Как из леса вылез

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» Харри отложил шар и покосился на мирно сидящего за огромным столом Дамблдора. Поведя носом, он заметил, что на обед эльфы готовят суп и салат, потому причина, по которой пахло жареным, была ясна как день. Директор собирался втянуть его в противостояние. — Это пророчество — причина, по которой Волдеморт пришел в тот день в Годрикову Впадину, — грустно улыбнулся он, — Как видишь, тебе было предсказано убить его… — Я уб-бил, — выдавил Харри. Видеть, как маги вздрагивают каждый раз, как он пытается говорить на их языке, было до слез неприятно, но выбора не было. — Конечно-конечно, мой мальчик, — закивал Дамблдор, — Ты отразил его проклятье в младенчестве, однако, боюсь, что не убил. Я, как и некоторые другие волшебники, считаю, что у Темного Лорда есть способ избегать смерти и Лорд Гонт и Волдеморт — это один и тот же человек. Подумать только! — Харри стоило огромных усилий не закатить глаза, — Неужели маги настолько невнимательные, что не видят очевидного?.. Харри кивнул в ответ на слова директора и жестом показал, что готов слушать дальше. — Я понимаю, что в это трудно поверить, Гарри, — парень недовольно скривился от коверкания его имени, — Орден Феникса, организация, борющаяся с темными магами, нашел один ритуал, который помогает одному герою пророчества найти других. В нашем случае, благодаря тебе мы сможем выяснить жив ли Волдеморт и является ли он по совместительству Лордом Гонтом, — Харри постарался скрыть мрачный взгляд. Он прекрасно знал, что Дамблдору не нужны никакие ритуалы для выяснения личности Гонта. Склонив голову, он изобразил вопрос, — Если все получится, мы сможем доказать Британии, что один из ее политических лидеров — опасный темный маг, отнявший в свое время сотни жизней, включая жизней твоих родителей. Харри мрачно глянул на директора. Жареным не просто пахло, но и опасно подпаливало пятки, однако сбегать обратно в лес было нельзя — до семнадцатилетия еще полгода. Проскользнула мысль переехать во Францию на это время или уговорить крестного запереть его в Блэк-хаусе, но делать этого он конечно же не будет — слишком много хлопот. Главное, чтобы никто не убедил Лорда Гонта в том, что я собираюсь убивать его… — подумал Харри, пока Дамблдор продолжил: — Должно быть, тебе очень неприятно оттого, что человек, сделавший тебя сиротой, спокойно живет дальше, однако… — вдруг камин полыхнул и оттуда высунулось лицо, кажется, Шеклбота. Он очень быстро и неразборчиво сказал что-то Дамблдору и убрался прочь. Харри не понял ни слова из того, что протараторил мужчина, однако от Дамблдора потянуло легким раздражением, — Мне нужно идти, мальчик мой, давай закончим вечером или завтра. Харри проводили до выхода, мило попрощались и захлопнули за ним дверь. Лестница спустилась, и он вышел в коридор. Послышался скрежет горгульи, двигающейся обратно на место. За пару дней, проведенных в школе, Харри ни разу не натыкался на других учеников, хотя в зимние каникулы хотя бы пять человек, да оставались. Он бродил по замку, прислушивался к магии и старался не обращать внимание на ропот картин — волшебники прошлых столетий были недовольны полуголым, «диким» мальчишкой, разгуливающим по учебному заведению. Харри было все равно. Но постоянно присутствующий на периферии гул голосов мешал подумать над действиями Дамблдора и без пяти минут его директора (то, что его заставят продолжить обучение, было понятно сразу). Прикрыв глаза, Харри абстрагировался от реальности. Ноги медленными и небольшими шагами несли вперед сами, голоса, наконец затихли. Он пока не знал, как относиться к Гонту. Дамблдор явно пытался натравить его на мага, общество, узнай, кто такой Гонт, однозначно его поддержит. Мнения остальных участников «конфликта» еще предстояло выяснить, но, что было заметно сразу, сам Темный Лорд ни капли враждебности пока не проявил, присматриваясь и оценивая. Безусловно, Харри было странно осознавать, что он не испытывает злости или желания мстить человеку, что убил его родителей. Змеиное спокойствие не давало Харри разобраться в чувствах к магу, так что при следующей их встрече он решил побольше поговорить с Гонтом и прислушаться к себе. Кто бы знал, что его желание довольно быстро исполнится. Кто-то резко схватил Харри за локоть, вырывая из мыслей, отчего он открыл глаза. — *В стену врезаться собрался? * — поинтересовался знакомый голос. — *Просто не заметил…* — Харри мотнул головой. — *Не заметил стену замка, внутри которого находишься? * — слегка усмехнулся Гонт. Харри мотнул головой и поджал губы, — *Как хочешь. Я ищу Дамблдора.