Как из леса вылез

Нельзя сказать, что над Гарри установили надзор, однако за большинством его действий во время уроков и на переменах за ним следили, как и тогда, когда он ходил навещать Хагрида. С Василиском встретиться не получалось, пристальное внимание доводило до нервного тика, параноидальные мысли грызли его мозг. Казалось, что кто-то следует за ним по чистому коридору, стоит вечером над кроватью или прячется в углу хижины великана. Безусловно, Гарри отгонял от себя неприятные мысли и тревожные видения, переговаривался с Василиском по ночам в туалете Миртл или по «связи», но все было не то. От недосыпа мальчик сильно побледнел и осунулся, но особо участливым говорил, что просто зима и холода на него так действуют. Нервно и смазано протекал декабрь. В тот день, несмотря на все запреты учителей и голоса разума, группа учеников отправилась летать на метлах. Игроки в квиддич, в холодный сезон бездельничающие, засиделись, так что решили размять мышцы и растрясти кости. Закутанные по самые носы гриффиндорцы, а кому еще могла в голову прийти столь гениальная идея, высыпали на поле, оседлали метлы и оторвались от земли. Вечер пятницы за неделю до Рождества был свежим, холодным, небо затягивали тяжелые облака, вот-вот обещавшие посыпать снегом территорию Хогвартса. Порывы ледяного ветра иногда чуть не сбивали игроков с метел, однако заядлых спортсменов не останавливало даже это. В конце концов, в воскресенье все ученики разъедутся на зимние каникулы и не увидятся пару недель. Стоит заметить, что на ветру и холоде неприятности гриффиндорцев в этот раз не закончились. Прямо посередине тренировочного матча ветер усилился, а затем повалил снег. Не мягкий Рождественский снежок из маггловских мультиков. Нет! Это был жесткий ледяной снег, царапающий открытые участки кожи, застилающий обзор. Заставило ли гриффиндорцев изменение погоды свернуть игру и вернуться в башню или, хотя бы, переждать метель в раздевалках? Конечно нет. Они носились по полю и только магия и интуиция помогали им продолжать находить мячи и отбивать их в нужную сторону. Фред и Джордж не изменяли своей веселой и непринужденной манере игры, перебрасываясь бладжерами, вытворяя Мерлин знает что на своих метлах. И конечно же, все просто не могло закончится радужно и хорошо, раз сей эпизод присутствует в нашей истории. Рука одного из близнецов, а конкретнее Фреда, немного соскользнула с биты, и бладжер понесся совсем не в руки брату, а наверх. Он поднимался все выше, пока не исчез в буре и висящих прямо над полем тяжелых тучах. Игроки приостановились, ожидая, когда мяч упадет обратно, чтобы продолжить игру, однако его все не было и не было. Джордж рассмеялся, что-то пробормотал, направил древко метлы вертикально вверх и на бешеной скорости понесся вверх, вслед за мячом. В плотных тучах поиск блудного бладжера оказался непростым. Ветер сносил метлу с курса, снег залеплял очки, и, когда впереди показалось трепыхающееся темное пятно, рыжий решил, что это был искомый предмет. Он полетел на пятно и не заметил, как метла начала покрываться инеем, а вокруг похолодало еще сильнее. С каждым метром, оставленным позади, Джордж все больше и больше сомневался в неодушевлённой природе предмета, но останавливаться было поздно, ветер подгонял в спину. Вдруг, предмет развернулся к нему, демонстрируя костлявую фигуру, черные оборванные тряпки. Дементора, а это был именно он, сдуло ветром и отнесло намного ближе к Хогвартсу, чем тот ожидал. Заблудившись в облаках (спускаться к земле он не хотел, ведь там могли быть дети, которых он напугает) дементор пытался вернуться на дежурный пост, однако вместо этого встретил человека, несущегося прямо на него на огромной скорости. Ветер мешал ему быстро сманеврировать или отлететь, потому он приготовился к столкновению, прекрасно осознавая, что для мага это закончится очень и очень плохо. Однако, столкновения не произошло. Руки мага похолодели, стали ватными и ослабели от испытываемого