Ты дурак?!

      Осень. Как же СССР не любил это время года. Почти каждый день небо заволакивали серые нагнетающие тучи, из которых частенько начинает моросить, на улицах грязно, слякотно, а опадающие листья придают всей этой картине лишь больше скучных грустных красок, от чего на душе становится так паршиво, одиноко, тускло. Холодный ветер пробирается под пальто своими лапами, дотрагиваясь до самых костей, однако на термометре показывает лишь жалкие 8 градусов с плюсом. Осенняя хандра, посещающая парня каждый год без исключения, не заставила себя долго ждать и сейчас Союз сидел, с недовольным лицом, на скамейке и разглядывал детей, что играли на площадке неподалёку. Даже сквозь тёплое пальто и свою военную форму красноволосый ощущал этот холод, от которого мурашки по коже бегают. Он поражался тому, как весело и счастливо мальчики носятся с деревянным самолётиком, который был чуть меньше самого ребёнка, а девчонки возятся в песочнице, сооружая песочные куличики. Наблюдая за этими карапузами, которым лет 6, не больше, красноволосый задумался: "Я, конечно, ещё не старый, но, думаю, мне уже нужно выбрать правопреемника. Было бы здорово, если бы это был мой собственный сын..." ― от последней мысли щёки парня покрылись лёгким румянцем. ― О чём задумался, Union (Союз)? ― раздался хрипловатый голос над ухом омеги и тот вздрогнул, ударив этого человека куда получилось, после чего сразу послышался болезненный стон.       Повернув голову в сторону незнакомца, СССР увидел Рейха, держащего свой нос и зажмурившись. Комунист вскочил с места, подбежал к альфе и притронулся к его руке, взволнованно осматривая того. ― Ох, прости меня! Ты как? Сильно больно? ― с нотками волнения в голосе спросил старший и, получив отрицательное мотание головой, с облегчением выдохнул. ― Ты ведь знаешь, мои рефлексы не щадят никого.       После последних слов русский посмеялся и обнял немца, когда тот убрал свои руки от лица. Второй красноволосый прижимает к себе Союза в ответ, уткнувшись болевшим носом в волосы парня и вдыхая их приятный аромат. "Wie immer. Äpfel und Karamell. (Как всегда. Яблоки и карамель.)" ― с улыбкой подумал фюрер и прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом и растягивая его как можно дольше, ведь от этих объятий веяло теплом, которого ему так не хватало почти всю его жизнь. ― Что-то случилось? ― произнёс Союз Республик и отстранился от немца, медленно направляясь вверх по аллее и надеясь, что тот пойдёт за ним. ― Ты о чём? ― спросил Третий Рейх и, словно прочитав намерения омеги, последовал за ним, шагая рядом почти впритык. ― Просто ты так обнимал меня, словно мы видимся в последний раз. ― Союз смотрел под ноги, сцепив руки в замок за спиной. ― Что произошло? ― Ох, ну... ― замялся альфа и усмехнулся. ― Я просто понял, что ohne dich macht meine Existenz einfach keinen Sinn (без тебя моё существование просто не будет иметь смысла). Вот и всё. ― Хорошо, а теперь давай по-русски. ― улыбнулся комунист и посмотрел на немца. ― Что ты сказал?       Тот остановился, а следом и омега, выжидающим взглядом разглядывая столь родные и довольно привлекательные черты лица. Рейх посмотрел по сторонам, затем почти вплотную подошёл к красноволосому и приобнял его за талию, прикасаясь кончиком своего носа к его, улыбаясь. От такой близости у омеги дыхание перехватило и сердце замерло на месте, а ноги стали ватными, кое-как удерживая своего хозяина. Щёки заметно покраснели, как и кончики его ушей, и бабочки проснулись в животе, своими лёгкими крыльями щекоча желудок изнутри. Союз положил свои руки на плечи альфы, дабы не упасть, впервые в своей жизни смущаясь и ему это...нравилось? Да, ему это нравилось, как и нравился он. Ведь только рядом с этим немцем он словно скидывал свою оболочку из безразличия и строгости, становился таким мягким и уязвимым. ― Я всего-лишь признался тебе, что ты ― мой целый мир. ― тихо произнёс фюрер, заглядывая в эти любимые голубые глаза, что пленили его с самой первой встречи. ― Что? ― от изумления СССР широко распахнул глаза. ― Ich liebe dich. ― произносит Третий Рейх и целует. Целует нежно, боясь спугнуть, но в то же время столь чувственно, вкладывая всю свою любовь в этот поцелуй. И получает взаимность. Союз понимает всё без перевода и целует неуверенно, невинно, медленно обвивая шею альфы руками.       Сейчас для этих двоих остановился весь мир, время и всё на свете. Они есть друг у друга и это единственное, что действительно имеет значение. Сейчас им хорошо и они плюют на мнение окружающих, которые показывают на них пальцем и недовольно шепчутся за спиной.

Они строят свою жизнь, только теперь уже вместе.