Unexpected reunion/ Неожиданное воссоединение

      Гермиона посмотрела на Драко со своего места на полу. Она была обнажена и стояла на коленях, как он и велел. Он связал ей руки за спиной так крепко, что это уже было неудобно. Она облизнула губы, когда он расстегнул молнию. Ткань, прикрывавшая его эрекцию, была снята. Она очень наслаждалась своим чудесным видом.       Однако у нее было предчувствие, что он не позволит ей играть свободно. В конце концов, это должно было быть ее наказанием. Он приподнял ее подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.       Для Драко не было ничего лучше, чем иметь Гермиону со связанными руками и на коленях перед ним. Полностью в его власти. — Знаешь, — он разочарованно покачал головой, — из-за того, что ты сделала, я никогда не услышу, чем это закончится. — Он вздохнул. — Жеребец – это прозвище для того, кто мягкий, нежный, — его глаза были пустыми, холодными, — я ни то, ни другое, — сказал он с ударением на каждом слове, раздвигая ее колени ногой. Его взгляд был таким пристальным, что ей было трудно смотреть ему в глаза. Она практически чувствовала, как гнев и смятение вырываются из него с каждым произнесенным им словом.       Все ее тело напряглось.       Черт, теперь она была в беде.       Он убрал ее волосы за спину. — Ах, такая красивая, но что-то не так с этим видом, — он мрачно улыбнулся, — ты выглядишь такой чистой.       Ее сердце теперь билось где-то в горле, и она была уверена, что если бы он посмотрел, то увидел бы, как оно колотится под кожей. — Но тебя не будет, когда я закончу с тобой, — усмехнулся он, слегка склонив голову набок, как будто уже мог это представить.       Она почти потеряла дар речи, когда он ударил ее своим членом. — Тебе это нравится? Чтобы с тобой обращались как со шлюхой, которой ты и являешься? — Да. — Это прозвучало слабо даже для нее, но, по крайней мере, она говорила правду, перестраховываясь. Не было бы смысла рисковать дополнительными наказаниями. — Мм... Хорошо. Я собираюсь трахнуть твой рот сейчас, и когда я кончу тебе на лицо, я хочу, чтобы ты поблагодарила меня. — Он внимательно наблюдал за ее реакцией, заметив вызов в ее глазах. О, как бы он хотел, чтобы она попыталась.       Ты что, блядь, издеваешься надо мной? В этот момент она хотела двух вещей: сказать ему, чтобы он пошел к черту, и попробовать его член своим языком. Он наблюдал за ней и, возможно, заметил ее нерешительность, потому что в его глазах светилась опасность. Она чувствовала, как пульсирует ее влагалище, а разум наполняется желанием доставить удовольствие.       Его большой палец провел по ее нижней губе, в то время как остальные пальцы приподняли ее подбородок. — Открой.       Она приоткрыла губы.       Кожа его члена казалась бархатисто-гладкой на ее губах. Она обвела языком его головку, прежде чем взять в рот. Со связанными за спиной руками это было единственное, что она могла сделать. Она наклонила голову и прислушалась к стонам удовольствия, вырывающимся из него, обостряя слух, чтобы запомнить, что ему нравилось больше всего. Он накрутил ее волосы вокруг своей руки, чтобы успокоить ее голову, а потом она больше ничего не могла сделать, потому что он трахал ее рот.       Бесспорно, он видел эту конкретную фантазию в расщелинах ее разума. Она подавилась, и ее глаза начали слезиться. Непристойные звуки вырывались из ее горла.       Когда он наконец вытащил ее, она судорожно глотнула воздух и упала вперед, ей повезло, что его ноги были там, где были, иначе она была бы лицом вниз на полу.       Она осмелилась взглянуть на него и увидела снисходительную улыбку, играющую на его губах. — О, прости, тебе не нравится твое наказание? — Он определенно издевался над ней. Последовавший за этим смех заставил все ее тело напрячься; он только начинал. — Посмотри на меня, — сказал он требовательным и холодным голосом.       Она изо всех сил попыталась выпрямить спину. Драко заметил, что ее глаза уже наполнились водой, ее расширенные зрачки молча умоляли его о большем. Его взгляд переместился на ее губы, и там он увидел едва заметную скрытую улыбку, говорящую ему, что ей нравится унижение этого поступка. Драко дал ей несколько секунд, чтобы перевести дыхание, когда его член снова коснулся ее губ, она открыла рот, как хорошая шлюха, какой он ее знал.       Он почувствовал, как ее челюсть расслабилась, позволяя ему проникнуть глубже в ее горло.       Он был готов взорваться не только от того, как приятно ощущалось ее горло вокруг его члена, но и от того, как она смотрела на него, как давилась и боролась за дыхание, пытаясь доставить ему удовольствие. Он продолжал трахать ее горло, двигаясь быстрее, наслаждаясь звуками ее борьбы. Когда он почувствовал, что находится на грани удовлетворения, он вышел, погладил себя до конца с низким рычанием. Мерлин, он уже тысячу раз мечтал кончить ей на лицо. Он смотрел, как его сперма покрывала ее, как она стекала по ее подбородку. — Спасибо, — послушно сказала она.       Она никогда не казалась ему красивее, чем в тот момент. — Черт, ты выглядишь потрясающе, — сказал он, не в силах остановить похвалу, которую она заслуживала услышать. Без его необходимости требовать этого, она начисто вылизала его член. Он одобрительно замурлыкал, его тело расслабилось, когда он спустился вниз.       Он натянул штаны и брюки на место и наклонился. Она сразу же прильнула к нему, когда он развязал ей запястья. — Ты хорошо поработала, — сказал он, в его голосе не было обычной мягкости, потому что он еще не закончил с ней.       Когда Драко не наколдовал полотенце, она не знала, что делать. Собирался ли он оставить сперму на ее лице? Это было унизительно по очевидным причинам, не говоря уже о том, что было неудобно.       Драко увидел, как ее глаза расширились, когда он вытащил ремень из кобуры своих брюк. — И поскольку ты так хорошо справилась, я думаю, что нужно только семь.              