им страха, так что он не мог больше удерживать несущуюся вперед метлу. Та выскользнула из-под него, ветер закружил ее и завертел, а сам волшебник камнем отправился вниз. Удивленный таким поворотом событий дементор пожал плечами, точнее тем, что выполняло их функцию, и, примерно поняв, куда его занесло, принялся пробираться к месту, где должен был дежурить. Судьба человека не сильно его волновала, в конце концов, их на земле живет несколько миллиардов — не такая уж и потеря. Джордж падал. Земля все приближалась, но сковавший его тело и разум страх от встречи с дементором не давал трезво оценить ситуацию и придумать из нее выход. На его счастье метель внизу немного утихла, напряженные сокомандники ожидали его появления, так что, заметив безвольно летящее тело парня, несколько волшебников бросились к нему на помощь. Выпущенные чары левитации затормозили падение, но даже магия не может так просто справиться с таким явлением физики, как ускорение. Не успев затормозить падение, студенты наблюдали, как их друг и брат врезается в землю… Все бросились вниз. К бессознательному Джорджу подбежали ученики. Они окружили его, подняли в воздух и как можно быстрее побежали в Больничное крыло. Фреду, как и остальным, было плевать на возможное наказание или отработку, которую однозначно назначит им Макгонагалл. На первом месте стояло здоровье Джорджа. Мадам Помфри, поохала, увидев новоприбывшего пациента, выделила ему койку и, отгоняя приставших гриффиндорцев, принялась за диагностирующие чары. Те показали переломы ребер, ноги, ушибы по всему телу и магическое истощение. И если с первыми было все понятно, то как юноша мог заработать второе казалось медсестре загадкой. Выставив студентов за ширму (выгнать совсем их никак не получалось), она отправилась за зельями и бальзамами. Для начала, привести пациента в чувство — спаивать зелья бессознательной тушке проблематично. Затем дать обезболивающее, чтобы пациент не кричал и не ныл. Дальше, втереть в синяки, ушибы и шишки заживляющий бальзам, напоить его восстанавливающим зельем, зафиксировать ногу и грудную клетку в одном положении, второе еще и так, чтобы он мог дышать, и влить костерост. И последнее, выспросить, что же все-таки произошло, ведь продолжать лечение иначе очень сложно: если травма от заклятия, расписание приема зелий будет одно, если «физическая» — другое. Джордж пересказал всю игру до того, как бладжер скрылся в облаках. На этом моменте его речь сбилась, в глазах вновь появился страх, по спине забегали мурашки. — Там б-был дем-м-ментор… — еле выдавил парень, — Он в-висел в об-блаках, как будто ожид-дал чего-то. С-совсем-м не д-двигался… О дальнейших событиях мадам Помфри решила спросить у надоедливых посетителей, оставив бедного мальчика в покое. Выдавать Джорджу снотворное было пока нельзя — огромное количество влитых в него жидкостей лучше усваивалось, когда человек бодрствует. Остальные члены команды восполнили пробелы в истории, а потом вынуждены были выслушивать взбесившуюся медсестру. — Кто правила придумывал? Кто профессорам лицензии выдавал? Вы? Нет? Так почему же вы их не слушаетесь? Дети малые что ли? Риски оценить не можете?! А если бы ваши заклинания не затормозили мистера Уизли? Или ветер отнес бы его за ваши спины? А если бы он не упал, а врезался в дементора? Вы хоть представляете, что бы тогда случилось? — бушевала мадам Помфри, направляясь к камину. Бросив горсть пороха внутрь, она вызвала Дамблдора, Макгонагалл, а еще Снейпа — тот-то умел отбить у безмозглых детей желание творить глупые вещи. Через несколько минут встревоженные преподаватели появились в Больничном крыле. Выслушав мадам Помфри, директор попытался успокоить ее, уверяя, что раз все обошлось, то и переживать не о чем, Макгонагалл поджала губы, разочаровавшись в студентах, проверила, как чувствует себя Джордж и задумалась над наказанием (понятное дело, одной отработкой у Филча никто не отделается), а Снейп, как бы ни одергивал себя, внутренне