Ковыль цветущий

Райвель спал плохо, а под утро ему приснился старый сон, потерянный им где-то в юности: широкие, как ладони Ирвина, листья над головой, свежий запах меда и молока. И шепот чьих-то счастливых и наглых губ прямо у уха. Любимый прежде, в прошлой жизни, сон. Он проснулся и умывался в зловещем молчании, пытаясь скрыть свою эрекцию от Эрена, Ханджи и прочих раздражителей, но сон преследовал его, скручивая и ломая голову изнутри, чтобы, наконец, застыть и осесть белесыми каплями на чистом нижнем белье. Такого простить Райвель не мог даже самому себе, но пришлось ждать до завтрака, потому что по уставу утренний туалет ровно девять минут. На десятой минуте Райвеля ждал сюрприз. Вместо погибшей Петры ему прислали нового помощника. Точнее, помощницу. Еще точнее, она пришла сама. - Акерман, - коротко представилась она, вытянувшись по струнке – но все равно немного небрежно, будто бы низкорослый капрал не мог заметить этого. Потом опустила глаза, стараясь не выдавать своего волнения или лихорадочного возбуждения. За ее спиной небрежно громыхнула дверь и раздались голоса – лучшая выпускница пользовалась популярностью, а после того, как слухи о ее родстве с титаном просочились в массы, и вовсе стала популярной. Райвелю захотелось подойти и поднять ее голову за подбородок, чтобы прочесть по глазам, что сулит ему новое знакомство, но почему-то он не решился на это. Девчонка младше на десять лет, выше на несколько дюймов – и волосы у нее блестят как шелк, когда она двигается – так блестели мокрые от крови улицы Троста, так блестели глаза умирающих титанов… - Ничего хорошего, - ответил он сам себе, вспомнив, что она была в зале суда, где он с удовольствием потоптался по смазливому личику мальчишки, - Кто тебя прислал? – спросил он, чтобы как-то сгладить минуту молчания. Сперма на трусах неприятно холодила кожу, выводила из себя – Микаса ходила сейчас по краю, вопрос ее пребывания в его отряде висел на волоске. - Я сама попросилась, сэр, - спокойно ответила она, с тоской глядя в сторону двери, за которой от нее прятали Эрена, - Буду рада служить вам. То, что она действительно будет рада, он понял сразу. Но виду не подал. Она могла бы улыбнуться, чтобы сгладить ситуацию, но предпочла стоять так же, навытяжку, и, наверное, в мыслях разбивать ему губы, нос… Видеть Микасу – удовольствие для мужских глаз, но такого счастья Эрену он не доставит, не заслужил титан и не заслужит уже. - В разведывательном отряде такие как вы нужны, - бросил он ей через плечо, выходя из комнаты, - А в королевской страже еще нужнее. Повидайте Эрена и уходите. Чтобы до завтра вас тут не было. Райвелю внезапно стало хорошо и спокойно, как в короткие часы покоя перед бурей – ненавистью он когда-то уже жил, ею и питался. Высохшая сперма стягивала кожу – взгляд Микасы не предвещал ничего хорошего. Ожидаемо. Завтра наступило не сразу. Сначала был вечер, полный воплей Эрена, запахов свежей выпечки и абсолютного нарушения устава и дисциплины. Без пяти минут титан пытался ненавязчиво уклониться от опеки своей сестры, сама сестра пыталась настойчиво и местами агрессивно уклониться от исследований Ханджи и ухаживаний доброй половины отряда. И где-то в углу комнаты сидел уставший от долгих бесед с начальством и подчиненными Ирвин, задремавший под всеобщий гвалт. Капрал зашел не сразу, постоял пару минут за дверью, слушая, как смеется отчаянная одинокая Ханджи и как просит Микасу оставить его в покое счастливый Эрен. - Зависть – плохое чувство, - подумалось капралу, впервые в жизни жалея, что его сон не посмели прервать. В узкой щели приоткрытой двери он видел, как низко склонялась над Эреном Микаса – как заботливо трогала взъерошенные волосы брата, как еле скрывала сдержанную улыбку. У самого Райвеля в отряде бывали женщины, влюбленные или просто одержимые, некоторых он старался не замечать, других укладывал в постель – все они служили тут, все поднимались с его постели еще