Безымянные

Темный переулок всем известного города Александрит переполнен темными красками своего серого, черного, редко белого, красного, розового и рыжего цветов костюмов сутенеров и портовых шлюх; новоприбывших иностранцев, готовых за каждую киску отдать все блага мира, лишь бы ощутить тот колорит и различия между азиатками и русскими женщинами. В одной из многочисленных комнат отелей и заведений для досуга и проведения в них ночей, молодой парень, косивший под страстную и возбужденную девчонку, присел на мокрое место богатого мужчины, который платил даже за то, что парень танцевал, словно он главная звезда эстрады. — Давай-давай, серая мышка, двигай своими бедрами, если хочешь, чтобы я как следует наказал тебя! Трись об меня как кошка, давай! — властно приказывал мужчина, чуть пришлепывая деньгами по лицу парня. — Как скажешь, сладенький! — парень изо всех сил хотел исполнить приказ его сегодняшнего клиента, но тот дернул его за плечи и положил перед собой, как бы напавши и прижавшись к нему так сильно, что парню стало сложно дышать. Мужчина, явно с нетерпением и вожделением, снял штаны и начал водить перед парнем своим смазанным агрегатом. — Я передумал, конфетка. Сегодня мне нужны не танцы, а кое-что другое… если ты меня понимаешь. — Стоп! Это не входило в мою оплату. Я не собираюсь это делать без дополнительной оплаты… — Я заплачу тебе столько, сколько ты захочешь. — В два раза. В два раза больше, чем я обычно беру за такое. — Как скажешь, зайчик. Ну же! Возьми его так, как позволит тебе твоя глотка, — мужчина начал приближать его так сильно, что тот оказался прямо перед глазами парня. … Я устал. Я устал от своей работы. Я устал от того, что меня называют шлюхой и продажной сукой только потому, что я беру в рот за огромные деньги. Они завидуют! Они завидуют тому, что я стал настолько популярным, что я стал самой дорогой услугой, что мне платят больше, чем им. Они лишь ЗАВИДУЮТ! Они ничего не сделают. — Я ЭТО ЗНАЮ! Кхм. Не нужно выкрикивать это, Слава. Слава — весь из себя славный мальчик, да? Серая мышка, незаметный, карлик, среди гигантов, да? Я им покажу… Я ВАМ ПОКАЖУ!!! Кто? Я? Я? Я СЕРАЯ МЫШЬ? Да я всем здесь глотки поотрываю. — Как рабочий день, Слава? — заметила меня моя подруга на работе, узнавшая, что я сижу в кладовке и ною. Я повернул к ней свое заплаканное лицо с красными глазами и, испачканными тушью, щеками. Сразу отвернувшись от неё, я немного помедлил, прежде чем легонько постучать по полу рядом со мной, приглашая присесть. — Все хорошо, Кать, не беспокойся. Сегодня было чуть труднее, но- — Не ври мне, Слав, — сразу же перебила меня Катя, повернув моё худое и легкое тело к себе. — Что-то ведь случилось, раз ты плачешь? Ну же, расскажи мне, твоей сестренке, что тут за проблема. Сестренка? Да ты мне не сдалась, приемная сестра. Подсадила меня на это работу, а потом просит меня рассказывать ей что у меня не так. Как-будто бы я должен это делать. Мне не нужна её доброта после случившегося. Мне нужны лишь пара бокалов спирта и лапша за три копейки, чтобы забыть этот ужас. Я оттолкнул её от себя и ещё сильнее закрылся руками, взявшись за волосы. Катя похлопала меня по плечам, что-то промямлила и ушла к себе в гримерку. Фух! Вдох-выдох и все в порядке. Все. В. Порядке. — Я люблю свою работу, какая бы она не была. Папа правильно говорил, что любимая работа — это обязательно хлопоты, пройдя через которые, ты познаешь наслаждение, — приговаривал я слова моего отца, пытаясь забыть боль. Старый дурак, надеюсь его прах пойдет на корм рыбам. Мама, зачем ты вообще женилась на таком конченном человеке?! Собрав одежду и умывшись перед зеркалом я вновь взглянул на себя в зеркало. Чистое мальчишечье лицо, чуть веснушчатое, где-то виднелся шрам, а волосы из белого снова стали чуть чернее. За такой внешностью «Славы» нужно следить каждый день по два-три часа, лишь бы не выглядеть так, как я сейчас. Подергав