Ее взгляд метался между ремнем в его руках и его глазами. — Ты собираешься ... — ее голос затих, и она сглотнула. — Отшлепать тебя этим? — он приподнял бровь, заканчивая ее вопрос за нее. — Да. Ты мне доверяешь? — Она прикусила нижнюю губу, прежде чем кивнуть. — Мне нужно, чтобы ты сказала это. — Он серьезно посмотрел на нее. — Да, я доверяю тебе, — наконец сказала она, и он выдохнул. Хорошо, потому что то, что он собирался сделать дальше, уже заставляло его член дергаться от нетерпения. — Иди сюда. — Он взял ее руку в свою, погладил, чтобы успокоить ее нервы, и повел к обеденному столу. — Чуть не забыл, — сказал он с явным весельем в голосе. Он дьявольски улыбнулся, прежде чем погладить ее по лицу.       Он, блядь, не забыл, в чем она была уверена. Она сжала губы в тонкую линию, и чертов идиот усмехнулся. Тем не менее она подчинилась и положила верхнюю часть своего тела на стол. — Семь, — сказал он. Конечно, она справится с семью. Он шлепал ее и раньше, но никогда так, никогда ремнем. Ее ноги слегка дрожали, и она задавалась вопросом, сможет ли она справиться с этим. Перед первым ударом у нее на языке было стоп-слово, на всякий случай. Что, если она не выдержит этого?       Расслабься, доверься, строго подумала она про себя. Если и был какой-то аспект их совместной жизни в этот момент времени, в котором она полностью ему доверяла, так это в этом. Она вздрогнула, когда ремень коснулся ее, но это было без силы, больше похоже на удар, чтобы она почувствовала прикосновение кожи к своей коже. Она слышала, как в ушах стучит ее сердце. Она закрыла глаза. — Дыши, — сказал он, и она поняла, что остановилась. Мне нужно, чтобы ты посчитала для меня, — она оглянулась на него через плечо и увидела, как он скользнул кожей между пальцами. — Если ты пропустишь счет, я добавлю еще один. — Все это было совершенно очевидно по его тону; он полностью наслаждался этим. Она дала ему понять, что согласна на эти условия, как будто у нее был выбор в этом вопросе. Затем она ждала, и ждала, и когда она собиралась спросить его, какого черта он делает, он ударил ее. — Черт! — завопила она. Острая боль пронзила все ее тело. Место, где ремень соприкасался с кожей, казалось ревущим огнем, который должен был оставить очень красный след. — Один, — сказала она, ее голос был тверже, чем она думала.       Было что-то в отсутствии чистой близости, что соблазняло ее. Когда он отшлепал ее рукой, это не только не достигло такого же уровня боли, это было очевидно интимно. Однако это было втрое интенсивнее, и близость заключалась не в прикосновении кожи к коже, а в самом акте; в ее желании подчиниться и его безжалостном доминировании.       Он не торопился перед вторым ударом, может быть, чтобы дать шоку утихнуть, а может быть, чтобы постоянно держать ее на взводе.       Когда он ударил ее снова, она была полна решимости не кричать. — Два.              После третьего ее голос дрожал так же, как и ноги, а к четвертому она почувствовала, как влага стекает по внутренней стороне левого бедра. Если она когда-либо и сомневалась в этом раньше, то теперь это было доказано. В боли определенно было удовольствие. Ее влагалище сильно пульсировало.       Он ударил ее в пятый раз, но никогда в одно и то же место, разделив их по обеим ее ягодицам. Вся ее задница теперь болела, горела. Она не могла остановить слезы, потому что, хотя это возбуждало ее больше, чем она могла понять в тот момент, это все еще было, несомненно, больно, и то, как он был так молчалив, начинало ее беспокоить.       Шестой был не таким твердым, и он не был направлен на ее задницу, вместо этого ремень попал между ее бедер, на ее набухший клитор. Она заплакала от первоначальной боли. Крик превратился в прерывистый стон, когда чувство тепла начало распространяться внутри нее. Ощущение было чертовски потрясающим. — Шесть.       Когда он ударил ее в седьмой раз, она удивилась, что все еще стоит. Ее ноги дрожали сильнее, чем когда-либо прежде, костяшки пальцев побелели от того, как сильно она вцепилась в стол. — С-семь, — жалобно пробормотала она.       Она вздрогнула, когда почувствовала его руки на своей спине, смягчающие боль и ожог на ее коже. Ее челка прилипла ко лбу, тело было скользким от пота. В ней больше не было ничего чистого.       Драко стащил ее со стола за волосы, его действия были грубыми, но голос был бархатным. — Ты так хорошо справилась, любимая, — сказал он и поцелуями смахнул несколько слез с ее щек. В этот момент его слова и нежность поцелуев были всем, что ей было нужно, чтобы не рухнуть на пол. Он взял ее руку и положил на свою весьма показную эрекцию. — Ты чувствуешь это? — спросил он. Она посмотрела на него глазами, полными вожделения. — Боже, ты идеальная, такая идеальная шлюха для меня. — Она цеплялась за его слова так же, как цеплялась за его тело, и улыбнулась, потому что для нее это был самый ценный комплимент.       Ее рука протянулась по всей его длине, медленно поглаживая его брюки.       Она заметила, как сжались его челюсти и как участилось дыхание.       Он снова был таким твердым. Для нее.       Он поцеловал ее. То, как его язык вторгся в ее рот, можно было воспринять только как проявление первобытной потребности. Он покрутил ее соски между пальцами, обращение было таким грубым, что она заплакала ему в рот.       Драко почувствовал, как его член дернулся, когда она прикоснулась к нему. Его член неприятно пульсировал в штанах с момента первого удара плетью. К третьему он практически почувствовал запах ее возбуждения, и ее задница приобрела самый невероятный оттенок красного. Он хотел быть уверенным, что это будет больно в течение нескольких последующих дней, хотел, чтобы у нее было постоянное напоминание о том, как сильно она нуждалась в нем, чтобы сломать ее и снова собрать воедино.       