Мой любимый - альфа

      - Чонгук...       - Нет, - перебив старшего, альфа убирает прочь свою руку от кимовой, - пожалуйста, не говорите это.       Почувствовав исчезновение хватки на своей руке, старший опускает взгляд и прижимает свою ладонь к груди, второй поддерживая, чтобы после касания, о котором он только и мечтал и не ожидал, рука обессиленно не повисла.       - Не говорить что?       В вопросительном тоне взгляд поднимается и глаза альф встречаются в каком-то недопонимании. Они оба будто ждут друг от друга чего-то, но боятся получить это. Боятся выразиться, боятся услышать ответ, будто каждое слово бомба, что способна взорвать чувства обоих на осколки, не оставив возможности ни на малейшее восстановление. Оба будто чувствовали, что дальнейший разговор будет являться каким-то испытанием, которое решит судьбу двух мужчин.       - Не говорите, что я не должен, что это неправ...       - Чонгук, - сразу осознав то, что младший хочет сказать то самое слово, которое несколько лет преследует Кима в мучительных воспоминаниях и редких снах, альфа перебил его и встал со своего места, - не говори это слово, - направив указательный палец на младшего, продолжил Ким, - не смей никогда осуждать себя за то, что ты делаешь что-то не так, как все остальные.       - Тэхён, - притупив взгляд, Чонгук тоже следом встал с места, - мистер Ким, - и подправил себя, - чёрт... я зря это сказал.       Несколько секунд проходят в неловком молчании, пока старший альфа не решается продолжить начатый разговор:       - Чонгук, посмотри на меня, - и поймав нерешительный взгляд, старший продолжает смотреть на него молящим взглядом, - я никогда не скажу этого. Только тебе блять решать, что в этой жизни ты должен, а что нет. И мой тебе совет: слушайся только себя, не каких-то людей, которых ты считаешь самыми близкими, не позволяй им вмешиваться в твою историю.       Получив ответ на свою философскую (как сам думает альфа) речь лишь каким-то жалким кивком, Тэхён остался недовольным:       - Ты блять меня понял?       - Да-а.       Младший покивал ещё несколько раз, что старшего альфу выбесило ещё больше.       - Где я могу покурить?

***

      Тэхён всегда ненавидел испорченный всякими заводами сеульский воздух, поэтому очень часто поднимался на высокие горы и ездил загородом на море или в деревни для маленьких приключений. Именно по этой причине, находясь на чонгуковом балконе вместе с ним, он в недоумении смотрит на него: то ли этот парень впервые увидел картину из собственного балкона, то ли он слишком любит этот город и его испорченный к чертям воздух, из-за чего каждый раз вдыхает воздух в легкие по полной и смотрит на него с восхищением, будто в небе Сеула он видит что-то ценное и родное для души.       От протянутой гостем сигареты Чонгук не отказался и составил ему компанию в уничтожении горького никотина.       - Мне пиздец как неловко перед вами.       Сделав первый затяг, Чонгук повторяет позу старшего: чуть наклоняется и локтями упирается на ограждение балкона.       - Хватит. Обращайся ко мне на "ты" и зови по имени.       - Хорошо, эм...       Очередной глубокий затяг сигареты и Ким поворачивает голову к собеседнику.       - Разве ты не любишь, когда я называю тебя "Мистер Ким"?       Получив на свой взгляд взаимность, Тэхён удовлетворённо улыбается:       - Люблю, только когда подо мной так обращаются ко мне.       - Оу.       И снова молчание длиною в парочку минут, чего Ким вовсе ненавидит. Он слишком болтлив, чтобы вытерпеть больше, тем более, когда пьян.       - Чего ты так смотришь на небо?       - Там звёзды.       - Чушь. Их уже давно не видно из-за выделений химический заводов, Чонгук.       Погасив свой докуренный окурок на пепельнице, которую ранее Чон поставил на стеклянный столик у двери, Ким заходит обратно в тёплое помещение.       - Я давно научился видеть их.

***

      Альфы снова сидели в гостинной: Чонгук на своём кресле закинув ногу на ногу, а Тэхён раздвинув по сторонам все свои конечности, находился на диване справа от Чона.       "Должно быть, устал" подумал Чонгук, рассматривая картину перед собой: широко раздвинув до боли крышесносные бёдра, Ким сидел перед ним с закинутой назад головой. Чонгук тут же прощается со способностью мыслить разумно и приветствует до стыда пошлые мысли.       - Я голоден. Поищу что-нибудь.       Встав со своего места, Чонгук направляется в сторону кухни, оставив своего гостя наедине со своими мыслями.       Что я тут забыл, боже...       От разочарования своего нынешнего положения, Тэхён отрицательно покачал головой. Юнги его прикончит.

