возможность получить доступ к скипетру без лишней крови. Фьюри скорее приказал бы убить тебя, чем позволил прикоснуться к нему. И кстати, в прошлый раз ты упустил из рассказа, что за чары на тебя наложили. Кто сделал это и за что? Перед взором, как наяву, возникли ступени Святилища и бесконечный простор космоса. Огромные скопления межзвездного газа над головой могли бы показаться красивыми и романтичными, если бы не обстоятельства и компания, совершенно не способствующая к пробуждению чувства прекрасного. За спиной шелестели теснящиеся в кучку левиафаны. Локи затылком ощутил близкое дыхание Другого и напрягся, напоминая себе, что это всего лишь воспоминание. Болезненное и устрашающее, но воспоминание. Стивен прищурил глаза, чутко улавливая его меняющееся настроение. Локи заметил, как тот едва заметно сместился, будто готовился по команде вскочить и обороняться. — Другой — так он назвался при встрече, тот от кого я получил скипетр и армию. Я пообещал ему принести Мидгард и два величайших артефакта вселенной на блюдечке в обмен на возможность отомстить. И вот теперь, когда я не получил ни того ни другого, да к тому же еще и позволил уничтожить целый легион Черного ордена, он пребывает в страшном гневе. Чары сами по себе примитивны, но крайне неприятны. Своеобразный поводок, за который можно потянуть и сказать «к ноге». Чувствуя на периферии сознания касания Другого, Локи встал с кресла и прошелся по комнате. Охладевший пол под босыми ногами помогал не терять связь с реальностью. — Ты боишься его. Утверждение не удостоилось внятного ответа, лишь презрительного фырканья. Локи остановился перед распахнутым окном. От порывов ветра рябина во дворе мерно покачивалась, гордо перебирая спелые рубиновые бусины ягодок. — Расскажи. — Локи удивленно обернулся. Этот смертный насмехается над ним? — Говорят, становиться легче, когда делишься тем что беспокоит. Ха, он и правда искренен. Стивен склонил голову к плечу наподобие райской птички и, отложив опустевший стаканчик, сделал приглашающий жест. Выражение лица приобрело необычайную мягкость, в уголках глаз собрались крошечные морщинки, словно Стивен хотел улыбнуться ему. Что-то в глубине Локи дрогнуло, задевая то хрупкое и ранимое, что каким-то чудом еще продолжало жить. Редко кто так смотрел на него. Разве что в раннем детстве, когда он еще не представлял собой разрушающую стихию. Растянув молчание на несколько минут, он обреченно вздохнул и смирившись вернулся в кресло. Смертный был настроен весьма решительно и не собирался просто отступать, упуская шанс заглянуть в темное прошлое бога озорства. Природное упрямство и патологическая скрытность требовали проигнорировать просьбу, но малодушный порыв остался зарытым под весом здравого смысла. Во избежание дополнительных вопросов Локи старался ограничиваться сухими короткими предложениями и, не заостряя внимание ни на чем конкретном, описал детство и юность. Родился в Йотунхейме, был взят под опеку Одину, рос вместе с Тором. Много путешествовал, сопровождал Тора практически во всех походах, выступая кем-то средним между тем, на кого можно свалить вину за неудачный исход операции, и карманным магом, всегда приходящим на выручку. Эдакая безотказная палочка-выручалочка. Так, нет это уже сантименты. Не отвлекаться. Тяжелее всего оказалось рассказать про последние года. Коронация Тора. Локи справедливо считал, что справился с поставленной задачей превосходно, хотя знай он к чему приведет в последствии этот шаг придумал бы что-нибудь другое. Лицо Стивена по мере рассказа оставалось бесстрастным, но тут все же скривилось. — Зачем тебе вообще понадобилось срывать коронацию? Тор вроде не показался мне кем-то плохим или не способным нести ответственность. Локи скривил губы самым премерзким образом, каким только мог, и сухо рассмеялся. Наградив исподлобья недоумевающего смертного предупреждающим мрачным взглядом он продолжил, не желая развивать тему. Дальнейшие слова вылетали неохотно, царапая горло