Звуки, которые она издавала каждый раз, когда ремень касался ее кожи, и то, как она выглядела, склонившись над столом, можно было описать только как красивые. Он хотел, чтобы этот образ навсегда запечатлелся в его сознании. Ему пришлось перестать стонать, когда он почувствовал влагу на коже после шестой. К седьмому удару хлыста он заполучил ее именно там, где хотел, мокрую, хнычущую и готовую умолять о его члене.       Он почувствовал, как она возбудилась, когда его пальцы прошлись по внутренней стороне ее бедра. — О, с тебя капает, — насмешливо произнес он. Он собрал его на свои пальцы и засунул их ей в рот, заставляя ее попробовать себя на вкус.       Она сосала его пальцы так же, как сосала его член. Его сердце тяжело забилось в груди. — Пожалуйста, — сказала она слишком тихо, чтобы он мог услышать.       Драко приподнял бровь. — Это была самая жалкая мольба, которую я когда-либо слышал. — Он схватил ее за горло, их носы были в нескольких дюймах друг от друга. — Тебе нужно будет сделать лучше, иначе я просто заставлю тебя снова сосать мой член, высвободиться глубоко в твоем горле, и ты проведешь остаток вечера мокрой и неудовлетворенной. — Когда ее лицо начало краснеть, он отпустил его.       Он не мог позволить ей упасть в обморок, прежде чем получит то, чего жаждало его тело.       А потом она стала умолять, как шлюха, какой она и была. Рассказывая ему, как сильно она нуждалась в его члене, как сильно она хотела, чтобы его рука обхватила ее горло, пока он жестко трахал ее, и что она хотела, чтобы он заставил ее кончить.       Он смаковал каждое слово, потому что никогда не уставал слышать, как она умоляет. — Ты действительно думаешь, что я позволю тебе кончить, когда это должно быть твоим наказанием?       Он приподнял ее голову, чтобы наблюдать за ее реакцией, когда говорил. Она выглядела почти испуганной, как будто умерла бы, если бы он не позволил ей кончить. — Ты моя шлюха, моя чертовка, я собираюсь использовать твое тело, чтобы заставить себя кончить, и если ты вежливо попросишь, когда придет время, может быть, я подумаю о том, чтобы позволить тебе кончить. — Он увидел, как ее осенило осознание того, что, возможно, он ей не позволит. Она потерла бедра друг о друга, отчаянно желая, чтобы что-нибудь облегчило ее ноющую пизду, и он знал, что его слова только заставили ее хотеть его еще больше.       Он сел на диван. — Если ты хочешь кончить, ты должна это заслужить. Так что иди сюда и трахни меня. — Она оседлала его, опускаясь на него, слишком медленно. Он положил руки ей на плечи и подтолкнул ее вниз быстрее, потому что она не собиралась определять темп. — Черт! — захныкала она, ее лицо исказилось от боли и удовольствия. — Давай, трахни меня, покажи мне, как сильно тебе нужно кончить.       Она начала двигаться, оседлав его. Ее влагалище было теплым и скользким, и в нем было все, что нужно его телу. Он откинул голову назад, потерявшись в удовольствии, которое она ему доставляла. Она стонала слишком громко, чтобы он мог рассуждать здраво, и если она будет продолжать в том же духе, он долго не протянет. — Ты хочешь кончить? Так вот почему ты так громко зовешь меня? — Его голос звучал более спокойно, чем он был на самом деле. Он задушил ее, сначала очень легко, и велел ей заткнуться. Она посмотрела на него большими глазами, потому что не привыкла, чтобы он был с ней так груб.       Он усилил хватку. Булькающие звуки, исходящие от нее, когда она не могла дышать, заставляли его член пульсировать внутри нее. Когда он почувствовал, как ее влагалище содрогается вокруг него, он понял, что она была прямо там, рядом с ним, готовая быть проглоченной в удовольствии. — Ты можешь выбрать: либо я отпущу твое горло и позволю тебе дышать, либо я позволю тебе кончить. Покажи мне один палец, если хочешь дышать, и два, если хочешь кончить. — Его голос прозвучал хрипло, потому что он изо всех сил старался не выдать себя. Она показала ему два пальца. — Конечно, ты бы выбрала второй вариант, ты такая шлюха. — Он ухмыльнулся, все еще крепко сжимая ее горло. — Прикоснись к своему клитору и кончай на меня, грязная маленькая шлюха. — Он отпустил ее горло, когда оргазм прошел через нее. Ее голова упала ему на плечо. Не было ничего большего, чем чувствовать, как она разрывается для него, чувствовать, как ее разум борется с ее телом, чтобы доставить ему удовольствие, знать, что ее удовольствие было его. Отчаяния ее дыхания было достаточно, чтобы заставить его тоже кончить, он застонал рядом с ней, бессвязно заявляя, как ей хорошо и как он гордится ею. Чтобы она знала — его удовольствие было ее удовольствием.       Они долго оставались в таком положении, когда он был внутри нее, а ее голова лежала у него на плече. Он нарисовал круги у нее на спине и спросил, все ли с ней в порядке. Ей удалось только промычать в ответ. — Ты сделала потрясающе, любимая, я очень доволен тобой. — Он приподнял ее голову, чтобы посмотреть на нее, чтобы убедиться, что с ней действительно все в порядке, нежно целуя ее и прижимая к своему телу.       Гермиона почувствовала, как внутри нее зашевелились эмоции, когда она вернулась после оргазма. Она была измотана, удовлетворена и основательно выебана. Когда он сказал ей, что она сделала потрясающе, она почувствовала, как тепло разливается у нее в груди. — Мне просто нужно, чтобы ты сказал мне, что любишь меня, — честно сказала она, потому что, хотя резкие слова, которыми он ее назвал, безмерно возбудили ее, а когда похоть была удовлетворена, ей нужно было подтверждение.       Он посмотрел на нее, и она увидела в его глазах только сострадание, ни следа той холодности, которую видела только что. — Я люблю тебя, и мне нравится, что ты позволяешь мне делать это с тобой, мне нравится, как это заводит тебя так же сильно, как и меня. — Он сделал паузу. — Я люблю всю тебя.       