Как из леса вылез

Сириус Блэк светился от счастья, и даже Лорд Нотт не мешал ему это делать. А все потому, что род Блэк признал в нем нового Лорда. Сириус смеялся как ребенок, когда кольцо на его пальце приятно потеплело, а блэковская магия влилась в его тело, наполняя силой и легкостью. Никакого больше Азкабана! Никаких больше судов! И он понимал, что делать все, что вздумается не выйдет — теперь он ответственен за род перед магией и магами. Но все же, радость от конца страданий и возможной скорой встречи с крестником пересиливала остальные чувства. Окрыленный победой над прошлым, Сириус потащил свою, уже бывшую, няньку отмечать. Винные погреба Блэков всегда славились разнообразием и редкостью хранящихся там напитков, так что Лорд Нотт недовольным не остался. День восемнадцатого декабря начался в районе пяти вечера с головной боли и расплывающейся перед глазами комнаты. В соседнем кресле развалился все еще спящий Нотт. Сириус простонал нечто нечленораздельное, приказал Кричеру принести антипохмельное зелье, что домовик тут же исполнил. Облегчение наступило незамедлительно, однако голова так и не прошла до конца. На еле стоящих ногах новоявленный Лорд Блэк отправился в ванну. Через несколько часов должен был отходить с вокзала Хогвартс-экспресс, на который ему необходимо было успеть. Блэк-хаус все еще не был полностью восстановлен, так что ни о каком проживании там ребенка не могло быть и речи, потому встретиться с Гарри Поттером ему предстояло в самой школе. Искренне надеясь, что Дамблдор, или хотя бы Макгонагалл, предупредили мальчика о его визите, Сириус опустился в ванну. Высокая пена чуть не залетела ему в нос, но, отфыркавшись, маг сел спокойно и продолжил думать о предстоящей встрече. Что ему сказать? Как воспримет мальчик то, что его крестный — бывший заключенный? Единственное, что он точно знал, так это что не стоит сразу же сравнивать Гарри с родителями. Лучше попытаться узнать побольше о самом мальчике, чем давить на него несбыточными ожиданиями. Примерно час у Блэка ушел на приведение себя в порядок, и вот к входной двери подошел одетый со вкусом молодой Лорд, а не какой-то бродяга. Попрощавшись с приходящим в себя Ноттом, он вышел на улицу и аппарировал на вокзал. До отправления поезда оставались еще пара часов, так что Сириус расположился в одном из привокзальных кафе, заказал себе чаю и принялся ждать. Два часа пролетели незаметно, и вот раздался гудок Хогвартс-экспресса, оповещающий о начале посадки. Кроме него в Хогсмид ехали по большей части работники ресторанов и баров, магазинов и лавочек, у которых не было доступа к каминам, зато было много багажа, с которым не выходило аппарировать. Никого знакомого Блэк так и не встретил, так что наступающую ночь приветствовал в одиночестве. Вдруг в окно только начавшего набирать ход поезда врезалась неуклюжая сова. Задремавший мужчина вздрогнул и открыл форточку, позволив настырной птице залететь внутрь. Сова, оказавшаяся школьной, бросила на колени удивленному магу письмо и, даже не потребовав угощения, полетела обратно.

***

Рука Гарри чуть не отсохла, пока он дописывал несчастные четыре письма, перед которыми шли еще пара десятков черновиков, неудавшихся попыток самих посланий, заляпанных кляксами или с размазавшимися чернилами. Все таки, перья — настоящая мука. И почему маги не пользуются ручками? Более того, тело еще не до конца восстановилось, болело и легко затекало. Наконец закончив, он сжег все ненужные листы, письма свернул, запечатал и поднялся в совятню. Накормив местных птиц, Гарри привязал к их лапкам два письма, но взлететь не дал. Зная, что совы стараются доставить почту как можно быстрее, он заставил их остолбенеть. — *Посидите так до вечера, а потом летите, * — немного виновато сказал он и погладил птиц. С последним, третьим письмом Гарри спустился вниз и вышел на улицу. Хижина Хагрида пустовала — ее хозяин вместе с большинством учеников отправился в волшебную деревню как сопровождающий и как покупающий одновременно. Мальчик вспомнил, что Хагрид обещал ему какой-то сюрприз на Рождество, вина и тревога кольнули на секунду его сердце, однако эти чувства тут же прошли, отступая перед спокойствием и решимостью. Клык дремал под крыльцом, и Гарри, пробравшись мимо него, положил последнее письмо на кровать под одеяло так, чтобы великан не заметил ничего до позднего вечера. Разобравшись с письмами, мальчик поднялся в гриффиндорскую башню. Там он собрал все книги, чтобы по пути вернуть их в библиотеку, затем сложил все свои вещи в сундук, включая учебники, пергаменты и письменные принадлежности, аккуратно заправил кровать и покинул общежитие. Пройдя мимо личных комнат профессора Макгонагалл, которая возвращалась в них не раньше ужина, Гарри, отдал книги мадам Пинс и спустился в Большой зал на обед. За столами почти никого не было, стояла тишина. Гарри быстро поел, практически не чувствуя вкуса еды, и ушел из зала, пока никому не приспичило с ним поговорить.

