О предназначении

Следующее утро разбудило Люси тонким золотым лучиком, гуляющим по ее лицу. Она села в кровати, потянулась. Судя по всему, было еще совсем рано: в замке царила сонная тишина. Но самой Люси спать больше не хотелось. Она спустила с кровати ноги, тотчас же утонувшие в ворсистом ковре, и улыбнулась разбудившему ее лучику: - Ну что, малыш, проказничаешь? Тогда пойдем здороваться с солнцем! Она натянула первое попавшееся платье, вышла на балкон и радостно ахнула: внизу, на лужайке, прямо под ее окном лежал, довольно щурясь на солнце, Аслан. - Аслан! Я сейчас! – воскликнула она и стремглав выбежала из комнаты. Наконец-то ей удастся всласть наговориться с самым своим любимым другом. Замок медленно просыпался. Некоторым гостям нужно было уезжать – их отдохнувшие и выхоленные в конюшнях замка кони были запряжены в экипажи и бодро пофыркивали. Для тех же, кто оставался, в малом пиршественном зале накрывали завтрак. Король и королева не показывались – да их скоро и не ждали. Питер и Эдмунд предпочли утренней зарядке разминку на мечах, а после решили позавтракать в парке – там, в небольшой беседке, им и накрыл завтрак прислуживавший во дворце фавн. Намахавшись мечами, братья лениво жевали свежайшие булочки и обсуждали вчерашний вечер. - Интересно, скоро мы увидим Сью и Каспиана? – подумал вслух Эдмунд. - Черт, никак не могу уместить это у себя в голове. Моя сестра вышла замуж за короля Нарнии и остается тут! Любовь у них, видите ли… - Не завидуй, - ответил Питер, закидывая руки за голову и глядя на утреннее небо сквозь переплетенные ветви деревьев. – Значит, это была настоящая любовь. Вспомни, сколько всего их разделяло. И все же они вместе – потому что сам Аслан увидел, что иначе быть не может… - Любовь, говоришь? – хитро прищурился Эдмунд. - А что ты там нашептывал вчера той раскрасневшейся очаровашке? Как там ее? Розалинда, кажется? - Да ну тебя! – чуть смущенно ответил Питер и кинул в смеющегося брата хлебным шариком. Уж нельзя приятно провести вечер, чтоб тебе потом собственный младший брат морали не читал… Зато она сможет рассказывать своим детям, что танцевала с самим Верховным королем. Я ее осчастливил, можно сказать! - Кстати, о счастливых, - проговорил, понизив голос, Эдмунд. – Взгляни-ка, кто сюда идет! Питер обернулся. К ним неторопливо приближались Каспиан и Сьюзен. Даже человек, увидевший их в этот момент впервые, не колеблясь, сказал бы, что это муж и жена. Слишком уверенно лежала его рука на ее талии, слишком доверчиво прижималась она щекой к его плечу. Это были люди, у которых не осталось друг от друга тайн. Они даже прихорашиваться особенно не стали: на Каспиане была простая рубашка, Сьюзен, одетая в зеленое платье с едва заметной вышивкой по краю, заплела свои роскошные волосы в простую косу. На их лицах все еще сохранялось выражение ночной неги, а когда они подошли ближе и поздоровались, Питер и Эдмунд увидели на пальце Каспиана кольцо с ярко-красным рубином. Раньше его точно не было. - Вот, - заметив их взгляды, объяснил он. – Жена подарила. Сказала, что этот камень такой же яркий и пламенный, как ее любовь. Он счастливо рассмеялся и поцеловал сначала кольцо, а потом немного смущенную Сьюзен. - Можно к вам? - спросила она. – Нам сейчас хочется побыть среди своих, гости такие шумные… - Любимая, если они тебе мешают, к вечеру здесь ни одного из них не останется. - Король Каспиан! – засмеялась она и погрозила мужу пальчиком. – Не слишком ли вы безрассудно влюблены? - Несомненно, - страстно прошептал