Она снова чуть не заплакала, потому что всем своим существом чувствовала — он говорил серьезно. *** — Вот, — сказала Гермиона своему отражению в зеркале после того, как нанесла немного румянца на щеки, последний штрих к празднованию Нового года этим вечером. Она задрала атласный халат и встала на цыпочки, повернувшись всем телом, чтобы лучше видеть. Ее синяки на ягодицах почти исчезли, как и на запястьях. На ее губах появилась улыбка. Халат выскользнул у нее из пальцев, и она отступила назад, когда две руки обхватили ее за талию. Галстук-бабочка остался развязанным на его шее, а серебряные запонки с гербом Малфоев поблескивали на свету. От него пахло так же, как на их первом свидании: коктейлем мужских специй. — Они болят? — спросил он, и она уловила доброжелательность в его голосе. — Не совсем, — сказала она и откинулась на него, надеясь, что не помнет его хорошо отглаженную белую рубашку. Он все еще выглядел обеспокоенным. — Ты бы мне сказала, верно? Ты знаешь, что должна это сделать, если твои желания изменятся или ты захочешь, чтобы все было по-другому. — Я знаю и буду знать, если это когда-нибудь случится, — сказала она и улыбнулась ему, пытаясь успокоить его, что все было именно так, как она хотела. Не знала, почему он так забеспокоился в последнее время. Он бросал взгляд на синяки на ее теле, и она видела, что это заводило его. Каждый раз, когда она садилась за стол после Рождества, у нее возникало напоминание о том, что он сделал с ее телом, и каждый раз это заставляло ее нервные окончания покалывать. — Хорошо.       Она вскинула голову. Поцелуй был из тех, от которых у тебя перехватывало дыхание. Его рука соблазнительно скользнула вниз по ее горлу, животу и в трусики. Она застонала, когда он прикоснулся к ней именно там, где ей было нужно, а потом он остановился, прежде чем это действительно стало хорошо. — Что-то, чего мы будем с нетерпением ждать, когда вернемся домой. — Он ухмыльнулся и пошел собираться. — Дразнишь! — крикнула она и была уверена, что он хихикнул из спальни.       Гермиона покачала головой. Как ему удавалось казаться таким недосягаемым, она никогда не узнает. Она зачарованно поправила макияж и подумала о сегодняшнем вечере. Пытаясь понять, как прошел еще один год. Для нее это было безумием, изо дня в день казалось, что ничего никогда не меняется, а потом, к концу года, внезапно все изменилось.       Она сменила свой халат на белое шифоновое платье, украшенное слоями блестящего бисера и серебряной бахромы с блестками; оно было с V-образным вырезом и подолом, закрывающим бедра. Платье кричало о новогоднем блеске, поэтому она свела аксессуары к минимуму, ее волосы были уложены мягкими волнами. — Разве ты не выглядишь щеголевато, — сказала она и поправила его галстук-бабочку. По размеру его черного смокинга-тройки она была уверена, что он был сшит на заказ.       Когда она спросила, нужен ли смокинг, он объяснил, что Блейз не примет ничего меньшего. Спорить было не о чем, судя по тому, что она узнала о мужчине, у него были самые высокие стандарты.       Перед отъездом они выпили по полбутылки вина. Малейший прилив алкоголя приятно разливался по ее телу, заставляя ее постоянно хотеть улыбаться. После некоторых уговоров ей удалось уговорить Джинни и Парвати присоединиться к их празднеству. Гарри было труднее всего убедить. Он не хотел приходить, если Рон не придет.        Следовательно, Рон тоже присоединится к ним. Она представила, что ему, должно быть, труднее, чем ей. Гермиона не была в восторге от того, что бывшая Драко, Пэнси, тоже была там. Это означало, что они будут встречать новый год с обоими своими бывшими.       Гермиона чувствовала, что знает Пэнси, хотя и не знала. Драко и Пэнси были парой в годы учебы в Хогвартсе. Панси была каждой злой девчонкой, воплощенной в крошечного человечка с глазами лани и прической эльфа. Она никогда не видела, чтобы ее улыбка не выглядела снисходительной.       Из того, что она знала, Пэнси превратила свои подлые девичьи качества в профессию, когда стала журналисткой еженедельника «Ведьмы». Она отчетливо помнила, как Драко звонил писателям для журнала «Журналисты из низов», и теперь она задавалась вопросом, включало ли это Пэнси или нет. Она подавила странное чувство в животе. «Он твой», — сказала она себе. ***       Пентхаус Блейза подходил для человека его уровня; крыша была высокой, а роскошь неуловимой, но очевидной. Гостиная была огромной, а диван достаточно большим, чтобы вместить их всех. Драко принес бутылку «Дом Периньон» в подарок хозяину.       Блейз приветствовал их самой широкой улыбкой, когда они прибыли. — Тебе не следовало этого делать! — сказал он, принимая бутылку.       Гермиона направилась в гостиную, оставив Драко и Блейза наедине. Они шли медленно, Блейз положил руку на плечо Драко. — Отличный подарок, не думал, что кто-то, у кого была репутация жеребца, мог купить бутылку Дома 1990 года.       Драко закатил глаза и не стал утруждать себя ответом. Очевидно, его ужасное прозвище распространилось. Чертов Тео и его большой рот.       У них были планы пойти в клуб позже в тот же вечер. После некоторого обсуждения в самом странном групповом чате с письмами, в котором когда-либо участвовала Гермиона, решение было принято — «Эклектика». Один из самых изысканных ночных клубов, которые мог предложить волшебный Лондон; место, где напитки были по завышенной цене, а стоимость столика была такой же, как первоначальный взнос за небольшую квартиру. Теодор был в восторге, сообщив им всем, что потолок будет написан точно так же, как в Большом зале в Хогвартсе. Только вместо того, чтобы быть заколдованным, чтобы выглядеть как ночное небо, он был заколдован, чтобы показывать бесконечные фейерверки с наступлением полуночи.       В пентхаусе громко играла музыка, а круглый диван был до краев заполнен знакомыми лицами. Было странно видеть их всех сидящими так близко после того, как они провели годы, разделенные именами домов и сражаясь по разные стороны войны. Несмотря на это, атмосфера была приветливой и теплой. Некоторые лица были ей знакомы, Тео, Блейз, даже в некотором роде Пэнси, а еще были люди, которых она видела мимоходом в коридоре Министерства, в одном из них она узнала аврора.       