***

Аарон Тодд, отпуск которого плавно перетек в Рождественские выходные, сидел в Кабаньей голове. Вокруг сновали припозднившиеся студенты Хогвартса и взрослые волшебники, стояли гул голосов и жуткая духота. Мистер Тодд дожидался Сириуса Блэка. И пусть до прибытия Хогвартс-экспресса оставалась еще целая ночь, раз уж он оказался в Хогсмиде, то зачем куда-то уходить. Легче снять комнату и переночевать здесь. Через пару часов Аарон заселился в захудавший номер местного хостела, гостиницей сие убожество назвать было нельзя, и отправился в душ. Шум воды мешал расслышать, как сова стучала в окно. Так и не дождавшись ответа, птица нахохлилась на подоконнике и принялась ждать, пока глупый глухой человек выйдет из ванной комнаты. Ждать пришлось довольно долго, так что к моменту, когда распаренный Тодд ввалился в спальню, сова успела задремать. Заметив птицу на наружном подоконнике, Тодд открыл окно и сорвал с ее лапки письмо. Сова тут же улетела, даже не дождавшись угощения, на что аврор пожал плечами и принялся рассматривать попавший в руки пергамент, оказавшийся школьным. Лента на нем была черного цвета, сургуч, запечатывающий послание от любопытных глаз, гладким — видимо на использованной печати не было ни узоров, ни гербов. Нахмурившись, Тодд вскрыл письмо. «Мистер Тодд, » — начиналось оно, «В последнее время вы совсем не появлялись в Хогвартсе. Надеюсь, что ваше начальство дало вам заслуженный отпуск, и вы хорошо отдохнули. Это письмо станет одной из последних вещей, что я сделаю. Возможно то, что написано дальше, покажется вам странным или глупым, шуткой… Однако, прошу, дочитайте до конца. Не знаю, слышали ли вы, однако вчера один из учеников, Джордж Уизли, подвергся нападению дементора. Как бы ни считали некоторые окружающие меня люди, к этому нападению я не имею ни малейшего отношения. Последний год, проведенный в Хогвартсе, был для меня ужасным, думаю, вы и сами догадывались. Владение парселтангом стало моим проклятьем, однако сегодня оно наконец превратится в благословение. Думаю, стоит начать историю с начала, с моего начала, коим стал дуэльный клуб, организованный прошлогодним профессором по защите от темных искусств. Именно во время занятий там вся школа узнала о том, что я змееуст. Тогда же я перестал быть героем и стал наследником Слизерина. Ученики боялись меня, ненавидели. Уизли обвинили в причинении вреда их сестре. За лето все остыли, успокоились, все, кроме Уизли. Они, по крайней мере младшие, все так же ненавидели меня, а теперь ненавидят еще больше из-за случившегося с Джорджем. Директор Дамблдор в начале сентября убедительно попросил меня возобновить дружбу с Роном и Гермионой. Однако, безусловно, никакой дружбы не было, скорее наоборот. Стоило мне оказаться один на один с гриффиндорцами, как на мне появлялись синяки. Я терпел. Терпел почти год. Мне казалось, что перетерпев все невзгоды, я докажу себе и окружающим, что невиновен, что заслуживаю свое место среди магов, свое место под солнцем. Я жестоко ошибался. Я не жалею, что прожил ужасный год, полный унижений и рукоприкладства в мою сторону, нет. Мой опыт открыл мне глаза. Мне не место среди вас, среди людей. Вместо того, чтобы бороться за место, куда меня не хотят пускать, где меня не желают принимать, я просто отойду немного в сторону, туда, где