* — *Он ушел куда-то и не сказал, когда вернется, * — ответил Харри. Они помолчали. Гонт, недовольный спонтанным исчезновением Дамблдора, разглядывал трещинки на стене, Харри разглядывал Гонта. Смотрит прямо как Нагайна, когда ей что-то нужно… — пронеслось у мага в голове. Однако тишину никто не нарушал. Там, где они замерли, не было портретов или других картин, так что никто не мешал Харри думать. При взгляде на Гонта не появлялось ни злости, ни гнева, ни мстительности. Обида — да, но Харри отомстил, можно сказать, и сразу же после убийства Поттеров, и потом, в конце первого курса и немного на втором. Еще Харри чувствовал интерес. Как Гонту удалось воскреснуть? Почему он решил, что именно Поттеры те, о ком говорится в пророчестве? Что за змея с ним живет, в конце концов? Пока вопросы мелькали в мыслях, Гонт перестал рассматривать стену и обратил внимание на Харри. — *Зачем ты вернулся? * — вдруг спросил он. Харри склонил голову. Вообще, Гонт заметил, что на лице парня почти не отражаются эмоции, за них отвечают глаза и жесты, — *Ты не похож на того, кто соскучился по волшебному обществу, * — пояснил маг. — *Принять наследие, * — Харри перевел взгляд с Гонта на стену и повел плечом, — *Василиск сказал, что лучше я это сделаю среди магов, которые, если что, могут помочь мне. Ведь в лесу нет врачей…* — «И все» — чуть не спросил Гонт, но успел вовремя себя остановить. Чем меньше Харри будут напоминать о ненависти к нему, тем легче им будет жить в будущем, — *Только вот мне кажется, что Василиск не все мне рассказал.* — *Он может, * — согласился Гонт. Харри кивнул. Желание познакомиться со змеей Гонта в Харри все росло и росло, но попросить он не решался — Дамблдор недвусмысленно намекал на то, что стоит держаться от мага подальше, а злить волшебника, под «крылом» которого он проведет еще шесть месяцев не хотелось. Время шло, тишина не давила. Через пару часов по коридору прокатились звуки чужих шагов. Показался вернувшийся Дамблдор, и Гонт покинул общество Харри — какой бы приятной не была передышка, предстояло продолжить споры с директором насчет места в руководстве школы.

***

Мнения Харри, как повелось, никто не спросил. Великий светлый маг, проводив Гонта, позвал его обратно и заявил, что именно сегодня луна в правильном положении, Меркурий не шалит, звезды благосклонны и ветер западный. Затем он представил сидящих в кабинете Кингсли и Аластора и принялся еще раз расписывать, зачем им необходимо провести ритуал и почему так срочно. Харри слушал вполуха, разглядывая сидящих рядом мужчин. Темнокожий маг в подозрительно пестрой для работника министерства мантии нервно теребил край рукава, поглядывал большими глазами то на директора, то на камин. Страшный, как химера, одноглазый и одноногий аврор ничего не теребил, излучал раздражение и подозрительность, искусственный глаз его волчком вращался в оправе, и он бросал какие-то странные взгляды в сторону Харри. Втянув носом воздух, он уловил предвкушение (что понятно — ритуал позволит им начать открыто действовать против Волдеморта), легкую тревогу (но это было и так ясно), но эмоции, способной объяснить взгляды не было. Дамблдор переключился на описание ритуала и Харри все же решил послушать, через что ему предстояло пройти. Когда разговоры были закончены, по взмаху руки директора отъехал в сторону один из книжных шкафов, являя миру потертую старинную дверь с огромными коваными петлями. Отворившись с легким скрипом, она пропустила магов и Харри в низкий узенький коридор, в котором приходилось сгибаться в три погибели, чтобы не задевать головой потолок. Мелкие ступеньки винтовой лестницы вели вниз, к еще одной двери, уже не выглядящей так, что дунешь на нее, и она рассыпется. Новые двери были массивными, орнамент на них — начищенным, дерево — полированным и лакированным. За ними был зал. Сравнительно небольшой, он был плохо освещен парой факелов, выглядел чистым. Присутствие магии в нем было слабым — видимо, давно никто не использовал его для проведения ритуалов. Когда по периметру зажглись остальные светильники, Харри смог рассмотреть, что стены и пол зала раскрашены в четыре цвета, соответственно цветам факультетов, над дверью висел герб Хогвартса, а посередине стоял каменный алтарь, так же разделенный на части. Дамблдор дал Харри в руки мутный хрустальный шар, чем-то похожий на напоминалку, которую подарили Невиллу на первом курсе, посадил его на алтарь, и