челюсть и закинувши жвачку от неприятного вкуса и запаха, я оделся по-зимнему и вышел из помещения. Снаружи наше здание ничем не отличалось от многих других. Даже граффити здесь были не в новинку, однако внутри это самый настоящий бордель. Максимилиан хорошо заплатил, чтобы помещение выглядело дорогим и роскошным. «Только самый дорогой и элитный обслуживающий персонал!» — заголовок так и блистал на фоне здания. Прижавшись к стене я подумал о далеких звездах и об их красоте. Они такие красочные сами по себе, их свет заставляет кровь стыть в жилах, заставляет почувствовать их изящность и благородство, как северный олень или медведь, на которых смотришь так же завороженно и с неким страхом перед таким величием. Казалось бы, они потухли ещё сотни миллионов лет назад, но их свет до сих пор бодрит моё сердце и заставляет почувствовать себя живее всех живых, даже после работы. Так дурманит и запах хорошего сыра с вином. Оттолкнувшись и поспешив в магазин за сыром и вином, я совсем не заметил, как пошел сильный снег. Настоящая метель, за которой я не видел ничего дальше своего носа или рук. Достав телефон, я направил фонарь с него впереди себя, дабы хоть что-то увидеть перед собой кроме этих назойливых снежинок. Настроение быстро сменилось на некий страх и волнение, ведь таких метелей не было очень давно. Да и с чего бы ей быть? Я стоял в метели, нервно перенаправляя свет то влево, то вправо, надеясь на хоть что-то. Вдруг я почувствовал, что подо мной нет земли. Я уловил еле слышный звук передергивания струн какой-то гитары сзади меня. Обернувшись, я не увидел ни метели, ни земли, ничего. Передо мной лишь красовалось какое-то существо, похожее на дракона или змею с шерстью настоящего йети. Я остолбенел и на миг потерял дар речи, упав то ли на воздух, то ли на что-то твердое, как на землю, и потерял телефон. Кажется, я его выронил, и он исчез. Я немного отодвинулся от существа и чуть было не закричал от ужаса, глядя ему прямо в глаза. Эта тварь источала злобу и смертоносную энергетику, такую, что мне захотелось вырвать из себя сердце, лишь бы отвести взгляд, который был прикован к его глазам и его телу. Оно такое странное, что я только потянул руку, но существо немного отстранила её своими крыльями-плавниками. Кости, кишки, оторванные конечности и половые агрегаты вместе с внутренними соками и выделениями образовали кашу с глазным коктейлем, навевавшим воспоминания об отце и матери, которых подобным образом стёр огромный грузовик. Волосы украшали эту едкую смесь, вместе с моими телом. Моим хрупким телом, с моей бледной кожей и оторванной головой, разрезанным животом, вырванным сердцем из груди, в которой не было ребер и хребта. Они валялись рядом с кроватью, где мою голову поедал жирная женщина с полностью черными глазами. Когда она повернулась ко мне, я проснулся на земле перед магазином. Я держал в руках вино и сыр, рядом стояли прохожие и спрашивали, вызвать ли им врача, пока я вставал. Телу стало очень легко и я, как перышко, поднялся и без объяснений пошел домой. — `×`N`M'7`V c$1[D 5# t7Y`V c1G 35# 85$ t, F — zhU`N j`Bz`V `C 1nE6 = `×`N`M — - — А? — спросил я, обернувшись назад. Никого не было сзади, и я, не обратив на это внимание, пошел дальше. *** Я хочу изменить свою жизнь, прежде всего начав с себя. Кто я в этом обществе извращенцев? Лишь куколка, милый парень, косивший под девочку, лишь бы хорошо платили… Не хочу, не хочу, не хочу больше так. Они пытались мне что-то сказать? Что же? Что я никчемен. Что я жалок. А, может быть, хотели предупредить? Это было странно. Я не успокоюсь, не узнав кто они такие, но, даже спустя недели, я не могу найти ни одной зацепки их существования. Может быть, это глюки, может быть, это потусторонние силы. Уж лучше они, чем эта стая ублюдков борделя. Я хочу и буду менять себя. Я найду работу получше, ведь как ещё мне, прикажете, искать этих тварей? *** — `V'8 1]NY 3j$`B5^ - tiG1`Cz`V -