***

      - А говорил, что не умеешь готовить.       Крепкие руки мужчины ложатся на талию парня, который так старательно что-то резал у кухонного стола и стоял к Киму спиной. От столь непредвиденных касаний, Чонгук кругом оборачивается в кольце мужских рук и застывает перед самой неотразимостью, глядя ей прямо в глаза.       - Я лишь резал овощи для сэндвича.       Расстояние между лицами минимальное и Чонгук даже заметил, что кончиком носа еле задел тэхёнов.       - Обожаю огурцы.       Одной рукой ближе притянув к себе парня за талию (а Чон думал, что ближе уже некуда), другой Ким потянулся за спину Чона.       Подносив между двумя пальцами к своим губам нарезанный Чонгуком тонкий ломтик огурца, Тэхён медленно открыл рот и положил его на свой язык.       Чонгук был уверен в том, что его мозг мысленно попрощался с ним и отказался принимать информацию в любом виде, как только этот поганый рот перед его глазами начал жевать закинутый в себя чёртов кусок хрустящей еды.       Чонгук совсем безумный, если скажет, что сходит с ума по этому хрустению и движущимся в этом ритме острым скулам? Может и не скажет, но в глубине души уже успел осознать весь тот пиздец, что с ним творит этот наглец.       - Хочешь чтобы я накормил тебя, да?       Ощутив на коже лица мягкость чужого прикосновения, веки альфы тут же опускаются, а щека так предательски льнёт к источнику тепла, о котором Чон так мечтал.       - Я ужасно голоден, Чонгук.       Один тяжелый нерешительный выдох младшего и Ким тут же останавливает движение скользящей по шее руки.       - Сделай с этим что-нибудь, я так сильно изголодался...       И секунды не понадобилось, чтобы решиться на безумие, на которое старший так издевательски дразнил. Губы мгновенно припечатываются к чужим и лишают обоих источника жизни. Казалось, будто воздуха и вовсе не требовалось, когда между двумя помешанными происходит ничто иное, как страсть.       Страсть - то самое слово, которым можно описать всю ситуацию: взмахнув рукой по поверхности и тем самым отодвинув мешающие предметы со стола, Тэхён силой усадил парня на гарнитур, ухватив того за крепкие бёдра.       - Ты сводишь меня с ума, Тэх...       Не для болтовни Ким давал секунду для передышки, поэтому берёт ситуацию под свой контроль: пользуясь ситуацией, старший вбивается в слегка отсоединенные друг от друга губы и глубоко попадает в рот.       Ким и не ожидал, что младший так быстро решит слиться с ним в единое целое и начать борьбу между языками, над которой старший, конечно же, властвует. Столкновения чересчур мокрых от пошлой игры языков кружили обоим головы.       Чонгук получал кайф от столь страстных действий. Голова так приятно кружилась, от чего не ясно было: то ли это благодаря ранее выпитому алкоголю, то ли виной всему обворожительный альфа, что прижимается всем телом к Чону и буквально высасывает тому всю душу своим горячим языком. А когда тот самый язык, оторвавшись на секунду от чонгуковых губ начал спускаться ниже по линии кадыка, Чон остановился на втором варианте.       Заглушенный стон не смог не сорваться с губ Чонгука, в то время как Тэхён так старательно вбирал в свой рот кожу шеи альфы вместе со всеми венами на участке, будто хотел содрать её вовсе. «Настоящий альфа», подметил Чон и возбуждение накрыло его ещё сильнее, но вместе с ним ещё и самое настоящее безумие, что влекло на поступки, о которых Чонгук и думать не мог. Потянув за края тёмной рубашки Кима, альфа непривычно торопливо прорычал:       - Сними эту блядскую...       Приняв вызов, старший выпрямился и с азартом посмотрел второму прямо в глаза.       - У меня нет на это времени, Чон.       Десятка пуговиц неважно насколько дорогой рубашки разом разлетаются по всем частям кухни и Чон снова застывает как камушек, как только силой дергает ткань вниз, разорвав её на два куска и бросает содержимое в руках куда подальше.       - Я больше не могу...       - Можешь Чон, можешь.       Получив ответ на свой очередной глубокий поцелуй, Тэхён с выражением удовлетворения на лице наклоняется и опускает голову ещё ниже.       Припустив ткань брюк младшего вместе с тёмными боксерами, при виде большого размера члена Ким облизывает свои и так уже достаточно мокрые губы.       Ким желал всего этого.       Нет, Ким горел этим желанием.       Ким Тэхён сильно голоден, а перед глазами то, чем он хочет насытиться в эту ночь.       Не медля больше ни секунды, альфа берет в руку возбуждённый член. Сразу надрачивая в достаточно быстром темпе пульсирующий орган, Ким берёт его в рот.       Всё слишком мокро и пошло настолько, что Чон не солжёт, если скажет, что впервые получает столь ахуенное наслаждение. Руки, что так старательно опираются об стол, чтобы Чон головой не рухнулся назад и не разбил себе голову об стеклянные двери шкафа, уже вспотели настолько, что просто скользят по мраморной поверхности.       - Тэх... хён, сейчас...       Чонгук сам не уверен в том, что промямлил, ведь ощущение мягкости кимовых губ на своём члене доводили просто до того самого пика, когда сам он просто готов был разорваться на невозможно мелкие пиксели и разлететься по всей бесконечной вселенной.       - Потерпи, Чон, ещё немного.       Снова глубоко взяв в рот член младшего, Тэхён провёл языком по всей длине уже начавшим появляться из конца густой жидкостью в перемешку с собственной слюной.       - Блять, что ты...       Блядский язык Ким Тэхёна по-блядски начинает облизывать сочайшую головку альфы круговыми движениями кончиком своего блядского языка.       Блядский Ким Тэхён.       Невозможный оргазм даёт о себе знать и каждая клеточка тела покрывается необъяснимым кайфом.       По подбородку старшего струится белая жидкость, что уже накапала на острые и ужасно манящие Чонгука ключицы.       Чонгук хочет наброситься.       Чонгук хочет выпустить своего внутреннего дикого зверя и позволить тому впиваться в чужую плоть безжалостно и жёстко, но...       - Позаботишься обо мне тоже?       Он не будет думать лишь о себе.