Она подошла и села рядом с Парвати. — Слава Мерлину, что ты здесь, наконец-то кто-то, кого я знаю! — Она крепко обняла ее.       Ее черные волосы были гладкими и блестящими с искорками в них, ее платье было похоже на жидкое золото. Она потянула ее за руку, опуская на диван рядом с собой. Она приложила одну руку к уху Гермионы и прошептала: — Я думаю, что Теодор Нотт строил мне глазки. — Она захихикала, и Гермиона поняла, что они все уже сильно выпили. — О, он флиртовал, — сказала она и уставилась на Тео краем глаза. Тоже одет в смокинг. — Просто никогда не позволяй ему готовить для тебя, и все будет хорошо, — посоветовала она, когда на ум пришел образ его печального сэндвича с тунцом. Парвати нахмурила брови и отхлебнула из своего бокала шампанского. Гермиона махнула рукой в знак «не спрашивай». Она не видела Парвати целую вечность, поэтому, когда прозвучал вопрос, она не очень удивилась. — Расскажи мне все! — настаивала Парвати. Когда Гермиона рассказала ей, что все началось той ночью, после того как Парвати покинула «Дырявый котел», глаза ее подруги расширились, и она наклонилась ближе. — Подожди, подожди, я хочу это услышать! — вмешался Тео, устраиваясь поудобнее рядом с Парвати на диване, его бокал с шампанским был наполнен до краев. — Драко тебе не сказал? — с любопытством спросила она. Она предположила, что Тео и Блейз, должно быть, уже все знают, за исключением более интимных мест. — Этот мерзавец? Нет, все это очень секретно, когда ты спрашиваешь его, я просто знаю содержание этого громовещателя, если честно. — Он ухмыльнулся. — Подожди, громовещатель? — спросила Парвати, выжидающе глядя на Гермиону. Гермиона вздохнула и начала объяснять, не слишком довольная вниманием, которое все еще привлекали ее отношения. В каком-то смысле она надеялась, что Джинни расскажет Парвати обо всем.       Войдя на кухню, она заметила Драко с Пэнси. Пэнси положила руку ему на плечо, смеясь над чем-то, что он сказал. Только в этот самый момент она поняла, что они так дружны друг с другом. Может быть, это был ее ответ на невысказанный вопрос. Взгляд Драко на журналистов еженедельника «Ведьмы» действительно исключал Пэнси.       Она незаметно выскользнула из кухни, ревнуя и нуждаясь в еще одном шампанском.       Ну, это было не так уж фантастично. *** — Ты в порядке, приятель? — спросил Гарри и настороженно посмотрел на своего друга. — Ммм, — сказал Рон и разгладил рубашку. — Мы все еще можем… Я не знаю, уйти? — предположил Гарри. — О, мы не уйдем! Шампанское, фейерверк, что может пойти не так? Я уверена, что Миона хочет, чтобы вы оба были здесь, — сказала Джинни, постучав в дверь квартиры Забини.       Высокий, бывший слизеринец, с ухмылкой открыл дверь, и через несколько секунд у каждого в руках был бокал с шампанским. — Добро пожаловать, просто устраивайтесь поудобнее, мы уходим в гостиную через несколько часов, — сказал Блейз и жестом указал на то, что, по мнению Джинни, было гостиной.       Рон продолжал оглядываться по сторонам: он все еще не видел Гермиону или Драко. Это место не произвело на него впечатления, оно было слишком неприятным на его вкус. Он не без сопротивления согласился провести свои новые годы с этой группой, но это было с ними или его родителями, так что у него действительно не было выбора. Он уже выпил немного огненного виски, думая, что это поможет успокоить нервы. Он все еще злился на Гермиону за то, что она предпочла ему блондинистую пизду. Гарри сказал, что она казалась по-настоящему счастливой с Малфоем, признавшись, что он ужинал с ними. Рон, естественно, был в ярости, потому что, в первую очередь, зачем Гарри вообще идти с ними на ужин? Гарри должен был найти этих двоих такими же ужасными, как и он сам. — Миона! — крикнул он, увидев ее вьющиеся волосы за углом. Какого хрена ей нужно было так хорошо выглядеть? Бахрома ее платья зашуршала вокруг нее, когда она повернулась к нему. — Рональд, — сказала она. Конечно, она использовала бы его полное имя. Только она и его мать делали это.       Он переминался с ноги на ногу, внезапно теряя слова, которые отрабатывал. Она смотрела на него, ожидая, что он что-нибудь скажет. Он засунул руки в карманы брюк. — Я рад тебя видеть. Ты хорошо выглядишь, — слова налетали друг на друга.       Ты хорошо выглядишь? Говнюк, это было не то, что ты должен был сказать. — Я имею в виду, ты выглядишь счастливой, — слабо поправил он. — Спасибо, и ты тоже. — Он знал, что она лжет, потому что выглядел совсем не так. — Почему ты с ним? — Слова вырвались из него, и они прозвучали не так беспечно, как он практиковался. Это больше походило на обвинение.       Она нахмурилась, определенно защищаясь, когда она молчала, казалось, целую вечность, скрестив руки на груди, он понял, что она не собирается отвечать. — Он тебе не подходит, — он повторил ее движения и тоже скрестил руки на груди. — Знаешь что, Рональд? Я здесь, чтобы отпраздновать со своими друзьями, если ты мне не друг, может быть, тебе стоит уйти? — Ее глаза метнули в него кинжалы, но он не собирался отступать. — Мы были друзьями, ты изменилась, а потом бросила меня. Для Малфоя, — сплюнул он. Резюмируя их историю недостойными словами. — Кто-то произнес мое имя? — произнес чей-то голос. Малфой появился у него за спиной, встав между ним и Гермионой. О, отвали. — Знаешь что, я думаю, тебе следует уйти. Мне не хочется ссориться с тобой сегодня вечером. Если тебе придет в голову сказать что-нибудь приличное, можешь отправить мне письмо, — сказала Гермиона, подходя и становясь рядом с Малфоем.       