изнутри. Казалось, стоит только приоткрыть дверцу в прошлое, как слушатель тут же презрительно передернет плечами и тяжело наступит на изъяны Локи. Памятуя о том, что и отец, и Тор в свое время неодобрительно относились к любым проявлениям слабости, твердя о стойкости воинов и мужчин народа асов, он крайне осторожно выбирал выражения. Еще один строгий барьер рухнул, стоило упомянуть о неудачной попытке уничтожить Йотунхейм. О том, что он добровольно отпустил конец Гунгнира и выбрал холодные объятия смерти в Хаосе, Локи предпочел умолчать, а в идеале планировал не говорить никогда. Он четко улавливал, как меняется настрой Стивена, и не собирался вызывать сочувствие или, не приведи норны, жалость. — Когда я пришел в себя, кругом был космос, металл и запах разлагающейся плоти. Ты не представляешь, насколько это отвратительно контрастирующая смесь. Бесконечный простор и маленький клочок кислорода посреди скопления звезд. Возможность выжить и перспектива стать ужином для инопланетной недорасы, — Локи ненадолго замолчал, в который раз отмечая, что у норн дурное чувство юмора. Им явно показалось очень забавным швырнуть бессознательным телом обессиленного борьбой за жизнь бога об обшивку огромного космического корабля. — Другой весьма убедителен, когда хочет получить желаемое. Хотя не сказать, что он был самым опасным из всех противников с кем мне доводилось встречаться, но на тот момент я был слишком обессилен, чтобы оказать достойное сопротивление. К несчастью, Другой додумался пристать к нему со скипетром раньше, чем Локи осознал всю бедственность и безнадежность своего положения и предпринял активные попытки оставить надменных тварей с хладным трупом. На краю сознания, там где теплилась нить связи, Локи улавливал пока еще глухое и смутное недовольство Стивена. Он сел на кровати, крепко уперев ноги в пол и следил за Локи неотрывным и немного печальным взглядом. Что-то в рассказе заставило его окунуться в воспоминания. В иной ситуации Локи обязательно воспользовался бы моментом, сворачивая неприятную беседу на самого Стивена, но в этот раз решил подождать. — Тебя пытали? — Наконец спросил он, почти не размыкая губ. — Если ты имеешь в виду физическое наненсение вреда, то нет, — заметив его лукавую улыбку, Стивен против ожидания помрачнел еще больше. — Было бы очень некстати, если бы я не очнулся после очередного болевого шока. Стивен прерывисто вдохнул и пронзил Локи взглядом, искренне пылающим негодованием. Весь его облик выражал невысказанное неодобрение и таящуюся в натянутых жилках злость. Заготовленные слова застряли в груди вместе с не вырвавшимся выдохом. Заживающая царапина на запястье зачесалась, требуя внимания. — Как можно говорить об этом так спокойно? — Стивен быстрым движением уверено обхватил саднящее запястье, прерывая издевательство над уже почти кровоточащей ранкой. Локи и не заметил как начал чесать ее. — Предлагаешь мне биться в истерике? — Нет, разумеется нет. Ты слишком горд для этого, — мягкие подушечки пальцев осторожно прошлись по краям ранки, будто Локи был не богом, а нежным цветком, готовым сбросить лепестки от любого неосторожного прикосновения. — Но тебе больно. И мне жаль, что ты был вынужден проходить этот путь в одиночестве. Стараясь не выдавать того, с каким трепетом он впитывает сказанное, Локи аккуратно высвободил руку, позволив себе лишь секунду насладиться живым теплом, исходящим от держащих его ладоней. Если бы было можно, Локи выжег бы этот момент в памяти, сохраняя навсегда, чтобы помнить и через тысячу лет, и в старости, и в следующей жизни. Что-то, давно сквозившее в глубине, наконец, захлопнулось. Словно Тор вернулся за ним в том коридоре, крепко взял за руку и, по-доброму причитая на маленькие ножки брата, не способные на широкие, уверенные шаги, потянул за собой. Словно Локи после долгого блуждания вернулся домой поздно ночью и обнаружил на столе поверх исписанных бумаг непочатую бутылку терпкого вина, присланную отцом. Словно…он на своем месте.