Как из леса вылез

УЗМС прошел отвратительно. Нет, на глаза Гарри никто не обратил внимания, разве что еще пара учеников пожаловалась на слепящие солнечные блики. Выходит, мне придется носить очки, даже если удастся исправить зрение… — с грустью подумал Гарри, прекрасно понимая, что если очки пропадут, вместе с ними исчезнет и правдоподобное объяснение рези в глазах у тех, кто смотрит на него. Но мы отвлеклись. Занятие началось привычно: погрызенной одеждой и воплями Невилла, так и не научившегося открывать нормально свой учебник. Гарри иногда про себя радовался за то, что тот из богатой семьи — те же Уизли вряд ли могли позволить себе столько новых комплектов формы, взамен порванной. Из рук вон плохо все стало тогда, когда Хагрид предложил студентам погладить гиппогрифа по кличке Клювик и единственным, кто не успел сориентироваться и спрятаться за спиной соседа оказался Гарри. Проявить уважение и осторожность не составило труда, однако, когда Клювик позволил почесать себя за подбородок, Хагрид решил, что прекрасной идеей будет отправить Гарри полетать на спине зверя. И возможно Гарри-первокурснику сие действо бы ужасно понравилось, однако то ли он просто вырос, то ли общение со змеями сказалось на его предпочтениях, может и все вместе, но мысль о полете на чем угодно, кроме собственных крыльев, коих у мальчика не было, вызывала ужас и опасения. Из змей только драконы — жители неба, всем остальным прекрасно живется и на земле… Так что круг над замком и полет над Черным озером не произвели на Гарри никакого впечатления. Он уткнулся носом в длинные перья на загривке, зажмурил глаза и обвил конечностями сильное тело под ним. Когда же его вернули на место, он был готов падать и целовать землю под ногами и не сделал этого только потому, что не хотел давать поводов насмехаться над собой, и так несладко жилось… Успокаивая разбушевавшийся желудок, мальчик краем глаза заметил, что Малфой собирается повторить его «подвиг». А еще он был уверен, что у того ничего не получится, только возьмет да покалечит себя. А если такое произойдет, Хагрид очень расстроится, — промелькнула мысль у Гарри и, обреченно вздохнув — не по змеиному, не по змеиному поступаешь, Харри — он состроил самое страдальческое выражение лица, какое мог, зашатался и повалился прямо на проходящего мимо Драко. Слизеринец зашипел так хорошо, что Гарри подумалось вдруг, что то вполне могло быть какое-то редкое наречие парселтанга, и принялся поднимать с себя чужую тушу. Испугавшийся Хагрид подбежал к катающимся по земле мальчикам, помог обоим подняться и принялся выспрашивать у Гарри, что произошло. — Да ты, четвероглазая гадюка! — зашипел Малфой, — Моя мантия стоит больше, чем все твои пожитки вместе взятые, — сморщил он нос, что Гарри нашел скорее милым, чем обидным, — Если хочешь, так и быть, могу подать денег на новые очки. Смотрю, эти тебе не особо помогают. — Мистер Малфой, — укоризненно сказал лесничий и «молодой» профессор, — Не стоит так грубо говорить. У некоторых людей с плохим зрением начинает расплываться в глазах из-за большой нагрузки. Лицо Малфоя вытянулось, так как он не ожидал от туповатого на вид полувеликана такого «глубокого» познания, но внимание к себе привлек Гарри. — Все в порядке. У меня просто немного закружилась голова, — сказал он и натянуто улыбнулся. Мимолетное желание лезть к гиппогрифу отступило. Вместо этого Драко, потирая ручки, представлял, как стрясет с Поттера компенсацию за испачканную дорогую одежду. Хагрид же отпустил учеников, участливо поинтересовавшись, не стоит ли Гарри зайти к мадам Помфри. Но Гарри отказался и в сопровождении «друзей» пошел обратно в школу. До обеда оставалось всего ничего — отсидеть на Защите от Темных Искусств и все. Профессор Люпин немного смущал Гарри. Во-первых, он выглядел как дешевая копия Дамблдора — та же снисходительная улыбка на губах, похожий блеск в глазах и странная опасность, притаившаяся за слоем масок. Только вот Дамблдор располагал к себе, а в случае с