Как из леса вылез

Можно было бы рассказать, чем занимались всю осень "почти Темный Лорд" и Люциус Малфой, но ни общественность, ни даже Аарон Тодд не могли бы точно ответить на этот вопрос. Единственное, что мог сказать аврор — вместо службы и наблюдения за Дамблдором его заставили облазить весь Хогвартс сверху донизу в поисках очередного темного артефакта, а именно хоркруса Тома, который не нашли ни мракоборцы, ни поколения учеников, учившиеся там раньше. Реддл на все вопросы разводил руками, отвечая, что не знает, где может быть артефакт, только чувствует, что он в школе. Из всех вещей Аарон искал ни что иное, как диадему Ровенны Рейвенкло, основательницы, на факультете которой учился… Практически обкрадывать собственный факультет не хотелось, но душу грело знание (зря что ли так долго торговался?), что когда душа Реддла освободит реликвии основателей, они попадут в министерство. Из-за обилия детской и древней магии выслеживать что-то в Хогвартсе было невероятно сложно — магические выбросы и постоянно отрабатывающиеся заклинания стирали почти подчистую нужные аврорам, а сейчас Тодду, следы. Но к середине октября Тодд таки нашел диадему, хорошо спрятанную среди гор хлама в Выручай Комнате, а еще примерно в то же время начал составлять список сторонников Темного Лорда, находящихся на свободе. Помимо Малфоя туда сразу же был занесен Лорд Нотт, появившийся как-то раз в мэноре с предметом, напоминающим медальон Слизерина, а на следующий день внешность Реддла прибавила пару лет. Выходит, над Сириусом «колдует» Пожиратель… Неужто они хотят перетянуть его на свою сторону? — с легкой грустью подумал он тогда, но ничего не смог сделать — это были дела сугубо аристократов и то, что происходило «за закрытыми дверями», за ними и оставалось. У аврората не было на них влияния. Тодд все же занес в список ПСов Блэка, под вопросом, а потом понесся на край света, если сказать поприличнее, искать родной город Реддла, где должен был быть спрятан еще один хоркрус… Дело Питера Петтигрю застопорилось. Никто не знал, что с ним делать: в Азкабан или целоваться с дементорами? Так что крыс сидел и будет сидеть в камере предварительного заключения в аврорате, пока либо авроры не найдут прямые доказательства его вины или Темному Лорду не захочется избавиться, а может и призвать своего бывшего сторонника… Можно было бы рассказать поподробнее, чем занимался Сириус в конце лета и осенью, но вряд ли вам будет интересно читать про практические одинаковые дни бродяги и вечно чем-то недовольного Нотта. Вкратце, Сириус чувствовал себя отвратительно, все основы, не основы и тонкости управления родом приходилось учить заново, и Нотт не давал ему расслабиться. А еще два раза в неделю он ходил в Мунго на обследования и каждый день пил тонну зелий для восстановления здоровья физического и ментального. Гоблины насели на Сириуса, стоило тому как-то раз переступить порог Гринготтса, и так и не слезли, от них перепала гора бумажной волокиты, однако, стоит заметить, что Нотт со всем этим помогал. Он просматривал каждый счет, каждый запрос, заставил Блэка прекратить финансирование Ордена Феникса, как бы тот ни упирался, — нечего деньги перечислять на нужды всяким мутным организациям. Когда Сириус попытался возразить, что именно благодаря ордену была выиграна Первая Магическая Война, Нотт отмахнулся, ответив, что из-за них же она началась, а убил Волдеморта вообще мелкий Поттер, с которым, если Блэк не возьмется за ум, ему не дадут увидеться. Довод насчет крестника остудил Блэка и вернул того за стол, заваленный книгами по родовой магии, ритуалистике, управлению родом, финансами и многими другими… С матерью же Сириус так и не нашел общий язык. Поначалу не прекращающиеся, их ссоры со временем происходили все реже, но не желали исчезать полностью. То Вальпурге не нравилось, что рубашка на сыне сидит криво, то Сириусу мешал заниматься ее пристальный взгляд. К тому же, Блэка раздражало то, что все обитатели