пусто и нет толпы, откуда никто не сможет меня выгнать. Я пишу вам об этом, потому что вы очень помогли мне, вселили надежду, не отвернулись, слушали меня и просто были одним из тех немногих, на кого я могу положиться. Я не хочу заставлять вас излишне страдать, потому скажу: я буду в порядке, я буду там, где мне хорошо, однако вам туда нельзя. Не ищите меня, поскольку не найдете. А если встретите меня случайно, знайте, что скорее всего я буду последним, что вы увидите. Это не угроза, просто предостережение, факт. Не волнуйтесь обо мне, ведь есть всего одна вещь, которую я так вам и не сказал. Именно она помогла мне дожить до сегодняшнего дня, именно благодаря ей я отомщу с вашей помощью тем, кто заслуживает моей мести. Вещь эта — Тайная комната, в которой обитает вот уже много столетий Василиск. Да-да. Василиск. Это мудрое древнее существо стало мне другом и наставником. К сожалению, именно Василиск, находясь под влиянием темного артефакта проклинал в прошлом году учеников. Зачем же я упоминаю об этом? За тем, что Дамблдор, как директор Хогвартса знал о Тайной комнате и об «угрозе», таящейся под замком. Чтобы доказать правдивость моих слов, я объясню вам, как туда попасть. В женском туалете на третьем этаже, там, где живет привидение Плаксы Миртл, за умывальником есть тайный ход. Чтобы он открылся, достаточно приказать ему это на парселтанге, однако, поскольку вы не владеете им, просто, не задумываясь, произнесите: «хассаах» — так, будто вы шипящая змея. Вряд ли у вас выйдет с первого раза, однако, надеюсь, все получится. Спуститесь в открывшийся колодец и идите по красным меткам на стенах, мы с Василиском специально оставили их. Если вы сделаете все правильно, окажетесь в пустой пещере, перед вами будет дверь. Опять попросите ее открыться, и вы окажетесь в Тайной комнате самого Салазара Слизерина. Возьмете в этот поход не авроров, а кого-нибудь из родителей. Однако, вы не обязаны проверять все вышеописанное. Последняя моя просьба, порадуйтесь за меня, за мое решение, и сохраните письмо в тайне, пусть никто кроме вас и тех, кто получил похожие письма ничего не знает. Минерва Макгонагалл, Рубеус Хагрид. Сириус Блэк — вот эти маги. Больше не Гарри Поттер.» Глаза Тодда расширялись с каждым прочитанным словом. Пусть немного по-детски описанное вызывало дрожь и мурашки. Василиск под школой? Нападение дементора? — аврор даже не подозревал, что все было настолько плохо, что Гарри было так больно от отношения окружающих, — Думаю, я забыл, что он всего лишь ребенок… Однако слушать Гарри он не собирался. Нет, безусловно, о письме он расскажет разве что Реддлу, ибо ждать, пока тот сам все выяснит себе дороже, но начать немедленные поиски Тодд был просто обязан. Аврор вскочил с кровати, чтобы добраться до Хогвартса, как перед глазами тут же поплыло, ноги ослабели, голова закружилась. Уже упав на пол и теряя сознание Аарон заметил небольшую приписку: «Бумага была пропитана сильно разбавленным ядом Василиска. Вы не умрете, просто поспите до утра. Прощайте.» В это же время разбушевавшийся снегопад скрывал от людей следы босых детских ног на декабрьском снегу, как и широкую, глубокую вмятину, оставленную огромным существом, ведущую от сплошной на вид стены замка до самого Запретного леса и соединяющуюся там со следами.