встал позади, готовясь читать заклятия. Муди и Шеклбот встали по бокам от Харри, готовые страховать его и выбить из рук шар, если что-то пойдет не так. Взяв лежащие рядом нож и поморщившись (змеи очень ценят свой внешний вид, так что придется выторговать у Дамблдора крем для рук, чтобы от порезов не осталось следов), полоснул себя сначала по одной ладони, потом по второй. Шар оказался в кровоточащих руках, в голове зазвучали слова пророчества, за спиной почувствовалась мощная, немного колючая магия директора, взывающая к духам Пифий. Поначалу практически ничего не происходило. Перед глазами Харри стояла Кабанья голова, закатившая глаза Трелони, трясущаяся и вещающая хриплым низким голосом. Когда пророчество закончилось, вместо того, чтобы вынырнуть из дурмана, Харри почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а потом его будто принялись топить. Вынырнуть и вдохнуть не получалось, выпустить шар из рук тоже. По телу от ладоней начал расходиться холод. Голос, произносящий пророчество сменился, очистился от хрипов и других посторонних примесей. Кабанья голова растворилась в тумане, вместо нее возникло белое пространство, посреди которого сидела на стуле Трелони, удерживаемая за шею костлявой рукой черной бесформенной сущности. Пифия — пронеслось в голове у Харри. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда…» — перед глазами возник человек, похожий на Лорда Гонта, но с менее аристократичным лицом и голубыми глазами. «Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов,» — картинка сменилась на толпу магов. Кто был одет в аврорские мантии, кто в гражданское. «Рождённый на исходе седьмого месяца…» — часть магов растворилась. Несколько пар и несколько одиночек остались. Среди них Харри узнал Лонгботтомов и Поттеров. «И Тёмный Лорд отметит его как равного себе,» — Харри оказался в спальне. Рядом стояла детская кроватка, над которой навис Волдеморт. На полу лежала смотрящая в никуда Лили Поттер. «Но не будет знать всей его силы…» — родовое древо, связывающее Поттеров и Гонтов через Слизеринов выросло из ниоткуда. «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…» — глаза ослепила зеленая вспышка. Перед Харри возник силуэт, превратившийся в Лорда Гонта, смотрящий вперед красными, как кровь, глазами, и начал рассыпаться пеплом. «Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» — завершилось пророчество, и Харри будто пинком вытолкнуло обратно в реальность. Сведенные судорогой легкие отказывались делать вдох, в голове по третьему кругу звучало предсказание, голова кружилась и комната расплывалась. Вдруг кто-то с силой ударил ему по рукам, выбивая из них хрустальный шар. Голоса стихли, магия успокоилась, у Харри наконец получилось вдохнуть. Руки ужасно дрожали, но, что необычно, никаких следов от порезов на них не осталось. Дамблдор придержал заваливающегося набок парня. Накатившая усталость утягивала его в сон, так что взрослые маги решили пока не тревожить истощенного подростка. Они вернулись в кабинет директора и положили его на диван, укрыв пледом. Сами же расселись в другом углу обсуждать произошедшее. Со стороны ритуал выглядел иначе. Когда Дамблдор начал читать заклятья, глаза Харри остекленели, расширились, его начала бить крупная дрожь, а из уст вылетал чужеродный голос, скороговоркой повторяющей слова пророчества. Магия бушевала вокруг так, что Муди и Шеклботу не удавалось подобраться сквозь ее вихри ближе к Поттеру, ужасно побледневшему и выглядящему так, словно вот-вот потеряет сознание, чего допустить было нельзя — призванные духи предсказательниц могли не отпустить разум парня обратно. Заклинания не работали, так что Муди пришлось дождаться, когда магия чуть успокоится и просто выбить шар из чужих рук. А потом волноваться, как произошедшее отразилось на самом Поттере. Вообще, у этого ритуала было множество возможных пренеприятных побочных эффектов, о которых, конечно же, Харри никто не сказал, а сам он спросить не успел. Так, например, маг без какой-либо предрасположенности к видению будущего мог резко стать прорицателем, начать видеть духов, которыми, как известно, мир просто наводнен, мог открыться дар неконтролируемой легилименции… Не говоря уже о магическом и физическом истощении, общей слабости и отвратительном самочувствии. И последствия эти не всегда проходили через пару дней, но иногда оставались с магом на всю жизнь. Иначе почему ритуал в книге соседствовал с не самыми светлыми обрядами и почти не использовался для более четкого толкования пророчеств.