ликовал, а внешне прожигал дыру в учениках. Удовлетворение от того, что декан Гриффиндора наконец осознала всю тупость своих подопечных, ужас от произошедшего и облегчение от итога ситуации — эти чувства разрывали его на куски. Даже баллов не хотелось ни с кого снимать, скорее пойти по Косой аллее с шапочкой, покрикивая: «Подайте на мозги конкретным гриффиндорцам!» И все же, наказание было неизбежным, Дамблдора никто не слушал, решив, что перед приходом тот запил свои лимонные дольки чем-нибудь эдаким, конфискованным у Трелони, например. — Как бы мне ни хотелось, молодые люди, я не оставлю все просто так. Вы достаточно часто переходили черту, нарушали правила и оставались почти безнаказанными. Однако сегодняшнее происшествие показало мне, что на моем факультете ученики забыли о существовании таких понятий, как дисциплина и уважение к старшим. Боюсь, это частично моя вина и мне стоит пересмотреть мое доверие к вам. Однако, сейчас мы говорим о вас, — Макгонагалл сделала небольшую паузу, собираясь с духом. Она немного неуверенно глянула на Снейпа, который коротко кивнул, догадавшись, что хочет сделать женщина, — Я не могу исключить такое большое количество учеников за раз, к тому же, выгони я вас сейчас из школы, вы просто разнесете магическую Британию или попадете в Азкабан, зайдя слишком далеко в своих шутках и деяниях. Потому, я лишаю Гриффиндор всех баллов, заработанных за этот год. Хотите их вернуть — учитесь, вместо того, чтобы нарушать правила. Более того, я запрещаю моему факультету участвовать в соревнованиях по квиддичу до конца года. Освободившееся время вы будете проводить за занятиями. Если к концу года вы не займете хотя бы третье место по количеству баллов, запрет на участие в соревнованиях продлится. Если из-за вас, господа присутствующие, факультет лишится хоть одного балла до конца учебного года, наказание ужесточится, а виновник потери баллов очень пожалеет об этом. Вы можете сдать форму домовым эльфам — она вряд ли понадобится вам в ближайшее время. Небольшое колебание магии засвидетельствовало слова Макгонагалл. Из расписания игр исчезли матчи с Гриффиндором, количество баллов обнулилось. Даже Снейп, понимая всю серьёзность ситуации, решил отступить от обычного отношения к красно-золотому факультету и справедливо оценивать их старания. Мадам Помфри удовлетворенно кивала — для детей, живших небом и полетами наказание было действительно ужасным, тем более, теперь им будет не продохнуть от учебы. Макгонагалл развернулась к пытавшемуся возразить Дамблдору. — Директор, — произнесла она, — Боюсь, сегодняшние события показали, что я недостаточно уделяю времени и внимания своему факультету, потому я прошу вас найти себе другого заместителя. Поскольку послезавтра начинаются двухнедельные каникулы, вы как раз сможете найти мне замену, — Макгонагалл поклонилась Дамблдору и обратилась к гриффиндорцам, — Господа, прошу вернуться в гостиную. Профессор Снейп с радостью проводит вас. Снейп сверкнул хищной улыбкой, развернулся на каблуках и направился к выходу. Макгонагалл же осталась, чтобы уточнить у мадам Помфри детали о состоянии Джорджа и его последующим лечении. Снейп вел гриффиндорцев по коридору. Естественно, студенты уже растащили по Хогвартсу новости о травме Джорджа, так что красно-золотая гостиная встретила бывших игроков в квиддич напряженным молчанием. Все, даже Гарри, собрались там, чтобы услышать историю из первых уст и получить объяснения насчет изменений на доске (той самой, где висела информация о матчах и баллах). Фред Уизли пересказал всем, что произошло на поле, а затем и в Больничном крыле. Поначалу студенты молча переваривали услышанное. Затем поползли шепотки, перерастающие в нестройный гул. У всех возник закономерные вопросы. Как дементор оказался над школьной территорией, ведь им запрещено там находится? Есть ли они там, снаружи, прямо около окон и дверей? Некоторые, как, например Гермиона или Перси, зарабатывающие большинство