Люпином такого не было, и Гарри соглашался скорее с подколками Малфоя в его сторону, чем с попытками Рона защитить профессора. Ну, хотя бы учитель он неплохой… — утешал себя Гарри. И действительно, Люпин взялся за учеников всерьез, решив нагнать все, что дети не прошли из-за Локхарта. А еще он со второго сентября организовал специальные занятия для отстающих, выделил часы для консультаций и всегда мог порекомендовать дополнительную литературу для тех, кто особо любил его предмет. Просто мечта, а не учитель. И даже старые и потертые тряпки не отнимали у него профессионализма. Единственное, что настораживало Гарри, это периодически проскакивающие холодные желтые искры в глазах, которых становилось больше к концу месяца. Поделившись наблюдениями с Василиском и Цири и описав внешний вид мужчины, Гарри услышал, что профессор вполне может быть полузверем или перевертышем. Те посоветовали ему поискать побольше странностей, и мальчик их нашел. «Пики» активности искр совпадали с полнолуниями (пока что всего двумя, но впереди было еще восемь). Несмотря на худобу и некрупное телосложение, Люпин иногда вручную легко таскал сундуки или ящики, которые еле поднимали подкачанные старшекурсники. А еще он двигался как хищник, бывший всегда настороже, и Гарри бы не заметил этого, если бы не видел столько опасных зверей в запретном лесу. Подойти и спросить в лоб Гарри не позволяло чувство такта, но желание узнать секрет Люпина грызло его мысли с тех пор, как еще в поезде Цири отметила не свойственный людям запах, исходящий от мужчины… Урок начался со звонком. Небольшая порция теории и парты были отодвинуты в сторону, дети выстроились в нестройную колонну, а на середину кабинета Люпин вытащил большой шкаф, из которого исходили звуки глухих ударов и рычание. Профессор открыл двери и из гардероба вылетело бесформенное существо. Практика по защите от боггартов началась. — Запомните, этих духов легко встретить в заброшенных или старинных домах, в местах, где произошло много плохих событий и в лесах. Если вы видите перед собой что-то, не подчиняющееся логике, как например родственника, которого однозначно не может быть в месте, где вы находитесь, — это боггарт. Также, каким бы он не был правдоподобным, отличительной его чертой является то, что вокруг него есть бесцветная аура, похожая на горячий воздух. Если вы видели когда-нибудь, как воздух дрожит над раскаленной дорогой, сковородкой или любым другим предметом… — дети покивали, — Вот, именно это и есть «визитная карточка» боггартов. Когда колонна продвинулась и очередь дошла до него, Гарри не заметил. Вернувшись в реальность из-за оклика профессора, он не сразу понял, что от него требуется. Боггарт около шкафа плыл и менялся, не останавливаясь на одной форме, пока Гарри не посмотрел на него. Мальчик ожидал чего угодно: Дадли, Вернона, Рона, Волдеморта — но каково же было его удивление, когда перед ним встала его копия. Только вот у копии были мозоли от ручки на пальцах, но не было следов от палочки, на носу ее сидели поломанные очки, а еще от нее не чувствовалось той силы, что исходила от всех волшебников, даже от сквибов, и в целом все выглядело так, будто копия никогда не попадала в Хогвартс. Подняв взгляд на глаза копии, Гарри заметил обычные круглые зрачки. Выходит, я боюсь маггловской жизни, отсутствия магии… — подумал он не в силах поднять палочку и произнести заветное заклинание. Руки задрожали, каждый вдох стал даваться с трудом, и Гарри бы так и стоял столбом, если бы профессор не сориентировался и не встал бы между ним и боггартом. Страх резко отошел. Мальчика будто выдернули из-под воды обратно в реальный мир. Дух перед Люпином поплыл, становясь полной луной, но мужчина быстро бросил в того ридикулус и загнал обратно в шкаф. Детям дали небольшую передышку. — Гарри, задержись, пожалуйста, после занятия, — шепнул Люпин так, чтобы никто не услышал. Мальчик кивнул, отошел к окну и забрался на подоконник, чтобы восстановить душевное равновесие. Собственный