дома, будь то Нотт, который на Гриммо практически прописался, или домовики, а в особенности Кричер, были на стороне бывшей Леди и во всем поддакивали ей. Вместо этого мы обратим пристальное внимание на Гарри, несчастья которого происходили у всех на виду, и никто на них не обращал внимания… К концу сентября Гарри привык к той клоунаде, что разводили перед всеми его «друзья», а еще к резкой смене настроения, происходившей как только они оставались одни. Пару раз Гарри замечал мистера Тодда в школе, однажды аврор даже подошел к нему и поинтересовался, все ли хорошо. Гарри тогда заверил, что все прекрасно и они с друзьями разобрались в своих разногласиях, но не было похоже, что Тодд ему поверил. На уроках либо Рон, либо Гермиона стали вновь садиться с ним, и мальчик начал скучать по времени, когда все шарахались от него и он мог везде быть один… Вслед за «лучшими друзьями» и остальные студенты Хогвартса остыли, слизеринцы вернулись к своим колкостям в его сторону, хаффлпаффцы к дружелюбным улыбочкам, рейвенкловцы к полному игнорированию, а гриффиндорцы, когда двери гостиной закрывались, менялись неузнаваемо. В их глазах зажигалось презрение, губы поджимались… В общем, не сладко Гарри жилось на своем факультете. Зато Хагрид действительно продвинулся в готовке кексов — они больше не подгорали, но иногда были слишком сухими, а еще у кексов появился какой-никакой, но вкус… Гарри часто бегал попить чаю к лесничему, а УЗМС стал его любимым предметом. Магические существа не люди — если они тебя полюбили, то руку уже не откусят. По крайней мере специально. С Василиском и Цири мальчик виделся почти каждый день. Общество змей нравилось ему сильнее любого другого. Пару раз в неделю они ходили гулять в Запретный Лес, однажды, в середине октября, Василиск показал наконец Гарри Лихолесье, где он увидел чистокровного адского пса и черного единорога, который чем-то напомнил Гарри человека из кошмаров, убившего его родителей. К сожалению, до Лихольесья было очень далеко идти, потому погулять там долго не вышло — небо стало светлеть и Василиск принялся загонять Гарри обратно в замок. А через пару недель, на Самайн, Гарри сбежал с праздничного ужина и вместе со змеем отправился в сердце Лихолесья, где должен был быть заключен договор между ними. — Ты все же выбрал обычный договор? — последний раз перед выходом спросил Василиск, — И просишь меня стать твоим наставником… Ты мог бы попросить намного больше. — Мне другого не нужно, — пожал плечами Гарри. Покинув Хогвартс, они пошли к Запретному лесу. Дементоры, зависшие в нескольких метрах над верхушками деревьев, пугали Гарри своей молчаливостью и замогильным холодом, веющим от них, но они не приближались, наоборот, отлетали подальше от Василиска, как низшие по статусу. Войдя в лес, Гарри и змей прошли пару километров, когда наткнулись на занимательнейшую картину: дементор, отлынивающий, видимо, от своих обязанностей, катался на спине одного из детей Арагога и похоже было, что ни один из участников сего действа не имеет ничего против. Глаза мальчика расширились и он вопросительно уставился на Василиска. — Дементоры настолько же разумные, насколько и мы, — усмехнулся тот, — Люди решили, что они схожи с боггартами, сгустками темной магии, играющими на страхах, но на самом деле они куда ближе к демонам или призракам… Присмотрись как-нибудь к ним… — Но почему тогда дементоры не расскажут магам о том, что разумны? — удивился Гарри. — А зачем? Маги живут с ними в мире только потому, что считают, что их легко подчинить. Если бы маги знали о магических существах все, они побежали бы истреблять нас от страха перед неконтролируемой силой, превышающей их возможности, — ответил Василиск, — Вот ты, например, жил себе спокойно, пока люди не узнали о твоей способности говорить со змеями. Они не понимают ее, не владеют ей, и потому ты стал изгоем в их обществе… Слишком странный, чтобы быть среди них… Гарри кивнул. Он понял, о чем говорил Василиск, и