факультетских баллов, были ужасно злы. Все их старания полетели книззлу под хвост! Теперь придется начинать с нуля, да еще и времени в два раза меньше! Однако спорам и ругани было разгореться не суждено — каждый в гостиной искал виноватого, переводил стрелки с себя на других. Рон, который, как мы давно поняли, никак не давал покоя Гарри Поттеру. И, не найди ничего лучше, он вспомнил о том, как застукал того, общающимся с дементором. Не отличаясь рациональностью мышления, холодным рассудком или сдержанным нравом, Уизли-младший вскочил, резко и громко ставя ноги на пол, чем привлек внимание окружающих. — Это все Поттер, — сказал он, — Я ведь рассказывал вам, как он общался с дементором. Наверняка авроры нашли то, чем он проклинал учеников в прошлом году, вот он и решил на них переключится. — Я ничего не делал! — сказал Гарри, теряющий терпение от того, что его постоянно выбирают козлом отпущения. — Как раз делал! — Рон развозился, — Это ты мстишь нам за то, что мы тебя раскрыли! Сначала ты покалечил Джинни, потом припер змею в нашу комнату, а теперь попытался убить Джорджа!!! Все сходится, это точно ты!!! Перси и Фред, разумы которых были все еще в шоке от случившегося с братом не стали спорить, как и большинство остальных, за год привыкших, что Гарри во всем виноват. Ведь намного проще обвинить другого, вместо того, чтобы признать свою ошибку, даже перед самим собой. В глазах Гарри начали наворачиваться слезы, когда Фред, будто обезумев, набросился на него, требуя тут же вылечить брата, пойти сдаться учителям, а еще лучше, сброситься с Астрономической башни. Перси, еле сдерживаясь, наблюдал за происходящим. — Чертов мальчишка! Гребенная змеюка! — кричал Фред, тряся Гарри за грудки так, что голова его моталась туда-сюда. Когда заплакавшего таки Гарри больно швырнули на пол, он подошел к нему и влепил с размаху пощечину, от которой голова резко мотнулась в бок, сразу же покраснела щека, а очки отлетели в другой конец комнаты. Гарри не мог выдавить ни слова. Сжавшись от ужаса еще в конце слов Рона, он окончательно потерял контроль над телом и чувствами, когда Фред схватил его. Голова из-за действий рыжего раскалывалась, локоть и спину пронзило болью от столкновения с полом. На периферии маячили перекошенные от ненависти и страха лица бывших игроков в квиддич, щеку обожгло. Совершенно дезориентированный и шокированный, не думая, что делает, Гарри удивленно поднял глаза на возвышающегося над ним волшебника. Стоит ли говорить, что спокойствия в нем не было ни грамма, из-за чего на Персиваля уставились глаза цвета смертельного проклятия с тоненькими полосками зрачков. Так и не придя в себя, мальчик попытался отползти, но, заметив, как от него отшатнулись, а затем подняли ногу для удара, как ему казалось, он закричал: — *Нет!!! Отойдите от меня!!! Хватит! Не надо!!! * — он закрывался руками, но ударов не последовало. Выглянув из-за произвольного щита, он прищурился, вглядываясь в лица окружающих его волшебников. Те стояли каменными статуями, в шоке глядя на мальчика. Нет, он не проклял их. Это Гарри понял, когда дети с первых и вторых курсов, дружно завизжав, в панике бросились бежать в сторону спален. Третьекурсники частично последовали их примеру, а ребята с остальных курсов, рванули вдогонку, чтобы успокоить испугавшихся маленьких магов и убедиться, что никто не ушибся в толкучке, случившейся на лестнице. В гостиной остались только Поттер, Уизли и бывшая гриффиндорская команда по квиддичу. И мало кто из присутствующих мог похвастать сообразительностью или гениальным умом. Кричащий что-то на змеином Гарри произвел на них совсем не тот эффект, на который рассчитывал. Вообще, он сначала даже не понял, что перешел на парселтанг, а когда понял, было поздно. Он оглядывал присутствующих нечеловеческими глазами, нервы и ужас не давали ему вернуться к людской речи, но, не в силах остановиться, он продолжал плакать и что-то бормотать. — Чертов нелюдь! — воскликнул