Досуг благородной леди

      — Здравствуйте, тетя.       — Здравствуй, детка. Все в порядке? Как доехала?       — Доехала хорошо. А как вы? Эта… к вам не лезла?       Тетя раздраженно фыркает.       — Неделю назад, — сообщает она. — Сунулась к нам с пирогом и рассуждениями о том, какая я благородная женщина, что приютила племянника-хулигана, сына шлюхи и наркомана. Ха! Будто я не знаю, как это работает! Так даже без этой магической дряни можно человека накрутить!       — Тетя, а пирог? Вы его не…       — Конечно нет! Спрятала на шкаф, он высох конечно, но может быть, ты сможешь определить, есть ли в нем что-то вредное?       — Попробую, — неуверенно говорит Джори. Конечно, она подсмотрела определяющие заклятия, но на каникулах нельзя колдовать…       С другой стороны, у нее особые способности.       Забросив в комнату чемодан и устроив сову, она спускается на кухню, где тетя уже достает со шкафа усохший паточный пирог.       «Пудинг — это Алиса».       Пирогу явно не нравится и Джори, и то, что его не съели. Она невольно хихикает — пирог напоминает недовольно скривившееся лицо. Ну точно!       — Это чтоб вы на меня злились, — говорит она, прислушиваясь к чутью. Трогает пирог кончиками пальцев — и видит какую-то рыжую ведьму над котлом. Ведьма кажется смутно знакомой, и, подумав, она узнает миссис Уизли — что ж, ожидаемо. Рон обещал пригласить Гарри на лето, а для того мальчика, которого она играет в школе, контраст между неприязнью родственников и дружелюбием рыжего семейства будет разительным…       — С-сстарая сука! — шипит тетя, заворачивает пирог в пакет и отправляет в мусор.       Джори понимает, почему злится тетя. В ее разуме, задавленные и закрытые, живут воспоминания об унижении, о чужом смехе. Джори считает — это глупо и подло, раз уж тебе досталась сила, превосходящая остальных, то использовать ее просто для того, чтоб показать свое превосходство — все равно, что самому накликать на себя неприятности.       Наверное, нехорошо так думать, но Джори считает, что ей повезло. Пусть раньше она и обижалась на то, что у нее нет родителей, но если бы были, какой бы она выросла? Наверняка такой же глупой и пустоголовой, как Лили Эванс. Или как Мэри Мартин из ее старой школы, считавшая, что родители предоставят ей все, что угодно, стоит только погромче поплакать. И не было бы у нее в голове ничего, кроме нарядов, побрякушек и уверенности в собственной исключительности.       Это приятная и легкая, но в сущности очень глупая жизнь, даже если бы сказка была бы сказкой. Дело ведь не в нарядах и блестящих украшениях, а в самой жизни.       Если на твоём пути всё прекрасно и нет ничего, что нужно преодолеть, нет ничего, о чём ты можешь и хочешь задуматься, что ты вынесешь из этой жизни? Самые красивые клинки закаляются в огне, выковываясь кузнечным молотом, самые красивые камни гранятся ювелиром и даже природные месторождения драгоценностей появляются в глубине земных недр, под давлением множества тонн — так говорили в научно-образовательных передачах.       Банальное «трудности закаляют». И нельзя отрицать, что прошлый год в школе волшебства прошел… интересно. И даже неприятности воспринимаются, как приключения — Джори считает, что это гораздо лучше, чем жить размеренно и спокойно, как кабачок на грядке.              Она надевает старые вещи брата, выходит в сад и возится там с обеда и до ужина, потому, что с завтрака до обеда помогает тёте по дому. Ей это совсем не в тягость, а у вредной тётки Фигг складывается нужное впечатление, не вынуждающее приносить в дом родственников отравленные пироги.       Волшебные змеи по-прежнему оберегают тетины цветы — они не ядовиты, но покусать могут больно, и коты обходят розы стороной. Но порой ее посещает желание найти — или вызвать магией, есть такое заклинание — настоящую ядовитую гадюку или даже кобру. Не для котов, все-таки животные не виноваты. Для их хозяйки.       Миссис Фигг уже несколько раз подходила к живой изгороди, когда она поливала цветы, заводила как будто ничего не значащий разговор, выведывая, как чувствует себя «бедный сиротка Гарри». А Джори — должно быть, от того, что выросла и стала лучше разбираться — смогла понять, что старуха не просто подчиняется директору и пытается подправить отношение тети. Престарелая кошатница на самом деле искренне наслаждается тем, как предположительно относятся к Гарри, с садистским удовольствием напоминая о мнимых обидах. Если бы они были настоящими, нервный и глупый ребенок был бы уже на полпути к отчаянию безо всяких зелий и чар.       И, кстати… старуха спрашивала о том, пишут ли ей школьные друзья. Они договаривались об этом с Роном и Гермионой, а сова Уизли, хоть и выглядела, как пыльное чучело, была магической птицей и должна была уже прилететь, ведь не за пролив же. А Грейнджер вообще могла бы позвонить, домашний номер Гарри ей оставил…       «Похоже, грядет очередное приключение».       И внезапно с осознанием приходит странное и незнакомое чувство какого-то хищного азарта. Она на миг замирает, а потом смеется, подумав, что так, наверное, чувствует себя кошка, глядящая на мышиную норку.       Что за мышь оттуда покажется?