до зари и у каждой в глубине души таилась одна только мысль, заветная и неразрешенная уставом и законами жизни: выжить и остаться с ним. Глядя на Микасу, ему казалось, что он снова видит ту же картину – она пришла сюда не только за призрачной свободой или желанием спасти людей за своей спиной, она пришла сюда и за личным счастьем, и больше всего на свете ему хотелось это счастье разрушить. - Акерман, если вы тут, сделайте милость, - сказал он, не входя в комнату, - Покажите новобранцем, как следует собирать и разбирать привод в королевской охране. Йегер, на пост. Отдых закончен. - Как обычно жесток и груб, - нашлась Ханджи после мгновения полной тишины и непонимания, - Не переживайте, Микаса, новобранцы у нас талантливые. Я вам все сейчас покажу… - А если я покажу, как привод собирают в разведывательном отряде? – внезапно коротко и обрывисто спросила Микаса, не оборачиваясь на капрала, - Если покажу… - Если покажите, они, наверное, запомнят, - ухмыльнулся он, - Йегер вот запомнил. Выбора у него не было. Она прошла мимо, до Райвеля донесся слабый запах лимонника и вербены – недорогие духи, которыми сейчас пользовались все девушки в отряде. Сквозь этот женский аромат он почувствовал отчаянье и боль очередной осознанной утраты – месяц назад Петра вставала с его постели до рассвета и уходила в потемках, чтобы не разбудить. Оттуда она и не вернулась, оставив любимого начальника совсем одного. Какое право имела эта выскочка Акерман просто взять и прийти в его отряд, чтобы попробовать стать счастливой? Если у капрала Райвеля не получилось, разве есть шанс у нее?.. Шансов у нее не было. Вообще. И мозгов, по-видимому, тоже, потому что уже через час каждый в его отряде после долгих попыток и тренировок под руководством лучшего курсанта отлично умел разбирать и собирать привод устройства маневрирования. Проблема была только в том, что все тренировки проводились на приводе самого капрала. К утру, когда Микаса должна была уйти, привод был безнадежно сломан. Тот самый, который выносил хозяина из нескольких десятков передряг… Тот самый, за который в последний раз слабо цеплялась рука Петры… Тот самый. Первый и единственный. - Твои благие намерения я учту, - сказал он ей на прощание, - А ответственность возьмет на себя Эрен, он твой брат и он мужчина. Ни один мускул не дрогнул на ее бледном лице, когда она снова размотала и тщательно разгладила алый шарф, пряча в нем тонкие ладони, хрупкие, как у принцессы. - Я выполняла ваше распоряжение, - спокойно сказала она, отдавая ему – так же небрежно – честь, - Стало быть, виновны только вы, господин капрал. Она обернулась у двери, стараясь охватить взглядом каждую его черту – и впервые улыбка осветила ее безудержно красивое лицо. - Возьмите же ответственность, - бросила она, - Вы мне не брат, конечно… Но вы мужчина. Так ведь?.. В королевской охране я буду помнить вашу милость. Райвель пригладил волосы ладонью – не такой большой, как листья во сне, и задумался. Перед глазами пронеслись искаженные в агониях лица титанов, счастливый Эрен и некрасивое маленькое тело мертвой Петры, совсем не такое, какое он обнимал и ласкал в единственную их ночь. Холодно и пусто было в мире людей, которые оказывались хуже гигантов, и гигантов, которые оказывались людьми. Микасе стоит повзрослеть, если она собирается бросить миру вызов, или постараться забыть обо всем – ни то, ни другое она, конечно, сделать уже не сможет, дура. Вот только думать о том, что, возможно, в следующий раз она будет лишена возможности встать с теплой еще постели и уйти в темноту, счастливой хотя бы на несколько часов, ему показалось совсем кощунственным. - Пошлю петицию, чтобы прислали ее официально, - сказал ему за завтраком Ирвин, - Сильная девушка. Здесь она будет кстати. - Согласен, - спокойно соглашался с ним капрал, вспоминая, как красиво блестят ее волосы на ветру – так блестят мокрые от крови улицы Троста, так блестят глаза счастливой женщины.