кто-то. — Отвратительно! Тебе точно не место среди нормальных людей! — вторили ему. — Ты заслуживаешь того же, что сотворил со всеми своими жертвами! — послышался третий голос. — Просто сдохни! Исчезни! Навсегда! — прокричал Рон. И удары наконец посыпались на свернувшегося клубком на полу Гарри. Поначалу он отбивался, пытаясь доказать если не им, то хотя бы самому себе, что способен отстоять свое место среди людей, свое место под солнцем. Оскорбления и добрые пожелания продолжали звучать. Потерявшись в пространстве, времени боли, Гарри перестал как-либо реагировать на побои, решив просто переждать. — Тебя предупреждали, что стоит тебе хоть как-то нам навредить, и ты пожалеешь!!! Жалеешь теперь?! — прокричал Фред, — Ты не лев! Не гриффиндорец! Ты настоящая сволочь, мразь в человеческой шкуре! Гарри не знал, сколько прошло времени, но гриффиндорцам надоело, а может, они просто устали, хотя, какая разница. Удары прекратились, послышались отдаляющиеся шаги, кто-то поднял его голову, заглянув в змеиные глаза. — Что ж, Поттер, теперь ты точно нарвался, — прорычали ему в лицо, с размаху опустили голову на пол. Гарри остался лежать один. Собрать свои конечности не получалось, ни руки, ни ноги не слушались, но и потерять сознание не получалось. Делать было нечего, кроме как жалеть себя и упиваться гуляющей по телу болью. Мысли текли медленно и лениво, иногда вспыхивая на секунду, ослепляя, но тут же потухая, как потухает сырая спичка. Внутренний голос шептал ему, что гриффиндорцы правы. Правы в каждом своем высказывании. Особенно в тех, говорящих о том, что ему не место среди людей, нормальных людей, обычных магов. Ведь он давно знал, что это так, но никак не мог признаться себе. И вот признался. Змеиное спокойствие вдруг затопило тело. Оно не стало меньше болеть, но боль не была более на первом плане, ее оттеснила пустота, тишина, штиль в душе, разуме и чувствах. Он был почти уверен, что у него сломана пара костей, но, несмотря на это, поднялся, перешагивая через себя, и пополз в ванную. Ему нужно было поговорить в иллюзорной атмосфере приватности. Василиск был в ужасе от произошедшего. Гарри пересказал ему все, что мог, поделился чувствами и мыслями. Разговор их занял не меньше часа, а может и больше, зато он теперь точно знал, что будет делать. Глаза его, несмотря на полное спокойствие, так и не вернулись к человеческому виду, на английском, языке оскорблений и глупых отвратительных магов разговаривать не хотелось, так что все, что он произносил, будь то слова песенки или ругательства, когда простреливало болью руку или ногу, было на парселтанге, языке любимом и правильном для такого нелюдя, как он.

***

Утро встретило гриффиндорцев отсутствием ненавистного Поттера. Сидевший в библиотеке, он просто радовался, что почти вся школа уходит сегодня в Хогсмид, покупать подарки на Рождество и просто повеселиться в последний учебный день, а завтра большинство студентов покинут Хогвартс, так что всем будет не до него, и можно спокойно заняться своими делами. Спокойствие и отрешенность так и не отступили за ночь, и он чувствовал себя прекрасно, хоть синяки и кости все еще болели. Ночью кое-как удалось стащить несколько флаконов с обезболивающим и костеростом, спасибо Локхарту, Поттер знал, как последнее зелье работает и как его пить… Дождавшись, пока школа опустеет, он прокрался на кухню. Эльфы загрузили «несчастного тощего маленького ученика» едой, так что ему еще и убегать оттуда пришлось, пока его до смерти не закормили. С помощью Василиска план действий был составлен и подготовка началась. Вернувшись в библиотеку, он разложил перед собой несколько вещей: стопку пергаментов, перо и чернильницу, сургуч, ложечку, для его плавления, печатку, ленты и коробочку с совиной едой. Время шокировать магический мир пришло. На бледных губах расползлась гаденькая, немного грустная, улыбочка, глаза загорелись предвкушением, перо опустилось на пергамент, выписывая первые буквы будущей трагедии.