Досуг благородной леди

      Мальчик Гарри шагает в волшебный камин, испытывая радость и предвкушение. Джори, наблюдающая за всем из глубины его разума подбирается, готовясь… к чему-нибудь. Ведь не может простая прогулка «героя» пройти просто так и без какого-нибудь смысла.       В конце концов, это не Гарри идёт закупаться к школе, это Мальчика-который-выжил ведут показать людям. А заодно и Мальчику показать…       Дома на Тисовой улице они с тётей обсуждали возможность такой демонстрации. «Герой» должен быть правильным, а значит ему нужно демонстрировать правильное и неправильное и объяснять, почему неправильное — это плохо, а правильное — хорошо. А то как бы не решил ненароком, что жить в курятнике и вести себя как цыганский табор — это как-то не слишком…       Потому, что Уизли у нас правильные и добрые светлые волшебники. Значит, где-то должны быть и злые тёмные маги — и ей интересно, увидит ли она когда-нибудь что-то большее, чем дух мертвеца, стремящийся стать живым снова, и обиженный мелкий Малфой.       Так что она совсем не удивляется, когда нос щекочет чарами миссис Уизли, и вместо нужного пароля изо рта Гарри вылетает что-то неразборчивое.       Ее подхватывает вихрь зелёного огня, крутит, стремительно утягивая куда-то. Джори под маской азартно замирает: вряд ли малолетнего героя сходу отправят в по-настоящему опасное место. И когда Гарри, растерянно вертя головой, выходит из камина, что-то внутри как будто распрямляется в узнавании, подсказывая — здесь действительно не опасно.       Для тех, кто знает…       И это же чувство заставляет её расправить плечи, выпрямить спину, поднять подбородок и улыбнуться вежливо-дружелюбно. Это придаёт уверенности и лёгкости движениям, это идёт откуда-то из глубины, и она решает довериться этому чувству. В конце концов, одно дело разыгрывать дебила перед семейством Уизли и обывателями на Косой аллее, а вот предстать недалеким дурачком перед кем-то гораздо более серьезным…       Благодаря этому смутному ощущению, похожему на воспоминание из сна, она понимает, как и куда здесь надо смотреть и на что обращать внимание. На первый взгляд местечко похоже на «Дом страха» из самого обычного парка развлечений. Пыль, декорации, тусклый свет. Вот сейчас скрипнет дверца шкафа и из него вывалится скелет.       Она подбирается ближе, отодвигая маску мальчика, присматривается к магии. Ну, что ж, тут даже серьезных проклятий нет. Так, лёгкая страшилка, лёгкий обратный отвод глаз, заставляющий присмотреться к некоторым вещам. Даже высушенная рука — не проклятая, в смысле, не проклятая чем-то серьезней мелкого заговора на неудачу, от которого, самое большее, споткнешься и ногу ушибешь. Вот к этой руке Джори и ведёт свою маску. Какой мальчишка устоит перед таким экземпляром?       Но краем глаза она замечает что-то знакомое сквозь мутное стекло витрины — и, повинуясь чутью, медленно отступает. Что-то внутри подсказывает ей: героя Гарри не должны видеть в подобном месте, и тем более, не должен видеть кто-то из важных людей. Но одновременно с этим внутри нарастает сомнение: кто же из важных людей по таким местам со своим лицом ходит? Да еще с детьми.       И, кстати, о детях…       Наверное, будь мальчик Гарри настоящим мальчиком, он бы ничего не заметил. Ну, волосы блондинистые, ну, острый нос… Малфой и Малфой, чего там к нему присматриваться!       Но по настоящему-то она была девочкой! И конечно же, не могла не присмотреться к симпатичному мальчику, пусть он и вел себя порой как придурок.       Мальчик Гарри никогда бы не заметил, не то, что несоразмерное количество гладящего зелья на волосах — как будто тот, кому никогда не приходилось им пользоваться, решил, что чем больше, тем лучше, и избыток зелья застыл стеклянистыми потеками у висков. Тем более Гарри никогда не обратил бы внимания на цвет: вместо легкого золотистого блеска прелая солома; и нос длиннее, чем надо, и подбородок более узкий, и разрез глаз другой… да и выражение лица какое-то слишком наигранно-презрительное, как у бывшей одноклассницы Линды Купер, когда она в школьном театре злую колдунью играла.       Словом, вместо обычного Малфоя получилась карикатура.       Интересно, как это сделано? Джори знала о зелье, меняющем облик — покуда мальчик Гарри играл в плюй-камни с другом Роном, она внимательно прислушивалась к разговорам в гриффиндорской гостиной, да и справочники листала, запоминая то, чего не замечала ее маска. Но тут, похоже, было не зелье, идеально копирующее облик, и похоже, не чары, заставляющие человека казаться не тем, кто он есть.       Может быть, просто нашли кого-то похожего, да предложили подработать? Мало ли нищих мальчишек, которые за пару сиклей не то, что в гриме прогуляться согласны, но и…       С такими размышлениями Джори медленно отступает в так удобно отгороженный угол, к старому шкафу, от которого веет защитой и уютом — самое подходящее убежище для мальчика, выросшего «в чулане».       Всё происходящее напоминает представление и им же и является. Наблюдать за неумелой игрой актёров и попытками «продать непродаваемое» не скучно лишь благодаря владельцу лавки, подыгрывающему изо всех сил. «Малфой-младший» гнусавит, пытаясь изображать изредка проскакивающий у настоящего Драко французский акцент, занудно жалуется на гриффиндорского героя, в то же время жадно оглядываясь, и конечно же, замечая сушеную руку. «Малфой-старший» надменно и медленно тянет слова, и получается примерно так же, как в школьных постановках: выразительнее! Еще! Еще!       Джори подправляет свою маску, добавляя капельку азарта. Вот так, это же новые тайны!       Фальшивый Малфой идет вдоль прилавка, рассматривая товар. Другой фальшивый Малфой перекидывается репликами с продавцом, шуршит длинный свиток… и когда все заканчивается, она выбирается из шкафа и спешит к выходу, оглядываясь напоследок и жалея, что приходится уходить. Странное чувство охватывает ее при виде старой вывески: как будто она, весь день проходив в жестких и тесных туфлях, наконец-то сняла их и надела удобные мягкие тапочки.       Хорошее место, хоть и выглядит подозрительно. Надо будет как-нибудь зайти сюда просто так. Потолковать с этим типом, мистером Борджином… по крайней мере, он нравится Джори больше, чем натужные попытки тех двоих изображать темных магов.       Настоящему темному магу нет нужды что-то изображать.