***

Утро встретило Харри неудобной кроватью, от которой дико чесалась кожа, ярким лучом света, слепящим глаза, недовольной Цири, ругающейся, что он забыл про нее на целый день, а Поппи, совершенно змею не боящаяся, не давала ей покинуть больничное крыло и поползать по замку. Извинившись и объяснив причину отсутствия, Харри вылез из постели, перебрался на подоконник и, подставив лицо белому зимнему солнцу, прикрыл глаза, изредка переговариваясь ни о чем с Цири. Вскоре в двери вошел Дамблдор. Он опустился на ближайшую кровать напротив Харри, но не заговорил. Вид расслабленного, полусонного парня должен был умилить любого, однако директора Хогвартса то и дело пробирала дрожь оттого, как тот отличался от себя прежнего да и от людей в целом. Он не мог оторвать взгляда от противоестественной зеленой чешуи, которую хотелось срезать, чтобы вернуть нормальный, человеческий вид коже, от абсолютно змеиной позы, пусть кости и не позволяли Поттеру свернуться кольцами на солнышке. А еще отвратительно было смотреть, как парень ест полусырое мясо, почти не используя приборов, запивает сырой водой, ходит полуголым. Дикарь. Дамблдор уже как несколько дней думал, как заставить Поттера хотя бы надеть школьную форму — не позволит же он, в самом деле, сидеть ему в таком виде на уроках. Да и неаккуратно отросшие волосы надо состричь… Только вот убеждение не действовало, Поппи жаловалась, что зелья из больничного крыла на нем не работают, а пользоваться внушением, даже легким, он не хотел (все же эта белая змея может заметить резкие перемены в парне). — Ч-ш-што надо? — пристальный взгляд директора мешал расслабиться. Говорить было трудно, как и думать. Тело нещадно болело, тяжесть в мышцах не давала свободно двигаться, вместо мозгов, казалось, ему в голову напихали булыжников, а еще магия пока плохо слушалась. Отвратительный! Жестокий! Противоестественный ритуал! Как можно было такую мерзость придумать?! Я то думал, что они вознесут молитвы магии, чтобы та попросила Пифий помочь, а не зашвырнут мое сознание внутрь пророчества! — думал Харри, у которого никак не получалось отойти от стресса из-за проведенного ритуала. — Проверить, как ты, отдохнул ли, — Харри кивнул, показывая, что все в порядке. Не было никакого желания давать директору заботится о себе. — Я ничего не видел. Только Волдеморта, — сразу же перешел к делу он, надеясь, что от него поскорее отстанут. Дамблдор улыбнулся и спросил, может ли просмотреть воспоминания, на что Харри, поморщившись кивнул. Ментальной магии его обучал лич, что было не самым приятным опытом в его жизни, ведь разум нежити устроен совершенно по-другому, он куда мрачнее, запутаннее. Зато неплохая практика. Произнеся заклятие, Дамблдор аккуратно скользнул в мысли Поттера. Половина была на парселтанге, так что он очень плохо понимал, что творится у парня в голове, однако вскоре на поверхность всплыло воспоминание о ритуале. Волдеморт, Орденцы, Поттер и Лонгоботтомы, Хэллоуин восемьдесят первого, красноглазый силуэт и хлопья пепла. Ничего конкретного про самого Гонта. Харри же совершенно не хотел, чтобы его втягивали в дела людей, потому, с огромным усилием, но у него получилось не показать директору одну картинку, доказывающую, о ком говорилось в пророчестве. Поблагодарив Поттера, Дамблдор поднялся и медленно вышел из Больничного крыла, а через десять минут, поев, вышел и Харри, отправившись гулять по пустой школе.