***

Еле разлепивший веки Сириус Блэк поначалу чуть не рассмеялся — уже второй день для него начинается так. Но, стоило ему вспомнить обстоятельства потери сознания, как все веселье тут же испарилось. Превозмогая головную боль и тошноту, маг вскочил на ноги и выбежал из только что остановившегося Хогвартс-экспресса. Окружающие смотрели на него, как на дурного, тем не менее у него было оправдание — прошлым вечером он получил письмо от крестника, в котором тот извинялся за то, что они никогда не увидятся, а также рассказывал про травлю в школе. И пусть мальчик нигде прямым текстом не написал этого слова, но и флоббер-червю было понятно, о чем ведется речь. Пока бежал до Хогсмида, Сириус корил себя за то, что совсем не интересовался жизнью Гарри, с головой окунувшись в учебу и подготовку к принятию лордства. Мальчик в письме не винил его за это, только вот червячок вины все продолжал вгрызаться в мозг. Проходя, бежать ему не позволял намертво вбитый этикет, по волшебной деревне, Блэк чуть не столкнулся с парнем лет двадцати, внешний вид которого сильно напоминал его самого. – Сириус Блэк, — просипел он и Блэк кивнул. Голоса обоих сели из-за действия яда, так что, чтобы узнать в парне уже знакомого ему Аарона Тодда, пришлось напрячься, — Вы ведь тоже получили письмо. Блэк кивнул второй раз и мужчины принялись карабкаться на холм, где стояла школа. Бодрый подъем в горку разогнал по крови кислород, последствия отравления выветрились, так что в школу маги ворвались посвежевшие и готовые к бою. Не сговариваясь, оба повернули в сторону кабинета директора, по дороге встретив Хагрида. Тот, как маленький ребенок лил слезы. — Я… Я же это, кексов ему приготовил. Подарок купил… — всхлипывал великан, сминая руками шапку, — Как же это так? Где же он? Даже извинился за пропавший подарок… Приостановившись, Тодд бросил Хагриду пару слов о том, что им всем необходимо встретиться где-нибудь, где не будет лишних глаз и ушей. — Так вы это, тоже к Дамблдору что ли? — спросил гигант. — Да. Мы разберёмся с директором, а ты проверь самочувствие Макгонагалл, — ответил Тодд. Хагрид важно кивнул и семимильными шагами понесся в сторону гриффиндорской башни. Студенты, толпящиеся в коридорах, ожидающие знака о том, что можно садиться в кареты, косились на проходящих мимо магов, начинали расползаться шепотки и сплетни. Однако это никак не заботило магов, добравшихся наконец до горгульи, охраняющей вход в директорские апартаменты. Дамблдора, как раз собиравшегося отправиться на завтрак, вежливо приостановили, и воспитание Блэка таки дало слабину. — Где мой крестник, — настолько ледяным, насколько мог тоном поинтересовался он. Дамблдор непонимающе вскинул брови, однако хмурое лицо знакомого аврора не оставляло сомнений, что гости школы не шутят. Выдохнув, он ведь предлагал, что Поттер доставит еще проблем, директор пригласил гостей пройти в кабинет. — Не понимаю о чем ты, мой мальчик, — обратился он к Сириусу, когда все расселись, — Гарри скорее всего сидит в гриффиндорской башне. Профессор Макгонагалл должна была предупредить его сегодня утром о твоем приезде. Отвыкшего от фамильярного общения Блэка слегка перекосило. — Не могли бы вы проводить нас туда. В конце концов, мы гости замка и не знаем никаких паролей. — Конечно-конечно, — расплылся в улыбке директор, — Однако зачем нам аврор? — Мы с ним хорошие друзья, — как само собой разумеющееся произнес Блэк. Надо же, врет и не краснеет, — усмехнулся про себя Тодд, а вслух сказал: — Более того, директор Дамблдор, мы с Гарри немного сдружились за те месяцы, что я работал в Хогвартсе. Приятно было бы повидать его, да и помочь Лорду Блэку и мальчику найти общий язык. Дамблдор покивал, повздыхал, поохал, но все же решил проводить магов до гриффиндорской гостиной, а самому зайти к Минерве, попить чайку, а за одно и понаблюдать. Что-то давненько он не обращал внимания на львят. Отъехавший портрет впустил троих волшебников в гостиную. Все места были усижены, однако, стоило детям заметить среди вошедших аврора, пусть и в гражданском, но всем уже знакомого, как добрая треть факультета побледнела, еще треть сжалась и опустила глаза, оставшиеся же остались невозмутимыми. Подметив странную для непосвященного, но такую логичную для него реакцию, Тодд последовал за Сириусом. Так как в гостиной Гарри не обнаружилось, Дамблдор повел их в спальни третьекурсников, где перед дверью стояли профессор Макгонагалл и Хагрид…