Безымянные

Восемь часов. Утро. Гребаный понедельник. Поспешно встав с кровати, я начал заниматься тем, на что потратил много дней, прежде чем привыкнуть: умываться так, чтобы моё лицо сверкало от бодрости, чистить зубы, хотя я не люблю это делать, и аккуратно надевать только вчера выглаженные вещи, а не то — уволят, из-за непорядочного вида, из-за плохого настроения или из-за того, что я сегодня насыпал чуть больше сахара, чем обычно. Самая обычная практика офисов и всего, что с ними связано. Я знаю, что живу в чем-то заколцованном. В жизни. Я живу, или существую. Каждый день для меня похож на предыдущий. Все как обычно, как всегда, как вчера и как завтра, как каждую неделю, месяц или год. И ничего в этом нет плохого — я зарабатываю, веду активную игровую жизнь, просаживаю свои кровные в бесполезный игровой мусор, а затем радуюсь новому герою. К чему это я? Собравшись и, уже приготовившись к новой неделе и к новым проблемам компании, я вышел из своей маленькой комнатушки-квартиры и направился вниз по этажам, дабы выйти и вдохнуть свежий воздух, а затем, как я и заметил, пойти на работу. Я шел так же, как и на прошлой неделе, казалось, ничего не изменилось, но внезапно мне показалось странным, что в это время не вышел мой сосед, чтобы попрощаться со мной, ведь он прокрастинирует у своей матери, но я не сужу его, не вышел знакомый мне серый кот, который просил у меня корма каждый раз, как я уходил в магазин. Не понимаю, как он узнает это. Выйдя на другую улицу, я все же понял, что не так. Люди. Их не было. Не то чтобы их было много в этом неблагополучном районе, ведь жителей тут и правда мало, однако на улице не было слышно ни машин, ни монотонных разговоров, а лишь обреченную жуткую пустоту и тишину, в которой я, кажется, слышал своё сильно стучащее сердце. Сильно не придав этому значение, я направился к остановке, где меня должна была ждать моя пятьсот двадцать девятая газель… Прошло около получаса, я начал опаздывать на работу, глядя в свои часы, просматривая лево и право каждый раз, когда, казалось мне, слышал газель. Её не было. Она точно приходит в это время, именно тогда, когда я сюда прихожу! Но её нет! Я же опоздаю, а если опоздаю больше чем на два часа, то меня могут уволить! Да даже после часа компания меня вышвырнет из моего офиса. Я начал бежать. Бежать со всех ног, придерживая портфель и весеннюю шапку, хотя и был март. Я не замечал ничего. Даже если бы уту были люди, я бы, как и положено при сильном страхе опоздания, даже бы не дрогнул, однако, все же добравшись довольно вовремя на работу, я не увидел ни офиса, ни людей, ни как такового города. Я смотрел туда, где должно было стоять здание, но его не было. Ни в левой, ни в правой стороне, ни вверху, ни внизу не было земли. Из-за облаков, которые оставались в своем положении, начали появляться цифры. Как будто я смотрел в двоичный код. Ничего не понятно. Некие лучи и линии из света и тени образовали лишь очертания этих самых многоэтажек и небоскрёбов из цифр, лишь очертания машин, которые, по идее, должны были здесь стоять, а главное… людей. Люди показались мне очень странными: они были прозрачны и как бы неосязаемы — я не мог их коснутся, они проходили сквозь меня, не обращая на меня внимания или не видя меня вовсе. Они были сотканы из этих цифр. Я заметил рядом стоящую такую же прозрачную собаку и она смотрела на меня, поворачивая голову туда-сюда и нюхая меня. Эта дворняга, с которой я немного играю, умеет выполнять команды, за которые я кормил её. Понюхав меня ещё, она начала играть со мной, но все её попытки увенчались лишь тем, что она пролетела сквозь меня. Почему она меня видит? Почему другие не видят меня? Где я? Который час? Меня охватил уже не тот страх опоздать на работу или добиться своего увольнения. Нет, это был настоящий животный страх, будто на меня смотрит тысяча голодных до смерти гепардов, в то время как я — одинокая газель — лишь жду того, что меня в любой момент могут загрызть. Как зайчик в лапах огромной лисы, я лег на тротуар и впервые за долгое время заплакал. Зарыдал, как будто меня ударили длинной палкой, боль подступала от мозга до костей — она пронизывала меня всего, всё моё сознание, в клетке которого я чувствовал себя рабом этой неизвестной шутки, лишь бы не видеть больше ни себя, ни этот гребаный понедельник. Меня коснулась чья-то большая, одновременно мягкая и очень увесистая лапа. Я взглянул вверх и увидел животрепещущую картину: вокруг меня собралось около трех существ. Змеи, которым добавили очень много меха. Они смотрели на меня и в их глазах я видел спасение и, в то же время, бесчисленное количество желания убивать и разрывать мою плоть вплоть до костей и порошка моих органов, смешанных с дерьмом и кровью из моего горла, в котором торчали их лапы и мерзкие, извилистые языки. Как будто они хотят и помочь… И убить. Боги, создатели всего этого непонятного и неизученного феномена, я осознавал себя, но продолжал рыдать, испытывая дикий дискомфорт, сдерживая себя, лишь бы не выплеснуть на них свою рвоту. — `×`N`M'7`V `C 8`×81t$ tiG12# — y`V'j¸ 1x$`B `×`N`M 9t^`V — — Что? — не успел я сказать, как меня вырвало и я проснулся у себя в кровати… *** Восемь часов. Утро. Гребаный понедельник.