решил, что дементоры поступают правильно. Относительно светлый лес медленно, но верно темнел, кустов и травы становилось все меньше, а деревья росли ближе. Это была «мертвая полоса», как ее называл Василиск. Она отделяла владения магических существ от той части леса, куда бегали на поиски приключений ученики Хогвартса. Среди сухих и мрачных стволов почти никто не жил, редко можно было заметить неупокоенную тень или случайно забредшего сюда зверя. Гарри не любил это место: ни ветра, ни жизни, ни магии, только треск веток под ногами… Вскоре «мертвая полоса» закончилась, сменившись резко бурной растительностью, зеленью, обилием листьев, цветов и животных. Вот где действительно было волшебно. Предлихолесье каждый раз поражало мальчика красотой. Если опустить голову, можно было увидеть, как ноги тонут в пушистом мхе, как туда-сюда снуют ящерицы и человекоподобные крохотные существа, как анчутки* сидят на упавших ветках, если голову поднять, перед глазами предстанут сотни феечек, суетящихся высоко вверху, с которых летит золотистая пыльца, можно увидеть и разноцветных птиц, чьи веселые трели разносятся по округе. Однако больше всего Гарри нравилось в сердце Запретного Леса, в Лихолесье. Несмотря на все опасности, страшных, порой уродливых, существ и более скудную фауну и флору, в воздухе там струилась чистая магия, веяло спокойствием и размеренностью. Никто не суетился, не спешил, жители этой части леса отдыхали на полянах или прогуливались между стволов, но не было той ледяной мрачности, как в мертвой полосе. На Гарри существа поглядывали подозрительно, иногда хищно, но не решались нападать — все знали, что он гость Василиска. Мальчик и змей добрались до каменистой поляны, на которой ничего не росло, только были разбросаны кости тех чужаков, кому не посчастливилось ступить на нее без благословения местной магии. Среди развалин, что были в центре поляны, стоял невысокий столб с необычным, переливающимся почти всеми цветами камнем. Как Василиск объяснял Гарри, этот камень и есть сердце леса. Он очень похож на родовой, за исключением того, что его магия намного ближе к природе и сильнее, она изменяет все окружающее, так, например, если в чащу забредет обычный маггловский кот и ему посчастливится выжить здесь, через пару лет кот внешне станет очень похож на книззла, а еще несколько лет спустя и вовсе перестанет быть котом. В полночь мальчик и змей подошли к камню, чтобы засвидетельствовать клятву. Воздух вокруг загустел и заискрился от прорывающейся из других миров силы, если приглядеться, можно было увидеть силуэты их обитателей. — *Я, Харри Джеймс-с Поттер, * — начал Гарри, — *Обязуюсь делиться с Василиском своей магией до тех пор, пока необходимость в ней не отпадет или мы не решим разорвать соглашение. Взамен я прошу Василиска стать мне магическим наставником и учителем.* — *Я, Василиск, * — продолжил змей, — *Обязуюсь стать наставником и учителем Харри Джеймс-су Поттеру. Взамен я прошу возможность питаться его магией до тех пор, пока необходимость в ней не отпадет или мы не решим разорвать соглашение.* Гарри задрал рукав мантии и зажмурился. Василиск, обнажив клыки, впился в выставленную руку, закрепляя ядом и кровью произнесенные слова. Вокруг бушевала магия, удовлетворяя просьбы своих детей. Сгустки ее взрывались, как салюты на маггловские праздники, звон сотен маленьких колокольчиков слышался на поляне, и Гарри никак не мог насмотреться на столь завораживающее зрелище. Когда все закончилось, змей выпустил руку, раны на которой затянулись практически сразу. Гарри почувствовал легкое головокружение, его клонило в сон, магия перестраивалась, нити прочной связи тянулись от его ядра к ядру Василиска. Он стал заваливаться на бок, и Василиск поймал его, заворачивая в свои кольца. — *Поспи немного, Харри. Так все изменения произойдут быстрее…* — сказал он, — *Я разбужу тебя, когда нам нужно будет возвращаться…* Гарри послушно закрыл глаза и провалился в темноту.