страх стал для него новостью, хотя логично было предположить, что его детство до Хогвартса должно было повлиять. Хуже всего было от мысли, что он никогда бы не встретил Василиска, его друга и наставника, одного из немногих, кто заботился о нем. Дождавшись конца урока и ухода всех однокурсников, Гарри слез с места и подошел к профессору, с легкостью отодвигающему массивный шкаф обратно к стене. — Вы хотели мне что-то сказать? Профессор виновато улыбнулся и по маггловски засунул руки в карманы. — Для начала хотел узнать, все ли хорошо? Иногда бывает, что боггарта не получается победить с первого раза, но это нужно сделать один раз, чтобы потом не волноваться. Это как кататься на велосипеде — схватишь движение и уже не забудешь. — Я не умею кататься на велосипеде, — ответил Гарри. Люпину было сложно разговаривать с этим ребенком. Было чувство, что их отношения не задались с самого начала, а ведь по словам Дамблдора мальчик должен был потянуться к нему, как цветок к солнцу… — Почему ваш боггарт — полная луна? — спросил он. — Это старая история, — усмехнулся профессор, — Когда я еще учился здесь, кое-что очень плохое случилось со мной и еще несколькими студентами… Тогда была полная луна, и я особо запомнил этот момент. Думаю, я боюсь, что события повторятся, вот мой боггарт и намекает мне на это. Гарри отметил, что взгляд Люпина на секунду потерялся, ушел в себя, но быстро вернулся на место. — В общем, приходи ко мне сразу после ужина, попытайся снова, а пока подумай, как твой страх можно победить, — сказал Люпин. Гарри скривился, его прошлое не изменить, так что он должен сделать, — Я понимаю, чего ты боишься… Думаю, многие маггловоспитанные могут разделить твои опасения в том, что чудеса магического мира — всего лишь плод воображения. Но это не так, Гарри. На этом Люпин отпустил ученика. Есть совершенно не хотелось, но Гарри понимал, что не ел почти сутки, а грохнуться в обморок перед однокурсниками и алкоголичкой местного разлива не хотелось. Так что он отправился в Большой зал, уже ощущая подступающую головную боль. Хорошо еще Дамблдор не заставил меня таскаться с близнецами Уизли. Они же по одному невыносимы, а когда вместе это вообще ужас! — подумал Гарри, садясь на свое место и недовольно косясь на Фреда и Джорджа, подливающих что-то подозрительно булькающее в стакан еще не пришедшей пятикурсницы. Предчувствуя бардак, Гарри поспешил доесть, бросил «друзьям», что будет ждать их перед кабинетом и сбежал из зала от греха подальше. Прорицания были предметом, выбранным Гарри только для того, чтобы набрать нужное количество учебных часов, так как Василиск заверил его, что рунологии сам научит его лучше любых людей и уже даже приступил к выполнению обещания. Так что несколько часов в неделю мальчик вынужден был лицезреть красное от обилия спиртного в крови и худое лицо с нацепленными на него сюрными очками. Гарри слышал, что с помощью алкоголя Трелони, язык не поворачивался назвать ее профессором, борется с видениями, однако порой у него закрадывалось серьезное подозрение, что это просто предлог, чтобы напиться. Однажды он поделился своими подозрениями с периодически появляющимся в Хогвартсе мистером Тоддом, но тот лишь развел руками — женщина была из богатой и влиятельной европейской семьи, так что ее увольнение могло грозить Англии международным скандалом, чего никому было не надо. Зато по секрету аврор поделился, что она совершенно не замечает, если кто-то прогуливает её уроки, а оценки за ее предмет не идут в аттестат и экзамена в конце третьего курса нет. Гарри взял себе информацию на заметку, подумав, что у него может появиться парочка окон. Но в этот раз мальчик решил все же сходить на прорицания, попрощаться, так сказать, послушать речи о его скорой и страшной смерти… Духота класса и «благовония», воняющие знатно, раздражали Гарри не так сильно, как пинающий его под столом и противно кривившийся Рон. Перед ними стояли стаканы с безалкогольным (спасибо и на этом) пивом, по