Как из леса вылез

Через пару дней, в которые его почти не тревожили, к Харри зашла Макгонагалл и сказала, что ему необходимо жить с одним из факультетов во время учебных месяцев — таковы школьные правила, а потом поинтересовалась, не хочет ли он пройти распределение еще раз. — Дамблдор против, однако вы сильно изменились, мистер Поттер, да и отношение к вам гриффиндорцев предугадать сложно, — пояснила та, однако Харри почесал запястье и покачал головой. Как бы он ни хотел перебраться в общежитие, например, Хаффлпаффа, где, как он слышал, было огромное количество растений и жили безобидные зверьки, было нельзя. Недавно, точнее прошлой ночью, они с Цири обсуждали дальнейшую жизнь в школе. Змея наотрез отказалась покидать друга в этот раз, резонно заметив, что он набрался сил и знаний и сможет постоять за нее и за себя. О мести вопрос даже не стоял, Харри, как и все змеи, был ужасно обидчивый и имел отличную память, потому, вместо разглагольствований, они сразу же перешли к обсуждению планов, и, окажись Харри на другом факультете, ничего бы не получилось. Макгонагалл, неуверенно передернув плечами, предложила Харри сразу переместиться в башню, чтобы вечером не мешать только прибывшим ученикам. Харри согласился. Вообще, он старался как можно меньше разговаривать, обходясь жестами — даже на парселтанг маги не реагировали так негативно, как на его акцент, что было ужасно неприятно. Макгонагалл, в отличие от того же Муди, хотя бы пыталась скрыть дрожь, когда Харри говорил, а вот Снейп театрально кривился и закатывал глаза. Полная Дама нахмурилась, когда двое подошли к ней и профессор объяснила, что Харри можно пропускать без пароля. Портрет принялся отнекиваться, ссылаясь на устав и все такое, но пары гневных взглядов женщины хватило, чтобы возражения прекратились. Некогда родная башня встретила вошедших тишиной и непривычным порядком. Полка, на которой должен был стоять кубок школы, пустовала, зато в вазе с рубинами, символизирующими факультетские баллы, камней было неожиданно много. Красный цвет довольно быстро начал раздражать привыкшие к зелени и открытым пространствам глаза, так что, выслушав короткий инструктаж насчет изменений в школьных правилах и покивав на просьбу ходить на уроки в мантии и хотя бы не босиком, Харри быстро поднялся на этаж шестых курсов. Спальня, в которую он вошел, была просторной, кровати и рабочие столы находились сравнительно далеко друг от друга, а вот шкафы для одежды, наоборот, стояли стенка к стенке. Несколько высоких окон впускали свет в комнату. Кровать без каких-либо личных вещей вокруг обнаружилась у самого окна — видимо, эльфы впихнули ее перед самым приходом Харри. Рассеянно повертев головой, он позвал одного из них, спасибо Василиску, что научил. — *Думаю, мне нужны учебники и письменные принадлежности. И мантия, * — сказал Харри. Домовики, как известно, понимали почти все языки, потому вызванный им эльф поклонился, с хлопком исчез и вернулся через пару минут со стопкой увесистых книжек, пергаментами, перьями и чернилами и двумя черными мантиями с нашивками, в виде гриффиндорских гербов. Решив не спрашивать, откуда эльф так быстро достал вещи, Харри поблагодарил его и отвернулся, принявшись раскладывать «имущество». Цири ждала его на подоконнике. Закончив и почесав запястье, Харри решил полистать учебники. Письменный английский благодаря библиотекам Василиска и Дориана он не забыл, так что быстро пробегал по страницам, замечая, что большинство вещей, содержащихся на них, были ему уже известны. Другое дело, что палочку ему никто так и не вернул, так что либо придется прикидываться дурачком, либо не обращать внимания на людей и обращаться с магией так, как привык. Конечно же, Харри выбрал второй вариант. Когда последний учебник продемонстрировал Харри заднюю сторону обложки, парень встал, накинул мантию и отправился в библиотеку, Цири же решила остаться на облюбованном подоконнике. Мадам Пинс окинула его подозрительным взглядом, но довольно быстро потеряла интерес к юноше, затерявшемся среди шкафов. Харри, нашедший нужную секцию, достал несколько томов и прямо там же опустился на пол, раскрыв один из них. Родовая магия пока была темным лесом. Ни лич, ни Василиск ей никогда не интересовались, до побега он ее не изучал, так что теперь