Unexpected reunion/ Неожиданное воссоединение

      Гермиона чуть ли не прыгала от счастья, когда получила письмо из Хогвартса, только на этот раз не от известия, что она волшебница, а от приглашения выступить перед учениками, поговорить, но не о войне, нет, а о ее карьере, о том, как она оказалась там, где сейчас была — на светящемся пути к тому, чтобы стать следующим Министром магии.       Она не любила хвастаться, но если в ее жизни и было что-то, чем она гордилась, то это своей работой.       Война закончилась четыре года назад. Она заставила Гермиону быстро повзрослеть, так скоро взять на себя ответственность. Это фактически выбило ее из колеи на целый год после войны. На какое-то время она просто потеряла часть себя, ту, кем она была, за что выступала. Без адреналина, бегущего по венам с военных времен, она чувствовала себя опустошенной, одинокой и отчаянно нуждающейся в новом источнике кайфа. Это привело ее к сигаретам, кокаину и к всяким другим плохим вещам. Единственной привычкой, оставшееся с ней и по сей день, были сигареты. Порок, от которого она не могла так легко отказаться.       В тот же год она подхватила молочницу, скорее всего, из-за того, что у нее было слишком много умопомрачительного секса. Она никогда раньше не занималась этим так свободно, это придало ей силы. В каком-то смысле это помогло ей найти путь к новой себе, к Гермионе Грейнджер послевоенного времени — и всё это благодаря усилиям мужчины, а точнее волшебника, причем плохого. Того, что со светлыми волосами, заостренным лицом и очень хорошим языком.       Она была просто женщиной, а он — мужчиной, они удовлетворяли друг друга до потери сознания в течение нескольких месяцев. Это помогло ей выжить, когда она ежедневно перестала бороться с тьмой . Ей очень хотелось исследовать другую свою сторону, ту, что родилась сразу после окончания войны. То, как люди возвращались к довоенным версиям себя, не сильно ее волновало. Она изменилась, как и Драко Малфой, и именно по этой причине они нашли утешение друг в друге. Оба, но по-разному были разрушены и покрыты шрамами. Они неосознанно помогали друг другу собирать себя по кусочкам. Открываясь по-новому, забывая старое.       Это было чисто физически, хотя, конечно, некоторые эмоции были вовлечены, но ни один из них не признался в этом. Как бы там ни было, все закончилось внезапно, когда Гермионе предложили место в Министерстве Магии, а он, в свою очередь, уехал в Шотландию, где фактически взял на себя часть отцовского бизнеса.       С тех пор они не разговаривали. И их обоих это вполне устраивало.       Не то чтобы она когда-нибудь призналась бы в этом, но с тех пор никто никогда не удовлетворял по-настоящему ее. Даже Рон.       Сказать, что она была поражена, когда он вошел в двери Большого зала, одетый в изумрудно-зеленую рубашку, черные брюки и ботинки из драконьей кожи, было бы преуменьшением. Она поперхнулась праздничным шампанским, которое ей предложила Макгонагалл, директриса Хогвартса. Она тихо всхлипнула. Его волосы все еще были белыми, как снег, и он определенно сильно постарел. Его черты лица выглядели менее заостренными, более округлыми. Плечи широкие, ноги длинные.       Возможно ли вообще, чтобы он выглядел так чертовски хорошо?       Она прокашлялась от шампанского, застрявшего в горле, и тут он поймал ее взгляд.       Одного этого взгляда было достаточно, чтобы ее нижнее белье намокло. Эти серые глаза с искорками ледяной голубизны. Она вспомнила, как они выглядели за несколько секунд до того, как он достиг экстаза. Вспомнила, как они приклеивались к ней, когда она раздевалась, и удовлетворенные звуки, которые он издавал, когда протягивал руку между ее ног, чтобы найти ее влажной. Готовую к встрече с ним.       Черт возьми. Это было не хорошо, это было на самом деле очень и очень плохо. Теперь она была респектабельной женщиной, а не потерянной девочкой, какой была в их последнюю встречу, поэтому она выпрямилась и скрестила ноги.       Она ведь еще не была замужем, три месяца назад, когда они с Роном решили вернуться к дружбе, она была одна. Все это было очень болезненно и в то же время освежающе, и это фактически позволило ей сосредоточиться исключительно на своей карьере в Министерстве.       Почему он здесь?       Она почувствовала руку на своем плече. Директриса задумчиво посмотрела на нее, истолковав реакцию Гермионы как нечто совершенно иное. Она знала только плохую историю, которую они пережили вместе, ту, где он издевался над ней и обзывал ее. Она не знала имен, которыми он называл ее, когда она извивалась под ним. О, как он...       Ее мысли были прерваны.       — Я ведь упоминала, что пригласила и мистера Малфоя, не так ли? Ну что ж, я пригласила вас обоих, поскольку у вас есть такие успешные карьеры, в надежде вдохновить наших студентов на интригующие карьерные пути.       — Разве он не работает только на своего отца? — почтительно спросила она. Даже не потрудившись упомянуть, что она ей ничего не сказала.       — О нет, с тех пор как два года назад мистер Малфой работал в своей собственной организации, дипломатические отношения, послевоенные усилия. Вы наверняка слышали о его работе в Министерстве? D.M Unity?       D.M Unity. Конечно, она слышала об этом. Но она понятия не имела, что это был Драко, хотя буквы " Д " и " М " должны были насторожить ее. Дипломатические усилия, предпринятые D.M Unity, были высоко оценены в министерстве, это помогло им во многих отношениях залечить раны после войны. Гермиона была ошеломлена.       Может быть, даже под впечатлением?       Драко отвели место за профессорским столом, подальше от нее. Она выдохнула, но в то же время пожалела, что он не сел поближе. Она поглядывала в его сторону чаще, чем считала нужным, и ни разу не поймала его взгляда.       Что. За. Черт.       Конечно, они никогда не претендовали на дружбу или романтические отношения. Но они были близки во многих отношениях, и за это она, по крайней мере, заслуживала вежливого кивка. По крайней мере.       Макгонагалл, будучи директрисой, приветствовала ее и Драко в Хогвартсе и объявила, что каждый из них будет говорить о своих соответствующих носителях перед праздником Хэллоуина в субботу. Гермиона приехала сегодня, в четверг, и должна была остаться до воскресенья.       Гермиона посмотрела на море студентов, и на мгновение ностальгия сильно ударила ее в грудь. Было время, когда она сидела там, за гриффиндорским столом, полная мечтаний и надежд, которые были омрачены надвигающейся войной и угрозой ее жизни, жизни всех, кто был ей дорог.       Она проглотила комок в горле. А еще она помнила последнюю битву, то время, когда она видела потерянные жизни, расставленные рядами, которым, казалось, никогда не будет конца, прямо на полу, где теперь отдыхали ноги учеников. Это казалось абсурдным, она почти хотела вырвать и заплакать одновременно.       Она никогда не думала, что сидеть за профессорским столом в Большом зале может быть так эмоционально. Когда ужин закончился, она почувствовала себя опустошенной и поспешила на улицу за давно просроченной сигаретой.       Гермиона уселась на скамейку, по большей части скрытую от любопытных студентов, и закурила сигарету. Как только она почувствовала, что никотин достиг ее головы, спокойствие охватило ее, и она почувствовала, что наконец-то может дышать снова.       Образы вспыхнули в ее голове. Его образы. В тот раз они сделали это перед большим окном в его лондонской квартире, а в другой раз он связал ее и сделал ужасные вещи своим языком. О боже, этот язык.       — Я так и думал, что найду тебя здесь, — Драко усмехнулся, увидев ее. С озадаченным видом она отчаянно затягивалась сигаретой. Ее каштановые вьющиеся волосы были приручены и блестели. Веснушки на ее носу соблазняли его, вызывали желание поцеловать ее в нос, вдоль подбородка, ниже…       Он рассеянно облизнул губы. Гермиона Грейнджер. Она выглядела старше, более зрелой в черном подходящем платье и разумных каблуках. Она была зрелищем для воспаленных глаз.       Однако Драко не был уверен, он слышал, что она покончила с Уизелом, и, честно говоря, это удивило его и в то же время не удивило. Ему было интересно, мог ли рыжеволосый мерзавец заставить ее стонать так же, как он. Он сомневался в этом.       О, он знал, что она будет там, и это была одна из причин, почему он так вежливо принял приглашение Макгонагалл. Честно говоря, это была единственная причина.       Ее карие глаза смотрели на него, потрясенные, довольные? Он вспомнил другие моменты, когда ее огненные карие глаза смотрели на него. Потом длина между его ног дернулась.       «Держи себя в руках», — приказал он себе.       Гермиона поняла, что не ответила ему, она была занята тем, что тонула в его глазах. Она прочистила горло и отбросила сигарету в сторону. Прикусила нижнюю губу.       — У меня комната в «Трех метлах», — сказала она, слова лились из ее рта, очевидно, приглашение, звучащее неправильно из ее рта. В конце концов, она возросла до должности Министра Магии. Но то, как он смотрел на нее, его глаза. Они излучали чистую похоть, и она была полностью за это.       Ее слова потрясли его. Никакого обмена любезностями? Он быстро решил, что если она хочет пойти именно этим путем, то он с радостью пойдет по нему вместе с ней.       — Так совпало, что и у меня тоже, — сказал он и не столько потянулся к ее руке, сколько схватил ее. Трудный. Выйдя за ворота, они аппарировали к парадной двери «Трех метел», и терять время было нельзя.       Они оба хотели одного и того же.