Досуг благородной леди

      Интуиция — это хорошо. Как и стратегия «молчи и слушай».       Рыжий Рон — противный мальчишка, завистливый, ленивый и глупый. Лохматая Грейнджер — противная девчонка, командирша и ябеда. Джори знает таких, и знает — такие, если пристанут, уже не отвяжутся.       Почему она не отогнала их? Потому, что «мальчику Гарри» нужен, во-первых, кто-то близкий по уровню развития, а во-вторых, привыкнув, что им командуют родственники, он неуютно чувствует себя без того, кто указывал бы ему, что делать. К тому же — друзья. Настоящие! Мальчик Гарри не очень-то понимает, что такое дружба, но думает, что это она и есть.       Гарри не слышит шепотов за спиной. Гарри не видит удивленных и презрительных взглядов. Он живет в своей волшебной сказке, покуда Джори наблюдает из глубины. В мире Гарри все просто: вот Светлые и Темные, плохие и хорошие, Гриффиндор и Слизерин. Это очень просто — быть Гарри. Это легко и привлекательно. И что бы там ни говорил странный зельевар, слава — неплохой капитал для начала. Это соблазнительно — и она даже согласилась бы остаться такой, но…       С каждым днем она все яснее начинает видеть — потоки магии и порывы душ, дыхание времени в древних стенах и медленную жизнь растений, сладость чужой радости и соль чужого горя… а Гарри не видит ничего. Отчасти это хорошо — она спокойно и без помех рассматривает то, что ее интересует, покуда Гарри скучает на уроках или играет в плюй-камни с Роном. Гарри плохо учится, но Джори это не беспокоит — польза превращения спичек в иголки кажется ей сомнительной, зелья несложно варить по рецепту, а чары… правду сказать, ей очень неудобно перед профессором Флитвиком, явно увлеченным своим предметом, но все эти заклинания и жесты кажутся попытками танцевать с гирями на ногах.       Если бы Гермиона Грейнджер узнала, как колдует Джори, она бы изошла возмущением и запилила бы ее, потому, что Джори все делает неправильно и не так, как написано в учебниках.       Если бы Джори имела глупость ей сообщить.       Но зачем? Джори подозревает, что этой магии не научишься по книгам, а Грейнджер хочет быть самой лучшей. Признать за кем-то необычный врожденный талант для нее невозможно — узнай она о способностях Джори, она сделает все, чтобы этих способностей лишить, или хотя бы добиться запрета колдовать по-особому. Потому, что «нечестно». Потому, что — как это так, ее, лучшую ученицу школы вдруг кто-то в чем-то обошел!       По той же причине нельзя рассказать об этом Рону. У младшего Уизли и без того слишком много поводов завидовать «лучшему другу Гарри» — и богатство, и слава, и даже то, что у Гарри нет родителей и некому командовать и поучать. А уж отсутствие братьев и сестер — это просто-таки незаслуженная мерлинова благодать! Есть конечно кузен Дадли, но он, во-первых, маггл, а во-вторых один и далеко.       И почему же Джори терпит возле себя столь неприятных личностей?       Потому, что слишком уж добродушно поблескивают очки директора Дамблдора, когда тот сталкивается с Гарри в коридорах Хогвартса. И Гарри делается прозрачным насквозь, как чисто вымытое стекло, а после, если в его коротеньких мыслях мелькало сомнение в том, что лучший друг и лучшая подруга возможно не самые лучшие…       Это сомнение исчезает.       И это настолько неправильно, настолько страшно, что Джори прячется за «мальчиком Гарри» глубже, дальше, укрываясь в тенях смутных мыслей о квиддиче и неприязни к мрачному зельевару, рассыпает искры смеха на шутки близнецов Уизли, даже если видит, насколько подлы их развлечения. Она прозрачна, она легка, как воздух… её нет в «мальчике». Не надо её искать.       Она не знает, может ли директор её разглядеть, но проверять не хочет. Их силы несоизмеримы — в данный момент времени. И если Дамблдор найдёт её… она уверена, он не оставит как есть. На ум почему-то приходят жуткие истории про учёных и опыты над людьми, которые рассказывали друзья Дадли, пугая друг друга.       