***

Проснулся Гарри через пару часов, завернутый в прохладное тело теперь уже его учителя. Василиск дремал, свернувшись под разрушенной стеной, но, стоило Гарри зашевелится, как его глаза открылись, недовольно остановившись на мальчике. — *Змеи просыпаются медленно и долго, Харри. Нам не нужно никуда спешить…* — прошипел он, и Гарри кивнул. — *Просто я хотел получше рассмотреть развалины. От чего они? * — *Когда-то на этом месте были обычные маггловские поля, * — нехотя принялся отвечать Василиск, — *На месте этой поляны стояла человеческая церковь, а вокруг рос обычный лес. Я не знаю, почему она стояла именно здесь, ее строили до того, как я родился. В этой церкви люди поклонялись сначала своим богам, потом чужому, южному богу. Однажды, когда большая толпа собралась в ней на очередную молитву, в церковь зашли несколько людей: маггл с темной душой, вор и убийца, чистокровный маг, не темный, не светлый, но жестокий и злой, и полукровка, совершившая в своей жизни немало отвратительных вещей. Они попросили у местного священника отпустить им грехи, и тот согласился. От лица бога он простил магглу кражи и разбой, простил магу убийства и пытки, когда настала очередь полукровки, он простил и ей все, в чем она покаялась. Тогда трое гостей поблагодарили священника и собрались уходить, но один маггл вскочил и стал спорить со священником, доказывая, что нельзя прощать их грехи, ведь они не сделали ничего для их искупления. Остальные люди в церкви, за исключением священника, согласились с ним и напали на пришедших. Толпой они навалились на мага и убили его, потом убили маггла и полукровку. Кровь четверых пролилась на пол, впиталась в плиты. Не знали люди, что их гости были триадой и полукровка тогда носила в себе ребенка своих мужей. От такой жестокости сердце священника окаменело, он принялся молить бога остановить людей, но его молитвы не были услышаны. Люди решили, что их священник был одержим дьяволом, растерзали его тело достали сердце, чтобы проверить черное ли оно. Стоило им увидеть, что сердце не черное, они ужасно испугались и решили никому никогда не рассказывать о том, что произошло в тот день. Они поклялись, что унесут эту тайну с собой в могилу. Но не знали люди, что магия, гневающаяся и жаждущая мести, услышала их клятвы и, разозленная на них, помогла им исполниться. Все, кто был в церкви в тот день умерли там же страшной смертью. Магия бушевала в этом месте, оплакивала загубленные души, и многие магические существа Британии потянулись сюда, чтобы успокоить ее. Сердце священника, в котором осталась любовь и надежда, полюбило всех пришедших и уговорило магию дать им здесь приют и дом, и магия согласилась, но она не могла убрать черноту и тьму, поселившуюся в этом месте, после ужасных убийств. Она попыталась разрушить храм, но и он не рухнул, ибо ненависть людей держала его. Тогда она связала сердце священника с храмом, чтобы оно нейтрализовало тьму, но оно не хотело никого убивать, а подружилось с ней и вместе они решили защищать темных и светлых магических существ, ищущих здесь свое место, и пугать людей, желающих помешать мирной жизни. За века, безусловно все немного изменилось, сердце и тьма уснули, законы стали иными…* — закончил Василиск. — *Почему ты выделил, что эти трое были триадой? * — уточнил Гарри. — *Магические триады — редкое явление. Дети, рожденные в таком союзе, сильны и прекрасны, любимы магией и природой, ведь несут в себе силы троих, а не двоих родителей…* — ответил змей. Гарри вернул взгляд на храм. Ему казалось, что можно разглядеть пятна крови на плитах и стенах, но, конечно же, ничего этого не было. Он слез с хвоста Василиска и вместе они отправились обратно в лес. Там их ждала Цири и еще несколько змей, которые поздравили мальчика с заключением договора и предложили показать ему их гнездо. Василиск согласился. Гнездо его располагалось под корнями одного из деревьев. Это было каменное строение, с годами ушедшее под землю. Внутри лежали сотни книг, вились корни, росли кристаллы, грибы и цветы. По углам клубками спали самые ленивые змеи, некоторые из них тихо о чем-то переговаривались, некоторые неспешно ползли по своим змеиным делам. — *Как видишь, Харри, ничего примечательного на вид нет, но зато здесь влажно и тепло, и магия под землей гуще, чем над ней…* — сказал Василиск. Гарри кивнул, соглашаясь. Несколько практически одинаковых комнат не произвели на него особого впечатления, так что они покинули гнездо и, больше не стесняясь, продолжили прогулку по Лихолесью. Гарри нашел несколько каменных могильных крестов, покосившихся