предстояло срочно наверстать упущенное, потому на коленях лежало «семейное древо», где Харри внимательно выискивал родственников и просто разбирался в связях между аристократами. Как оказалось, через семью Блэков его можно считать родней «до третьего колена» доброй десятой магической Британии: Малфои, Лестрейнджи, сами Блэки, Прюэтты, а следовательно и Уизли и это еще не конец списка. Сразу же возникла мысль прибиться к кому-нибудь из действующих Лордов, попросить помочь, но Лестрейнджей он не знал, Уизли, даже старшие, вряд ли помогут, Блэк слишком экспрессивный, а отношение к себе Лорда Малфоя он не знал. Можно было, конечно же, прийти к Гонту, понимающему его без проблем, но пока Дамблдор не остановит попытки втянуть его в «противостояние света и тьмы», поступать таким образом было неразумно. Грустно вздохнув, Харри поскреб ногтями запястье и вернулся к изучению родословных. Десятки однотипных имен отказывались запоминаться, хитросплетения крови и магических способностей запутывали, так что Харри решил вернуться к фолианту на свежую голову, а пока забрал из библиотеки все снятые с полок книги и вернулся в башню. Разложив их на столе, он забрался на подоконник. Проснувшаяся Цири принялась расспрашивать его о том, где он был, а потом они просто болтали о чистой ерунде. Именно за этой болтовней их и застали вернувшиеся шестикурсники. Дверь скрипнула на ржавых петлях, и вошедшие, заранее предупрежденные Макгонагалл волшебники уставились на сидящего около окна Поттера. Ожидали ли они, что он когда-нибудь вернется? Скорее нет. Дин и Симус, не особо близко общавшихся с ним, довольно быстро привыкли к его отсутствию, как будто так всегда и было, только пустая кровать в углу комнаты вторую половину третьего курса напоминала о том, что с ними учился еще один мальчик. Невилл, получив нагоняй от бабушки и узнав, что Поттер — последний член древнего рода, задвинул воспоминания о нем в самые дали сознания, понадеявшись, что их «стараниями» не прервется тот самый древний род. Рон Уизли, в отличие от других, возвращение Поттера предполагал, однако надеялся, что оно никогда не случится. Вины как таковой за поступки он не испытывал, считая, что Поттеру надо было лучше защищаться, а не строить из себя великомученика, а еще принятию вины не помогали до сих пор висящие над ним долги. И, конечно же, чувства от вида пусть странно выглядящего, но все же Поттера, он испытывал совершенно двоякие. Злость и раздражение на Поттера, из-за которого жизнь пошла под откос, смешивались с неким подобие облегчения от того, что теперь можно попытаться избавиться от долгов. Харри на вошедших глянул мельком, но Цири довольно быстро привлекла его внимание обратно к себе. Шестикурсники, все еще не отрывая взгляда от парня, раскладывали то, что увозили с собой и доставали то, что им понадобится. В комнате стояла неуютная тишина — никто не решался заговорить, кроме самих Поттера и змеи. Запястье первого все еще чесалось и сильно покраснело от постоянного раздражения. Вскоре в дверь постучались и сказали, что пора на ужин. Рон, бывший старостой, сбежал вниз, чтобы построить первогодок, проверить, чтобы никто не пропустил прием пищи. Нехотя Харри тоже спустился. Пристальное внимание студентов и не только он ненавидел еще до того, как сбежал, а теперь ненавидел вдвойне. Но внешний вид его привлекал чужие взгляды и шепотки, Начиная с пятого курса дети бледнели или зеленели, когда видели его. Осмотрев толпу гриффиндорцев, решивших добираться до Большого зала вместе, Харри не заметил в ней Джинни. Все еще в коме? — подумал он, но быстро потерял интерес. Тем более Цири начала вновь жаловаться на шум вокруг. Конечно же, в Харри впились сотни любопытных глаз в Большом зале. Он прямо чувствовал, как некоторые маги хотят подойти, поговорить, но побаиваются, и был по-своему благодарен им за нерешительность. Взгляды некоторых учеников, заметивших чешую, зрачки и полуживотный образ в целом, наполнялись отвращением или, как у младших рейвенкловцев, в них зажигался исследовательский интерес. Ужин проходил в напряжённой атмосфере. Харри съел явно слишком мало, но достаточно, чтобы дойти потом до кухни и потребовать себе нормальной еды, и, не дожидаясь никого, отправился обратно в башню, где было намного тише и спокойнее.