В ее венах бушевал огонь, она подавляла его изо всех сил. Вместо этого она предпочла немного честности, смягчив свой голос и проигнорировав злость блондина рядом с ней. — Я не знаю, как это сказать, но я скучаю по тебе, — он замолчал, увидев, как ее глаза расширились, на мгновение ему показалось, что она собирается выбежать из комнаты и позволить Малфою заколдовать его. — Как друг, — неохотно добавил он, последняя часть даже не была близка к истине. Он выдавил тонкую улыбку, которая, вероятно, больше походила на гримасу, сжимая палочку за спиной, на всякий случай. — Я тоже скучаю по своему другу, — сказала она после нескольких минут молчаливого раздумья. Малфой все еще тихо стоял рядом с ней. Его холодные глаза оценивали его, он увидел в них что-то смертельное, когда Гермиона сказала, что тоже скучает по нему. Гермиона заявила, что ей нужна выпивка, и потащила мерзавца за собой.       Она сказала, что скучает по нему, как по другу. Проблема? Подруга была не тем, что он видел, когда смотрел на нее в этом платье.       Он допил остатки шампанского и снова направился к Гарри, думая о бесполезности таких крошечных бокалов. *** Драко обнял Гермиону, когда они шли на кухню. Он пытался избавиться от гнева, вспыхнувшего в нем, когда Рон сказал, что скучает по ней. Он не имел права скучать по ней, он добавил «как друг», но для Драко ложь была очевидна. Желание заколдовать его до забвения было сильным. Если бы он не был уверен, что Гермиона будет бесконечно ругать его, он бы сделал это просто для того, чтобы доказать свою точку зрения.       Ему хотелось закричать, что она принадлежит ему, а Уизел может пойти дрочить в угол, потому что она больше никогда не будет принадлежать никому другому. — Это хорошо, правда? Я имею в виду, было бы здорово, если бы мы могли снова стать друзьями, — сказала Гермиона. — Мм, конечно, — фальшиво согласился он, его глаза были прикованы к фужеру в его руках. Если она хотела верить, что это возможно, он не собирался разрушать ее надежду.       Он знал, что этот придурок ни за что не смог бы даже начать доставлять ей удовольствие так, как он. Эта мысль успокоила его, снова успокоила, и после того, как он осушил стакан, он даже смог увидеть юмор в попытках Уизли. Мужчине нужен был кто-то ванильный, а Гермиона была совсем не такой. ***       «Эклектика» выполнила то, что было обещано. Когда они прибыли, им был отведен отдельный столик. Места для сидения было мало, поэтому в данный момент она сидела на коленях у Драко. В воздухе витал запах сладких напитков и смешанных духов. Она почти не видела Рона с момента их разговора у Блейза. В конце их разговора она почувствовала проблеск надежды.       Джинни сунула радужный шот в руку Гермионы еще до того, как у нее появилась возможность прикончить другой напиток, который ей вручили всего несколько минут назад. Сегодня вечером ни один из них, казалось, не пил ответственно. Ее подруга поставила поднос с розовыми и серебряными рюмками на стол и втиснулась между Гарри и Блейзом. — Выпьем за новый год и новых друзей, — сказала она и подняла маленький бокал. Блейз подмигнула своей рыжеволосой подруге, и Гермиона подумала, может быть, волшебник хотел, чтобы Джинни не была замужем. Когда она спросила Драко, он просто ухмыльнулся и сказал, что Блейз был влюблен в Джинни во время Хогвартса. Гермиона не знала, что делать с этой информацией. Гарри, с другой стороны, ничего не заметил; вместо этого он болтал с тем коллегой, Тимом. Часть ее думала, что это и есть здоровый брак. Знать, что ничто и никто не может угрожать тому, что у них есть.       Гермиона поморщилась, когда осушила рюмку. Если бы у розового был вкус, это был бы этот напиток.       Джинни сложила руки вместе, вероятно, единственная, кому понравился этот вкус. Ночной клуб был на полную мощность. С потолка посыпались искорки, и от музыки ее телу захотелось двигаться вместе с ней. По мере того как наступала ночь, их речь становилась все более невнятной, а ноги — нетвердыми.       Именно так, как и должно было быть. Они все были в восторге от фейерверка в полночь. Возможность наслаждаться этим с танцпола имела много преимуществ, одно из которых заключалось в том, что им не нужно было стоять на холоде снаружи. Она пыталась разобрать, что все говорят, но из-за громкой музыки было трудно расслышать, поэтому вместо этого она улыбнулась и кивнула в ответ на слова Гарри, не расслышав ничего из того, что он говорил. Она чувствовала постоянную потребность хихикать, ее тело наполнялось чувством счастья.       Она не смогла сдержать смешок, когда Драко громко прошептал ей на ухо, как хорошо было чувствовать ее задницу у себя на коленях. Она покачала головой, игриво толкнув его в плечо, чтобы показать, насколько он невозможен своими грубыми словами.       Она прошептала в ответ, что, может быть, ему следовало выебать это из своей системы до того, как они ушли, как она и хотела. Он сжал губы в тонкую линию и выглядел не очень довольным. Она сфокусировала взгляд на его глазах и увидела, как они слегка потускнели, скорее всего, от виски в его руках.       Черт возьми, он выглядел потрясающе, не так ли? — Вы двое просто слишком милые! — воскликнула Пэнси рядом с Тео, который ухмыльнулся в знак согласия.        Гермиона заставила себя улыбнуться, потому что женщина не сказала ей ни слова с начала ночи.       Она поцеловала Драко в щеку и сказала, что уходит. Может быть, прилив никотина сотрет звук писклявого голоса Пэнси. Она проложила себе путь сквозь празднующую толпу в поисках террасы. Пока она шла, она твердо решила не позволять ничему, даже образу руки Пэнси на своем мужчине, омрачать ее радостное состояние.       От холодного воздуха у нее по коже побежали мурашки. Сигарета между ее губами была тем спокойствием, в котором она нуждалась. Она посмотрела на ночное небо и вдохнула, улыбаясь, как дура, ничему не обращаясь. Она все еще слышала слабый гул музыки внутри, и ее тело чесалось от желания танцевать. Ее осенил вопрос: Драко танцевал? Она подумала о том, как его бедра двигались исключительно хорошо, когда они трахались, и пришла к выводу, что он, должно быть, хорош в этом.       