пенке на котором ученикам предстояло читать будущее. Гарри же видел только пузырики. Трелони ходила между столиками и помогала толковать узоры на пене. Лонгоботтому она напророчила беды, Малфою болезни, а добравшись до Гарри завела свою любимую шарманку. — Гарри Поттер скоро перестанет существовать. Жизнь твоя, мальчик, находится на перепутье. Пойдешь в одну сторону — избежишь страшной судьбы, отправишься в другую сторону, продолжишь путь по дороге, на которую только ступил… — свистящим низким голосом вещала Трелони, но Гарри уже привычно ее не слушал, концентрируясь на пиве. Ему было как-то плевать и на перепутье и на судьбу, волновало его то, что женщина все пыталась заглянуть ему в глаза, что допустить было нельзя. К счастью, час, отведенный на сей отвратительный предмет, подошел к концу и Гарри смог сбежать из класса, что было не очень прилично и вежливо, но необходимо. Решив не дожидаться вечера, Гарри спустился в Тайную комнату. До ужина оставалось еще несколько часов, все эссе он уже написал, так что дел, требующих его внимания не было. В Тайной комнате Василиск оказался один — Цири, по его словам, как и другие змеи день после Самайна всегда проводили в лесу, провожая теплые дни и приветствуя холода, а также готовились ко сну. — *Но расскажи мне, что произошло, * — перешел к делу змей. Гарри пересказал ему сегодняшний день и он задумался, — *Мне кажется, * — произнес он через некоторое время, — *Что это произошло из-за нашего договора и того, как мы его закрепили. В твоей крови и так был мой яд, а теперь его стало больше, так что и физически ты становишься похож на змею. Не хмурься, Харри, не будь ты одним из нас душой, ничего бы не происходило с твоим телом, * — успокоил расстроившегося было мальчика Василиск. — *Но что мне делать со зрачками? Не могу же я постоянно прятать глаза…* — не унимался Гарри. — *Боюсь, что немного. Ты очень напряжен в своих чувствах. Попробуй расслабиться, почувствуй змеиное спокойствие, так сказать, и твои зрачки вновь должны стать круглыми, * — Гарри напрягся, сильно пытаясь расслабиться, — *Нет-нет, * — рассмеялся Василиск, — *Отпусти тревоги и проблемы. Не обращай внимание на тех, кто твоего внимания не достоин. Расслабь тело, а затем и разум…* За тихим шипением змея Гарри не заметил, как расслабился, обмяк на полу, как змея на солнце. — *Молодец, * — похвалил его Василиск, — *Но стоит твоему спокойствию испариться, как глаза вернутся обратно.* Гарри недовольно поморщился, и зрачки действительно вытянулись на мгновение, но тут же спокойствие окутало его вновь, и, поймав это чувство, мальчик старался не давать ему ускользнуть. — *Ты еще маленький, так что не стоит пытаться ходить так целыми днями, да и не выйдет у тебя. Прибереги лучше спокойствие для ситуаций, когда кто-то будет пытаться заглянуть тебе в глаза.* Гарри кивнул. — *Но что мне делать с людьми, которым больно в них смотреть? * — уточнил он, на что Василиск сказал сменить круг общения. Те волшебники, в ком меньше половины маггловской крови спокойно смогут на него смотреть, проблемы будут возникать с магглорожденными и их детьми или предателями крови. — *В тебе ведь мой яд, а теперь и часть моей силы…* — пояснил змей. — *Значит, я могу превратить кого-нибудь в камень? * — усмехнулся мальчик, — *Кого-нибудь очень надоедливого…* Но Василиск предостерег его, что не стоит этого делать, ведь Гарри не он, и его проклятие может отличаться от змеиного, а значит, и снять его будет намного сложнее. Гарри согласился, но решил, что попробует выяснить размах новой возможности. Василиск не стал ему мешать, подвел к логову жуков, живущих в одном из тоннелей, и оставил тренироваться. Вернулся он через пару часов, когда шумные маги наверху заговорили об ужине. Гарри сидел, немного грустный. Как выяснилось, он не может заставить остолбенеть даже жука… Это не сильно расстроило его, но все же было бы неплохо вдруг обрести такую способность. Змей проводил мальчика до колодца, и Гарри отправился в большой зал…