и потрескавшихся, оставшихся, видимо со времен, когда этот лес был обычным. — *А почему Хогвартс построили по соседству с таким опасным местом? * — вдруг спросил Гарри у Василиска. — *Магии в Запретном Лесу намного больше, чем нужно, она расползается и на близлежащие земли, вот маги и решили основать школу рядом с бесперебойным источником магии, * — ответил тот. Гарри кивнул и побежал дальше, решив залезть в огромное дерево, совершенно пустое внутри. — *Буду жить тут! * — важно сказал он, улегшись на древесину, покрытую сухой листвой. Грибочки и мох, росшие в этом лесу буквально везде, оказались и здесь. — *Прекрасная мысль, * — усмехнулся змей, — *Я буду иногда приходить к тебе в гости.* Выбравшись из дерева, Гарри заметил, что начало светать. Василиск, тоже обративший на это внимание, заметил, что им пора бы возвращаться, и нехотя мальчик поплелся за ним. Он не хотел покидать сказку Запретного леса, но жизнь среди людей сама себя не проживет. В гостиной никого не было, так что Гарри уже привычно уселся в кресло и открыл очередную книгу. Вдруг он услышал шипение Василиска. — *Что ты здесь делаешь? * — удивился мальчик, не понимая, как змей забрался в башню. — *Я внизу. Однако благодаря связи мы сможем слышать друг друга на расстоянии, но я не могу читать твои мысли, тебе придется отвечать вслух, * — осадил змей слишком уж обрадовавшегося Гарри. Тот немного погрустнел, но все равно был доволен новой возможностью. Вернувшись к книге, Гарри не заметил, как из спален выползли гриффиндорцы. Рон и Гермиона спустились почти одновременно, и позолоченное трио отправилось на завтрак. От шума у Гарри, как и все дни до этого, разболелась голова, аппетит практически пропал, и он сидел и кидал недовольные взгляды то на зудящую над ухом Гермиону, то на жрущего как свинья Рона. — Ай! — вдруг взвизгнула девочка, закрывая лицо руками, — Гарри! Твои очки больно отсвечивают мне в глаза. — Не смотри на нее, — ткнул мальчика в бок Рон и он кивнул, опуская голову, — Гермиона, у нас же сейчас трансфигурация? — спросил Рон. — Ага, — ответила она и встала, чтобы пойти в кабинет. На уроке Макгонагалл раздала студентам отвратительных жирных червей, шевелящихся на столе, попросив превратить их в зеркала. Она показала пассы палочкой, произнесла заклинание и позволила приступить к работе. Школьники кривились, морщились, кто-то решал, бежать в туалет сейчас или потерпеть, но все равно водили палочками над червями. Гарри не был исключением. Его палочка летала над зверем, а Рон сбоку постоянно толкал и злился оттого, что у него ничего не получается. Мальчик понадеялся, что в общем гвалте, стоявшем в кабинете, никто не услышит его шипения. — *Василиск…* — прошептал он, — *Помоги пожалуйста с заклинанием. Я не понимаю, что делаю неправильно…* — и Гарри описал все свои действия. Василиск посоветовал ему двигать рукой медленнее. — *Змеи никогда не спешат, а у них все получается. Дело не в скорости, Харри, а в желании, * — добавил он. Гарри поблагодарил змея и сделал так, как он советовал. Червь на столе скукожился, завозился и расплылся по столу, стекленея. Закончив трансформацию, он стал небольшим зеркальцем в тоненькой кованой оправе. Макгонагалл похвалила мальчика, накинула своему факультету несколько баллов и пошла дальше по классу, а Уизли уставился завистливым взглядом на соседа. Гарри, заметив это, хотел было подсказать ему, что делать, но передумал — сам додумается, мальчик большой. Попрощавшись с профессором, он ушел из класса и отправился на улицу, где Хагрид должен был вести УЗМС. Гарри повертел зеркальце в руках и решил посмотреться в него. Блик от очков больно резанул по глазам и он решил их снять, но это не очень помогло. По глазам вновь резануло, не настолько больно на этот раз, но все равно неприятно. Аккуратно приглядевшись, Гарри заметил нечто необычное в своих глазах. Поначалу, он не мог понять, что именно кажется ему странным, но потом его осенило. — *Зрачки! * — воскликнул он. — *Что там у тебя случилось? * — прошипел Василиск. — *Мои зрачки стали вертикальными!!! * — прошипел в ответ Гарри, лихорадочно вертя головой, поднося ближе к зеркалу то один, то другой глаз. Все было верно, вместо привычного круга на него смотрели две черные полоски. — *Спустись ко мне вечером, я посмотрю, * — вынес вердикт змей, — *А пока постарайся ни на кого не смотреть. И завесь глаза волосами.* Гарри послушался, надел очки обратно, счесал челку вниз и низко опустил голову, так, на всякий случай. Он надеялся, что до вечера никто не заметит изменений, а там Василиск скажет ему, как быть.