О предназначении

Сьюзен Певенси закрыла дверь и устало бросила сумочку на столик перед зеркалом. Только что она вернулась с очередной вечеринки. Ее жених, Генри, молодой адвокат из очень хорошей семьи, весь вечер не отходил от нее, успев порядком утомить. Не то чтобы Генри ей не нравился. Он был молод, красив, ему прочили блестящее будущее. А главное, он ее любил. Сьюзен это знала. Если бы ее спросили, любит ли она своего жениха, она бы ответила утвердительно. А потом, подумав, пожала бы плечами. Она хорошо к нему относилась. Но вот любила ли… Пожалуй, Сьюзен не хотела об этом думать. Она прошла в комнату, включила свет и села на диван. Ее жизнь кардинально изменилась с тех пор, как она навсегда покинула Нарнию. Сьюзен больше не жила с родными, почти не общалась с семьей. Особенно после возвращения Люси и Эдмунда из их последнего путешествия в волшебную страну. Сложно было видеть их одухотворенные лица и слушать восторженные рассказы. Теперь она понимала, каково это – быть изгнанной из рая. Скорее всего, она справилась бы, как справлялись Питер, Эдмунд, Люси, а теперь еще и Юстас. Если бы не одно обстоятельство. Сьюзен с детства не любила сказки о прекрасных принцах. Потому что понимала: их не бывает. Бывают сыновья королей, наследники престолов. А прекрасные принцы – это из области чудесного. И даже годы правления Нарнией ее не переубедили. «У тебя завышенные требования», – говорила ей Люси, когда королева Сьюзен отвечала отказом на очередное предложение руки и сердца. Сьюзен только усмехалась: сама Люси замуж тоже не больно торопилась. У монарха должны быть ясная голова и спокойное сердце – и в государстве будет царить мир. В этом Сьюзен была совершенно уверена. Она чувствовала себя хозяйкой своей судьбы. Однако у судьбы оказалось свое мнение на этот счет. Когда принц Каспиан, растерянно оглядывая их, пришельцев из далекого прошлого, остановил свой взгляд на Сьюзен, ее сердце сладко замерло. Он смотрел на нее прямо, не смущаясь, и, кажется, не мог отвести глаз. И был тем самым совершенно невозможным, абсолютно сказочным принцем. Сильным, смелым, благородным. И по-детски наивным. Сьюзен устало провела ладонями по лицу. Этот воин, так храбро бившийся с врагами, как он смотрел на нее… Как мальчик на рождественскую ёлку. Сьюзен усмехнулась сравнению. Звучит странновато, зато подходит. В этом взгляде были восторг, благоговение и робость. Она тоже была для него чудом – сказкой, в которую он безоговорочно поверил. И в которую, поддавшись, рискнула поверить и Сьюзен… Какая же это была ошибка. Нельзя верить в сказки: они имеют свойство заканчиваться. Девушка поморщилась от неприятных воспоминаний. Они должны жить в своем мире, сказал Лев. Сьюзен знала с утра. И уже взяла себя в руки. Но Каспиан стоял как громом пораженный. Она видела боль в его глазах и немой вопрос – «почему?» Она старалась быть сильной. Прощаясь, попыталась смягчить удар – для них обоих. Обратить все в шутку. Уверить, что все мимолетно и забудется. И вдруг, глядя ему в глаза, осознала, что ее самоконтроль больше не нужен. К чему он, если они больше не увидятся? И тогда она поцеловала своего принца. В первый и последний раз, вложив в этот поцелуй все несказанное, все, что могло бы быть между ними. А он обнял ее, и мир вокруг словно перестал существовать. Остались лишь двое... А потом Сьюзен ушла вслед за Верховным королем. Не оборачиваясь. Один Аслан знал, чего ей это стоило. И потянулись безрадостные дни, наполненные болью утраты, которая никак не хотела проходить. Скоро последовал еще один удар. Люси и Эдмунд виновато переглядывались. Она хотела услышать их рассказ и боялась. «Никто не затмил твою сестру», – сказал Каспиан. А потом встретил дочь звезды. С каменным лицом Сьюзен дослушала рассказ до конца. Затем извинилась, сославшись на плохое самочувствие, и с неестественно прямой спиной ушла к себе, провожаемая сочувственными взглядами. Только