***

      Стеклянная душевая кабина была вся в пару настолько, что внутри неё паре альф не было видно ничего, кроме собственных обнажённых тел.       Прижатый к керамической стене Тэхён бродил руками по мокрым волосам парня и нежно ласкал кожу головы.       Уперевшись одной ладонью об ограждение, другой Чонгук бродил по бронзовой коже мужчины напротив и будто пальцем рисовал на его рёбрах какие-то узоры.       Нерешительность.       Горячий душ, под которым стоят двое взрослых альф как-то сумел отрезветь их безумные головы?       - Мне ужасно приятно от того, что ты это делаешь.       Чонгук ловит нежную улыбку, в которой не было пьяных признаков от слова совсем.       - Делаю что?       - Касаешься меня... так.       Так нежно.       Подарив столь же искреннюю улыбку в ответ, рука начинает скользить ниже и дойдя до нужного места, ладонь тут же берёт за мягкую половину задницы Кима и притягивает того вплотную к своей крайней плоти.       Что вообще ожидал Тэхён, когда наслаждался лаской младшего альфы? Надеялся, что это будет длиться дольше? Хотел в объятиях простоять какое-то время, а затем укутаться в них же и крепко уснуть?       Да.       Каким бы жалким это не звучало, но это правда.       Ким Тэхён жалкий.       Развернув старшего спиной к себе, Чон напряжённо выдохнул.       Соберись, Чонгук.       - Пожалуйста, расслабься.       Чужие губы в спокойном темпе целуют изгиб шеи, в то время как Тэхён будто в каком-то страхе успокаивающе обнимает самого себя. Обхватив одной рукой за грудь альфы, другой Чонгук направляется к тэхёновому паху.       - Сначала было страшно мне, ведь ты сам начал это всё.       И правда. Тэхён признаёт себя человеком с психическими отклонениями.       Мозг Тэхёна чересчур активен и слишком быстро меняет свои мысли. Если в начале сексуальных действий властвовал он, то сейчас он просто запросто может сгореть от стыда, а скорее всего, умереть от страха.       Чонгукова рука касается не до конца вставшей плоти и начинает поглаживать её по всей длине.       Тэхён снова начинает ощущать нежные поцелуи на своей шее и следом от невозможных удовольствий закидывает голову назад на плечо Чона.       Слишком хорошо.       Ощущения от пальцев Чона не были болезненными, если в счёт брать лишь физическую боль. Ведь желания, что взяли вверх над возможной ситуацией, к которой может привести их сексуальные взаимодействия, оказались в тысячу раз сильнее.       - Нагнись немного.       Выполнив просьбу, Ким готовился к худшему, но получил лучшее. Внутри взрываются фейерверки, щекочут все существующие органы миллионы насекомых, а снаружи горит. Тэхён горит пламенем под горячей водой, когда Чонгук сзади входит в него одним пальцем с осторожностью, будто любя, боясь причинить какой-то боли. Только вот Тэхёну боль непринципиальна, он живёт ею всю жизнь. Хоть это не о физической боли вовсе, но если говорить и об этом, то он и к ней тоже привык, так что тут не о чём заботиться. Привык к жёсткости, к животному отношению к себе. Привык к тому, что его тело просто разрывают на куски под собой и что самое страшное - Тэхён сам ложится под них, ведь для него это являлось единственным способом хоть на время оглушить страдания больной своей души.       Чонгук добавляет второй палец, растягивает дырочку не спеша, хотя сам горел желанием ускорить процесс. Вглядывался в щурящееся лицо старшего, не хотел причинять боли. Коснувшись губами за ухом, добавил уже третий.       Соберись, Тэхён.       Ким Тэхён привык к тому, что его никто не любит.       - Быстрее, Чонгук. Меняй.       Тэхён снова поправил свои мысли: он изголодался вовсе не по дикому сексу, он изголодался по самому дорогому для него чувству, которого лишился больше десяти лет назад.       Тэхён изголодался по любви.       Боже, это же его сломает.       Ким Тэхён никогда не был эгоистом, поэтому даже в самые неподходящие моменты может заранее переживать за людей, на которых как бы он не хотел наплевать, никогда не мог.       Когда-то этот альфа променял свою жизнь на друзей, после чего не только потерял их, но и окунулся в одиночество, которое пробудило в альфе ненависть к своей судьбе.       Сейчас Ким не чувствует к себе ничего, кроме отвращения.