***

В очередной раз проигнорировав кровать, Харри провел ночь на подоконнике. Разбудили его разговоры соседей и шуршание одеял. Парни вставали, умывались, ходили туда-сюда, а Харри думал, что у него не выйдет поваляться, как обычно. Проворчав что-то не совсем понятное на парселтанге, он почесал руку, спустился на пол и последовал примеру соседей. Вместо Большого зала Харри сразу отправился на кухню, где заботливые и не очень эльфы «закидали» его мясом. Первым уроком оказалось зельеварение. Путь до кабинета Харри помнил плохо, но найти нужную дверь по запахам гари и зелий не составило труда. Когда Гарри подошел, перед кабинетом уже собрались некоторые студенты: Малфой, Забини, Гринграсс, Грейнджер и Уизли. Присутствие последнего слегка удивило его, но, пожав плечами, он вернулся к тихому разговору с Цири. Через пять минут прозвенел звонок, и двери распахнулись, впуская студентов внутрь. Снейп подождал, пока все рассядутся, сказал, что сегодня они будут варить зелье удачи, или Феликс Фелицис, и начал зачитывать теорию. Харри слушал вполуха, записывал не очень много, в отличие от того же Уизли, исписывающего пергаменты довольно быстро. Вскоре профессор разрешил перейти ученикам к практике. — Уизли, с вами как обычно. Поттер, не знаю, как вы оказались в моем классе, но первый взорванный или расплавленный котел, и вместо зельеварения вам придется искать другой предмет, — прошипел Снейп и сел за стол, углубляясь на какое-то время в проверку работ младших курсов. Сверяясь с записями на доске, Харри готовил варево, честно стараясь не раздражать зудящую кожу на запястье, однако, дойдя до последнего пункта, слегка завис. «Сделайте над котлом движение палочкой в виде восьмерки и произнесите Феликссемпра» Как с первым пунктом, так и со вторым у Харри были проблемы, так что ему пришлось привлечь внимание Снейпа, коршуном нависшего над Гринграсс, зелье которой почернело, завоняло и опасно запенилось. Отвлекшись от созерцания испорченного варева, профессор очистил котел и подошел к Поттеру, театрально изобразив великую муку на своем лице, однако Харри было все равно. — У меня нет палочки, — тихо сказал он, и брови Снейпа взметнулись вверх, — А еще из-за акцента я не смогу правильно произнести заклинание. Снейп закатил глаза. — И как же вы до этого обходились? — издевательски спросил он, на что Харри пожал плечами, крутанул запястьем, сделал что-то пальцами, и все ингредиенты, лежащие на его столе, взмыли в воздух. Снейп скривился, но дальше спорить не стал, — Малфой, помогите Поттеру. Внимательно наблюдающие за сценой студенты резко вернулись к своей работе. Малфой, зелье которого как раз находилось на той стадии, где его надо было вскипятить, подошел к Харри и выполнил просьбу профессора. Харри кивком поблагодарил, заметив странный взгляд со стороны парня, но ничего не сказал, отлил немного жидкой удачи в флакон, закупорил и отнес на стол Снейпу. Очистив после себя рабочее место, Харри подождал звонка и вышел под гневные разглагольствования зельевара, обращенные к Забини, у которого вместо Феликс Фелициса получился хороший, наваристый яд. — *Пока все неплохо, * — заметила Цири. Харри согласился. — *Только вот что Уизли делает на зельеварении. Насколько мне помнится, он ненавидел Снейпа.* — *Может, поменял свое отношение, * — предположила Цири, но Харри покачал головой. Запах раздражения и «нелюбви» доносился со стороны рыжего все два часа, — *С другой стороны, если он разбирается в зельях, будет сложнее претворить в реальность твой план…* — Харри кивнул, он в любом случае не собирался бежать «отдавать должки» сломя голову. — *Кстати, о должках, * — продолжил он мысль вслух, — *А ведь Грейнджер, Уизли, почти все, Снейп и Дамблдор мои должники. А может и еще кто-то.