король, целуя жену. Питер с Эдмундом переглянулись. - Влюбленные голубки, - констатировал Эдмунд. - Нам, приземленным существам, не понять. Давай есть, брат-король, им, кажется и хлеб насущный больше не нужен… - Э, нет! – воскликнула Сьюзен, вырываясь из объятий мужа. – Любимый, гляди, мы успели вовремя: эти троглодиты, кажется, решили опустошить все запасы нашего замка! Ну хоть поделитесь тогда. И вся четверка принялась уплетать завтрак с удвоенной энергией. - А вы бы еще позднее встали, - сказал Эдмунд с набитым ртом. – Пришлось бы вам, королевская чета, на рынок идти… - Вот кого долго нет, так это Люси, - задумчиво сказал Питер. Неужели еще спит? На нее не похоже… Взгляните, - сказал Каспиан, - и поднялся. Все обернулись. К ним неторопливо шествовал Аслан, а рядом с ним, положив руку на его роскошную гриву, шла Люси. - Сьюзен, Каспиан, - сказал Лев, когда она приблизились. – Вы счастливы? - Очень, Аслан, - ответил Каспиан. Сьюзен лишь нежно улыбнулась. - Это хорошо, - продолжил Аслан, - но вам пора прощаться с вашими гостями. Улыбка сошла с лица Сьюзен. - Как? Уже?.. - Не печалься, Сью, - сказал Питер, вставая. – Мы же знали это. Мы были готовы. Правда, Эд? - Все хорошее быстро заканчивается, - глубокомысленно изрек Эдмунд. – Вот и булочки… Пожалуй, и правда пора идти. Однако от Сьюзен не укрылось, как он расстроен. Она бросилась к нему и обняла, едва сдерживая слезы. - Ладно, будет тебе, Сью… - неловко успокаивал ее брат. – Нам правда пора. Там мама и папа… - Да, - отпустив Эдмунда, сказала королева. – Конечно… Питер! – Обратилась она к старшему брату. Ты не мог бы передать это Генри? Она вытащила из-за ворота платья записку и вручила Питеру. - Конечно, не сомневайся, - серьезно ответил он. - Как я понял, - прозвучал голос Льва, - король Эдмунд сделал много фотографий? - Да, Аслан, - поспешила объяснить молчавшая до тех пор Люси. - Это для наших родителей… - Хорошо, - проговорил Аслан. - Это правильно. Пожалуй, я смогу немного помочь вам убедить их в том, что Нарния существует. Он легонько подул, и в воздухе, прямо перед ними образовалось овальное «окно», по ту сторону которого все увидели мистера и миссис Певенси, мирно пивших чай на своей уютной кухне с ситцевыми занавесками. Вернее, они мирно пили чай до того момента, как в их кухне образовалось странное завихрение воздуха, заглянув в которое, они увидели незнакомую местность и своих детей в странной одежде. И – о ужас – с ними был лев! Чашка мистера Певенси замерла в воздухе, кусок пирога выпал из руки его жены. - Мама, папа, это мой муж! – закричала Сьюзен, осознав, что это ее последний шанс попрощаться, и схватила за руку Каспиана. – Я очень, очень счастлива! Окно закрылось, все перевели дух. - А теперь вам действительно пора, - сказал Аслан. – Вам многое предстоит объяснить вашим родителям. И последнее, - добавил он, и все уловили намек на улыбку в его золотистых глазах. - Люси была права. Вы все действительно еще встретитесь. Он снова подул – и через мгновение Каспиан и Сьюзен остались у беседки одни. - Ну что же… пойдем, - после продолжительного молчания сказала Сьюзен, и они с Каспианом, обнявшись, побрели к замку. Эпилог Полиция Лондона не смогла, как ни старалась, найти ни следа пропавшей Сьюзен Певенси, студентки гуманитарного факультета Оксфорда. Об ее исчезновении заявил жених девушки, Генри Маккензи, и, учитывая связи его семьи, за дело следовало взяться со всей серьезностью. Но единственная улика – записка, найденная Генри в почтовом ящике, - ни к чему