Терраса была заполнена другими людьми, наслаждающимися дымом так же, как и она. Как раз в тот момент, когда ее охватило спокойствие и мысли начали возвращаться в приятное место, она почувствовала, как кто-то коснулся ее руки.       Разве девушка не может спокойно покурить? Она подумала, когда причина ее побега встала рядом с ней. — Могу я поджечь одну? — спросила Пэнси.       Она заставила себя еще раз улыбнуться: — Конечно.       Пэнси посмотрела на нее так, словно обдумывала, что сказать, ее прическа пикси была уложена идеально, и, хотя они были почти одного роста, она казалась крошечной, миниатюрной. — Я не думала, что ты куришь.       Почему? Потому что такие люди, как Гермиона, не могли бы этого сделать? Для Гермионы все, что говорила Пэнси, было пассивно-агрессивным.       Гермиона скорчила гримасу. — Сюрприз, — сказала она. Она не обязана была Пэнси объяснять свои самые любимые пороки. — Итак, у меня не было возможности поговорить с вами, — начала она. — Вы двое очень милые вместе.       Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Да, ты это сказала. — Она не собиралась демонстрировать свое отношение, но алкоголь, как обычно, снизил ее резервы.       Пэнси остановилась, попыхивая сигаретой, наполняя воздух перед ними дымом. — Да, я сделала это, не так ли? Драко мой друг, ты знаешь? Я просто счастлива, что он счастлив, вот и все.       Гермиона позволила словам впитаться в себя. Она надеялась избежать любого разговора с его бывшей сегодня вечером, но вот она здесь. Ее не должно было беспокоить, если бы они были друзьями, она надеялась именно на это с Роном. — Я и Драко, мы просто не были настолько совместимы, поэтому я рада, что он нашел кого-то, кто подходит, — продолжила она, когда Гермиона замолчала. — Да, ты рада за нас, двигайся дальше, малышка. — Она невольно улыбнулась своему внутреннему разговорному остроумию.       Хорошо, так что, возможно, ее отношение нуждалось в корректировке.       Она решила подыграть, посмотреть, к чему приведет этот разговор. — Насколько совместимы? — Ты знаешь, у него есть немного ... заскок?       Дым застрял у нее в горле, и она откашлялась.       Почему, черт возьми, она подняла эту тему?       Пока она кашляла, Пэнси продолжала говорить, к большому разочарованию Гермионы. — Конечно, ты знаешь, я имею в виду, что вы вместе, это очевидно. — Она хихикнула.       Куда она клонит с этим? — Итак, ты пришла сюда, чтобы сказать мне, что знаешь, что у Драко есть заскок, ты не разделила этот заскок с ним, и ты рада за нас? — сардонически резюмировала она, ее голос был невнятным больше, чем она хотела.       Возможно, дерзость Гарри передалась ей с годами.       Пэнси рассмеялась. — Ну, когда ты так говоришь… Я пришла сюда не с какой-то целью, просто подумала, что было бы странно не поговорить с тобой. Ты часть жизни Драко, и как его друг, я просто подумала, что это было правильно. — Она пожала плечами. — Я полагаю, в этом есть смысл, — сказала Гермиона, просто желая, чтобы разговор закончился. — Я не против того, чтобы он дружил с тобой, если это то, о чем тебе действительно не терпится спросить. — Это не то, что я… — Вот ты где! — крикнул сзади знакомый голос. Они оба повернули головы и увидели, что к ним приближается запыхавшаяся Джинни.       Джинни, я чертовски люблю тебя, подумала она. — Давай, давай встряхнемся! — крикнула она и схватила ее за запястье, чтобы затащить обратно внутрь; она чуть не потеряла равновесие на высоких каблуках. Она бросила фальшивый извиняющийся взгляд в сторону Пэнси. Пэнси открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но Джинни оттащила Гермиону прежде, чем та смогла. — О чем вы двое говорили? — громко спросила Джинни, пытаясь перекрыть музыку. — Не спрашивай, — крикнула в ответ Гермиона и покачала головой. — Я говорила, что люблю тебя в последнее время?       Джинни одарила ее самой широкой улыбкой. — Так плохо, да? — Джинни палочкой заказала им еще выпивки. — Fairy flush, — объявила она, сунув еще один напиток в руки Гермионы.       Блестяще, еще один глоток розового яда.       Прошло совсем немного времени, прежде чем она погрузилась в эйфорическую атмосферу на танцполе. Она чувствовала, как ритм движется от ее ног по вибрирующему полу до кончиков пальцев. Парвати что-то крикнула ей, и она улыбнулась и кивнула, хотя понятия не имела, что было сказано. Кровь бурлила в ее жилах, и невозможно было остановить широкую улыбку или последовавшее за ней хихиканье.       Она окинула взглядом толпу движущихся тел и заметила слишком много знакомых лиц, чтобы сосчитать. Невилл и Ханна были там; по тому, как шевелились его губы, она поняла, что он крикнул «Привет». Рыжие волосы Рона выделялись из толпы, он танцевал с кем-то, кого она не узнала. Она выдохнула, это было действительно хорошо, он не был плохим человеком, он просто не был ее человеком.       Затем, повернув голову в сторону их столика, она поймала пристальный взгляд Драко. Он откинулся на спинку дивана с бокалом в руке, раздвинув ноги именно так, как ей нравилось. Она больше не просто танцевала, она танцевала для него. Она прикусила губу и сделала вид, что притворяется, потому что в этом сером взгляде было все, что она хотела. ***       Драко откинулся на плюшевый диван. С того места, где он сидел, ему был виден весь танцпол. Пустые стаканы на столе исчезли и были заменены новыми — преимущество щедрости Блейза Забини. Там же стояло несколько бутылок шампанского, готовых к тому, чтобы их открыли, когда часы пробьют полночь. Обычно он никогда не танцевал, но выпитого им количества алкоголя было как раз достаточно, чтобы расслабить его. Тео сидел справа от него. Драко изо всех сил старался казаться заинтересованным, когда говорил о том, как хорошо выглядит девушка Патил в своем золотом платье. — Тогда иди и найди ее, — сказал он, почему-то не заботясь о том, останется ли он за столом наедине с Поттером.       