* Цири покивала и задумалась. Харри тоже. Так они дошли до кабинета древних рун. Выбрал их Харри потому, что травологию учить не было смысла — четыре года в лесу жил и не собирался останавливаться, защиту от темных сил учить он не хотел — он с этими «темными силами» на ты, а на трансфигурации надо было постоянно говорить, что было проблемой для него. Потому осталось зельеварение, будь Снейп неладен, руны и заклинания, которые вел Флитвик, с которым всегда можно договориться. Незнакомый кабинет оказался пустым, но вскоре подтянулись и другие ученики, никого из «знакомых» не было. Профессор Бабблинг еще до звонка подошла к Харри и поинтересовалась, нужны ли тому дополнительные занятия, на что Харри качнул головой. Спасибо Дориану, поверхностные познания в рунах у него были. Урок проходил спокойно: Бабблинг читала лекцию, ученики записывали, Харри больше запоминал, но и его пергамент к концу урока пустым не остался. Обед в Большом зале Харри пропустил, опять просто заглянув на кухню. В этот день последней парой было второе зельеварение, так что Харри поплелся вниз, постоянно одергивая себя от того, чтобы поскрести ногтями по запястью. Снейп, проверивший зелья, объяснял ошибки, где, кто и что неправильно сделал, потом заставил всех варить зелье по второму кругу, даже тех, у кого оно получилось неплохо. Второй раз Харри помог сам профессор, так что парень кивнул в знак благодарности и принялся за завершение работы. — Поттер, задержитесь, — бросил Снейп, как только прозвенел звонок. Слизеринцы с интересом обернулись, а вот гриффиндорцы, наоборот, поспешили уйти. Харри подошел к профессорскому столу, — Во-первых, будьте добры не таскать змею в класс. Не думаю, что вы обрадуетесь, когда на нее попадет чье-нибудь неудачное зелье, — Харри, найдя аргумент резонным, кивнул. Снейп помолчал, словно собирался с мыслями. Нахмурившись, он мотнул головой, что-то для себя решил и отпустил Харри. Странное поведение профессора довольно быстро вылетело у парня из головы. Цири начала обижаться из-за слов Снейпа, домашние задания ждали в сумке, планы нуждались в проработке, а сам Харри в информации. Засев в библиотеке, Харри начал делать все по порядку. Успокоил Цири. Написал несколько футов эссе по зельеварению на тему применения жидкой удачи в работе авроров, для чего пришлось зарыться в книжки, ибо в людских профессиях Харри не разбирался. Потом они с Цири принялись обсуждать дальнейшие действия. Школьная и жизненная рутина захватывала Харри в свои лапы. Как Харри и предполагал, с Флитвиком получилось мирно договориться. Маленький профессор, кстати не выказывающий ни толики неприязни, с лёгкостью вошёл в положение и согласился не требовать от Харри вербальных заклятий на английском. — Я ведь тоже не совсем человек, — усмехнулся полугоблин и указал Харри на свободное место. Первая учебная неделя проходила спокойно. На Гриффиндоре к нему почти никто не обращался, если только по необходимости, а старшие курсы и вовсе избегали, как могли. Вечером в субботу Харри вызвал к себе Дамблдор. — Как проходит учёба? Как относятся профессора и однокурсники? Не сложно ли тебе? — поинтересовался директор, когда Харри пришёл и занял одно из кресел. Запястье его, которое не успокаивалось всю неделю, отчего пришлось замотать его в бинты, чтобы не разодрать до крови, зачесалось с новой силой. Пытаясь отвлечься от неприятного чувства, Харри огляделся. В кабинете не было ничего нового, все старое стояло на своих местах, только, неожиданно, но предсказуемо, около камина сидел Муди. Постоянно вращающийся искусственный глаз остановился, разглядывая Харри, а настоящий сощурился, но отставной аврор ничего не сказал. Присутствие Муди Харри не нравилось, как не нравился и сам маг. Поэтому, собравшись с мыслями, он принялся быстро отвечать на вопросы, чтобы побыстрее убраться из данного общества. — Хорошо. Отношение нормальное. Нет, не сложно, — Дамблдор недоверчиво оглядел Поттера. — Если что-то случится, ты всегда можешь попросить у меня помощи, — напомнил он, — Ах, да, боюсь, со следующей недели в замке будет проживать Лорд Гонт. Прошу, держись от него подальше. Пусть нам и не удалось доказать его связь с Волдемортом, она однозначно есть. То есть, теперь вам не все равно, что со мной происходит…  — подумал Харри, но внешне никак не показал. Договорив, Дамблдор пожелал ему спокойной ночи и отпустил.