не привела. «Генри, - говорилось в ней, - я встретила человека, которого давно и сильно люблю. Я выхожу за него замуж. Пожалуйста, не ищи меня – все равно не найдешь. Сьюзен». Графологическая экспертиза подтвердила – это действительно почерк пропавшей. Но дальше дело не продвинулось. Не привели ни к чему и допросы членов семьи девушки. Братья и сестра виделись с ней крайне редко и вообще не были в курсе ее жизни. Мать, правда, сказала, что недавно раздался странный телефонный звонок, она взяла трубку, голос был вроде дочери. Сьюзен сказала, что вышла замуж и очень счастлива – и повесила трубку. Отец заявил, что ничего не знает. Все это, а также слухи о невероятной красоте исчезнувшей Сьюзен Певенси побудили полицию сделать следующий вывод. Скорее всего, девушкой увлекся какой-нибудь восточный магнат-миллиардер и увез ее – видимо, по взаимному согласию. С них, с этих миллиардеров, станется и телефонный звонок организовать так, чтобы он не прошел через лондонский телефонный узел. А относительное спокойствие членов семьи свидетельствует о том, что им известно больше, чем они говорят, и, стало быть, с девушкой все в порядке. Вот так дело об исчезновении Сьюзен Певенси отправилось пылиться на самую дальнюю полку в отделении Скотленд-Ярда. Разумеется, мистер и миссис Певенси не пересказали полиции фантастических бредней, которые в один голос несли их дети. Хотя то странное видение в кухне все-таки поколебало их уверенность в том, что их разыгрывают. А после того как Эдмунд проявил фотографии, родители и вовсе перестали понимать, что им обо всем этом думать. Интересно, что Аслан на всех фото получился в виде чистейшего света, принявшего форму льва. Альбом, куда любовно вклеены все нарнийские фото, лежит на верхней полке – от греха подальше. Однако миссис Певенси иногда достает его, открывает, пролистывает и останавливается на той фотографии, где ее невероятно красивая и счастливая дочь стоит под руку со своим красавцем-мужем. И миссис Певенси гладит дочь по лицу, и слезинка бежит по ее щеке, и она спрашивает про себя: «Счастлива ли ты, Сьюзен?». К ней подходит Люси, обнимает и шепчет: - Не плачь, мама. Мы ее еще увидим. Он обещал. Мистер Певенси заглядывает в этот альбом еще реже. Но когда он смотрит на фото молодоженов, то сосредотачивает внимание на молодом человеке. Пристально вглядывается в его лицо, пытается прочитать по чертам характер… «Делаешь ли ты мою дочь счастливой?». Мистер Певенси качает головой и снова прячет альбом на верхнюю полку. Каспиан, разумеется, этого вопроса не слышит, но старается, как может. Он готов выполнить любую прихоть жены – благо, она разумная женщина, а не то он бы ее в конец избаловал. Жители страны тоже обожают королеву – старые нарнийцы предпочитают записываться на прием именно к ней, зная, что их выслушают, успокоят и неизменно примут верное решение. Аслан был прав: постоянное присутствие рядом любимой женщины сделало Каспиана спокойнее и мудрее, так что он вполне оправдывал свое прозвище – Миротворец. Итак, королева Сьюзен Великодушная сидит на троне рядом со своим королем. Совсем недавно она узнала, что носит под сердцем первенца – и платья стали чуть свободнее. Каспиан на седьмом небе от счастья и уже придумывает имя будущему сыну, хотя королеве почему-то кажется, что это будет девочка. Сьюзен больше не задается вопросом, зачем она живет. Разве не очевидно? Она – королева Нарнии, в которой нуждается ее народ, жена любимого человека и мать его будущих детей. В этом и есть ее предназначение.