Тео решительно посмотрел на него. — О, могучий, дай еще такой хороший совет, — сказал он в шутливой защите. — Нет, я должен выждать свое время, сделать это правильно. — Я думаю, что глаз, которые ты строил ей всю ночь, достаточно, конечно, она уже знает, что ты заинтересован, — вмешался Поттер. Драко кивнул в знак согласия. — Послушай шрамоголового, он прав, — сказал он. Он только что согласился с чем-то, что сказал Поттер? Может быть, ему стоит поскорее отключиться. Он поставил свой стакан на стол.       Поттер фыркнул, но не выглядел обиженным, как следовало бы. Вместо этого Поттер поднял свой стакан с виски в знак приветствия, заставив Драко снова схватить свой стакан.       Тео и Поттер продолжали обмениваться словами. Он уловил лишь часть этого из-за громкой музыки. Он совершенно перестал слушать, когда его внимание привлекла искорка серебра. Серебряная бисерная окантовка на ее платье шелестела вокруг ее тела, когда она покачивала бедрами в такт. Пока он сидел, вытаращив глаза, как бедняга, каким он и был, ее глаза встретились с его. Он рассеянно облизнул губы, и она определенно соблазняла его этим прикусом губы.       Тео присвистнул. — У твоей девушки неплохие движения!       Драко промычал в знак согласия, прежде чем задуматься, слишком отвлеченный зрелищем перед ним. В конце концов он взял себя в руки, его рефлексы были немного медленнее, чем обычно.       Он сурово посмотрел на своего друга. — Перестань смотреть на нее, вместо этого найди Патил, — сказал он обвиняющим тоном. Его глаза обшарили этаж ниже. — Она тоже на танцполе, с Лонгботтомом. — Ну, тогда пошли, все равно уже почти полночь. Давай возьмем шампанское. Блейз тоже уже там, — сказал Тео, прищурив глаза, чтобы лучше видеть. — Он танцует с Пэнси? — Хорошо для него, он тосковал по Джинни Уизли всю ночь, — сказал Драко. — Все еще? Он такой влюбленный в нее, не так ли? — Хм. Простите, что? — Поттер выглядел явно растерянным. Тео опустил взгляд на напиток в своей руке, явно опасаясь возможного конфликта. — О, забыл, что ты здесь, — выпалил Драко, не желая, чтобы это прозвучало так высокомерно. Это была правда; между его пьяным состоянием и небольшим шоу Гермионы «Иди трахни меня», ему пришел конец. — Ты за ... О, ты знаешь за что. Просто отвали, — усмехнулся Поттер, не звуча так обиженно, как он имел на это право. — Пойдем. — Он встал, поправил очки на носу; более решительный теперь, когда он знал, что хозяин глазел на его жену всю ночь.       Ах, подумать только, что это был тот самый человек, который победил Темного Лорда. Драко закатил глаза и тоже встал. Он с трудом пробирался через переполненный зал, и когда наконец нашел Гермиону, она все еще танцевала от души, соблазнительно кружась на каблуках. Она одарила его самой лучезарной улыбкой, как только увидела его, и он вспомнил время, когда она никогда так ему не улыбалась. — Ты здесь, чтобы показать мне, что умеешь двигаться? — она с вызовом указала на него. По тому, как ее речь была слегка невнятной, он заключил, что она была так же пьяна, как и он. Он ухмыльнулся. — Очевидно. — Гермиона рассмеялась, хотя в том, как она танцевала на нем, не было ничего смешного. Она была наэлектризована, и он тоже хотел быть таким. Его руки лежали на ее бедрах, ноги двигались в такт звуку базы. — Хорошо, ты неплохо танцуешь, — признала она, когда ее рука скользнула вверх по его бедру. Его лишь немного обидел удивленный тон. Конечно, было известно, что у Драко Малфоя неплохие движения. Он подслушал, как Тео надувал Блейза, когда танцевал с Пэнси, и знал, что это добавило эго его другу столетий. — Да ладно вам двоим, уже почти полночь! — закричала Парвати, когда они так много танцевали, что волосы начали прилипать ко лбу. Блейз раздал фужеры своей волшебной палочкой и произнес заклинание, чтобы наполнить бутылки шампанским. Были подняты бокалы и произнесено слово «ура». эхом отозвалось между ними. Его взгляд скользнул по всем, и он понял, что это был первый раз, когда они провели время вместе с обоими своими друзьями. Все они были еще живы, никто ни с кем не дрался на дуэли, и, судя по всему, все они беззаботно веселились. Такие, какими они могли бы быть годами, если бы война не разлучила их, не потянула в разные стороны. — Иди сюда, ты, — проворковала она и потянула его за куртку, чтобы притянуть ближе. — Ты же знаешь, что обязательно заканчивать год и начинать новый с поцелуя. — Прямо сейчас? — спросил он с притворной строгостью. Он наклонился ближе, ее губы были в нескольких дюймах от его, — Черт, ты действительно нечто, — сказал он, потому что шампанское затуманило его разум, и она выглядела как гребаная богиня.       Она широко улыбнулась в ответ, и когда Джинни закричала «С Новым годом», он закрыл пространство между ними для поцелуя, от которого вибрировала каждая клеточка его тела.       Не было лучшего способа завершить тот год, который у нее был, ничего слаще, чем его губы на ее губах. Остальная часть толпы исчезла. Для нее существовал только он, его язык у нее во рту, его рука, ласкающая ее щеку, и звук фейерверка, трескающегося над их головами. Она прикусила его нижнюю губу, прежде чем их губы разомкнулись, и обвила руками его шею. Фейерверк представлял собой великолепное зрелище; она обнаружила, что не в силах отвести взгляд.       В то время как все остальные наблюдали за очаровательным зрелищем наверху, Драко посмотрел на нее, потому что ее красота была просто непревзойденной. Ее глаза сверкали точно так же, как заколдованное небо над головой, и он хотел, чтобы этот блеск был бесконечным. Он держал ее так крепко, как только мог, не ломая костей. В конце концов, он проследил за ее взглядом и увидел взрыв красок.       Для Драко вышеприведенные фейерверки указывали на то, что это было только начало.