Директор Хогвартса чем-то похож на оборотня — только не того, что в полнолуние превращается в волка. Нет. Просто благообразный старый волшебник — лишь маска, натянутая на какую-то жуткую тварь. Джори не то чтобы уверена в этом… но знает правду где-то в глубине души.       Впрочем, и помимо директора в этой школе полно взрослых, с которыми Джори не хочет связываться. Сколь прекрасен сам Хогвартс, столь отвратительные в нём встречаются люди. Мальчик Гарри этого не видит, для него вокруг по-прежнему чудесная сказка, и от этого немного грустно.       Ему дарят новую метлу в Большом Зале, словно в насмешку привязывая короткую записку о том, чтобы он не открывал подарок при всех. Можно подумать, тут все слепые. Но Гарри счастлив и Джори остаётся только тяжело вздыхать в глубине его сознания. Они оба знают, что метлу им подарила декан, но, если мальчик не задумывается об этом, Джори искренне интересно, на какие деньги это было сделано и чем им аукнется… кроме всеобщего недовольства первокурсников всех факультетов, конечно.       Минерва МакГоннагал не простая женщина. Как и директор, она вызывает опаску и неприязнь. В отличие от показательно доброго дедушки с белой бородой, декан Гриффиндора строга и с виду справедлива, но присмотревшись, невооружённым глазом можно увидеть, что ей попросту всё равно. Если не больше.       Её не волнуют детские проблемы факультета, она ни разу не зашла к ним в гостиную. Что уж там, после того, как близнецы Уизли отравили своим новым изобретением пару первокурсников, с них даже баллов не сняли! Будто травить и калечить своих — это нормально, и так и должно быть. Нет, конечно, подобное поведение можно обосновать и оправдать — в мире магии, явно отставшем от маггловского на пару веков, особой заботы о детях проявлять не принято. На ошибках учатся! Выжили — молодцы, вперед наука.       И всё же Джори чувствует, что помимо равнодушия есть здесь что-то ещё. Под строгой маской сухой, но справедливой женщины она чует что-то похожее на гной. Отвратительная зловонная масса и острые ядовитые иглы. И если присмотреться по-особому, то за спиной профессора помимо кошачьей тени мерещится не то призрак, не то морок — тень в рясе, будто из мультика про инквизицию.       Находиться рядом с деканом неприятно и просто тяжело, особенно, когда чем-то расстроен или обижен. У гриффиндорцев не принято приходить к главе факультета с повседневными жалобами или проблемами, но иногда и они ищут поддержки у взрослого. После случая с троллем Гермиона ходила к МакГоннагалл раза три или четыре. На беседы. И если поначалу Джори даже обрадовалась — ну, наконец-то нормальная реакция! — то присмотревшись, передумала.       Грейнджер была хоть и противной девчонкой, но вполне обычной, и ее поведение проистекало отчасти из ее характера, отчасти из воспитания — Джори уже случалось видеть, как родители из лучших побуждений выращивают из обычных детей первостатейную гнусь. Но пару недель спустя после того злосчастного Хэллоуина Грейнджер… нет, не переменилась. Все те же настырность и стремление всеми командовать, те же демонстративные правильность и прилежность, только как будто… немного усиленные?       Право слово, не странно ли тревожиться о том, что противная девчонка стала еще чуток противнее? Но Джори однажды понимает, что пронзительный голос новой подруги, отчитывающей ее маску за лень и бестолковость, уже не просто раздражает… он начинает пугать. Хотя, чего бояться? Этот тон, напоминающий заунывный звон голодного весеннего комара, кружащего над головой в темноте, в ожидании, когда человек заснет и можно будет напиться крови…       «Да, интересное место этот Хогвартс. Вампиры тут трансфигурацию преподают», — ошарашенно осознает Джори. — «Интересно, кстати, как они размножаются? Вряд ли МакГоннагал ее кусала. Может, это что-то сродни вирусу?»       Комар зудит и зудит, не в силах прорваться сквозь кисею маски, добравшись до истинных чувств. Стоит понять — и страх уходит, стоит привыкнуть — и почти нет раздражения.       Можно продолжать наблюдать. И постараться держаться подальше от декана: мало ли, вдруг оно заразно?