плотно закрыв дверь, она позволила себе упасть на кровать и разрыдаться. «Он предал меня», – билась в ее голове неотвязная мысль. Нельзя сказать, что она не была к этому готова. У Нарнии должна быть королева. Нельзя жить прошлым. Сьюзен все это прекрасно понимала и первая бы ему посоветовала поступить так. И все же… «Он предал меня». С этого дня Сьюзен говорила с братьями и сестрой только на общие темы. Их сочувствие убивало ее. Если заговаривали о Нарнии, она либо срывалась на крик, либо уходила под любым предлогом. Скоро родственники свели общение с ней к минимуму. Ей не было жаль. Она продолжала жечь мосты. Надо было все забыть. Убедить себя, что не было той страны. Научиться, научиться, научиться жить в этом мире. Начать жизнь заново. Ей это удалось. Уступая настоятельным просьбам дочери, родители сняли для Сьюзен отдельную квартиру. Вскоре она задалась целью поступить в Оксфорд, начала усердно заниматься и, ко всеобщему удивлению, поступила. «Силы воли ей не занимать», - довольно поговаривал отец. Оксфорд означал полную смену круга общения и начало долгожданной новой жизни. Чтобы добавить в унылое существование красок, она стала покупать яркие наряды. Чтобы избавиться от гнетущего одиночества, завела нескольких подружек, готовых щебетать сутки напролет. Чтобы не сойти с ума от тоски, она стала посещать вечера, устраиваемые однокурсниками. Сьюзен стремительно расцветала, женственность и красота, изысканные манеры и язвительные остроты делали ее популярной. Ее снова называли королевой – королевой вечеринок. Насмешка судьбы… она бы предпочла отказаться от этого титула. И тем не менее ей было лестно слышать его. Сьюзен всегда любила быть в центре внимания. Скоро она познакомилась с Генри, влюбившимся в нее с первого взгляда. Сьюзен не сопротивлялась стремительному развитию их романа, и через пару месяцев молодые люди объявили о помолвке. Родители были довольны: дочь делала хорошую партию. Со стороны Сьюзен выглядела беспечной красавицей, баловницей судьбы. Никто не знал, какие странные фантазии посещали ее порой – о волшебной стране, где звери умеют говорить, о черноволосом юноше, с таким отчаянием смотревшем на нее… Впрочем, теперь, наверное, он уже женат. Да и жив ли... Время в Нарнии течет по своим законам. Она запрещала себе об этом думать. Сьюзен тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и стала переодеваться. «Интересно, для чего я живу…» Этот вопрос часто мучил ее последнее время. Раньше все было понятно – сначала она была просто ребенком. Затем – строгой сестрой и прилежной ученицей. Потом – королевой Нарнии… Кто же она теперь? Сьюзен подошла к окну. Над Лондоном была ясная звездная ночь. «Все, хватит об этом думать, – приказала она себе. – Генри – прекрасный человек. Я выйду за него замуж. У нас будут дети. Все будет просто замечательно». И все же… Если бы она могла попасть туда снова. За окном на черном небе ночного Лондона прочертила огненный след звезда. Сьюзен проследила ее полет и вздохнула. «Интересно, какая она, Лилиандил… Звезда не может быть некрасивой», – подумалось ей. Сьюзен начала распускать свои длинные черные волосы. Почти такие, какие у нее были во время правления Нарнией. «Может, подстричься», – подумала она, подходя к большому зеркалу, в котором отражалась с головы до ног. И вздрогнула: с зеркалом что-то происходило. Оно стало похожим на водную гладь, по которой концентрическими кругами разбегаются волны. Ее отражение расплывалось, таяло, как таяли и очертания комнаты за ее спиной. Сьюзен отказывалась верить своим глазам. Отражение вновь обрело четкость, вот только там, в зеркале, была не ее комната. И человек, стоящий с той стороны, был явно выше, массивнее, чем положено быть ее отражению… Но в его глазах было то же изумление, что и у нее. - Королева Сьюзен? – произнес он неуверенно, как будто не в силах поверить в происходящее. - Каспиан? – задохнулась она.