31 день Декабря

      Мне всегда нравились ботинки отца. Черные, блестящие, с длинным носком и толстыми шнурками, они всегда стояли на самом верху обувной полки, над моими кроссовками и мамиными туфлями. Мама смеялась и на мои детские «почему?» отвечала: «потому что папа — глава семьи». И я частенько надевал их и представлял себя «главой семьи». Мама тогда ругалась, чтобы не портил обувь, а папа улыбался и говорил, что я вырасту и стану настоящим «главой семьи».       Когда я приходил со школы, то первым делом проверял на месте ли ботинки: папа часто работал дома, но мама запрещала заходить к нему в кабинет, хотя иногда я все же пробирался на второй этаж и сидел у отца на коленях за его большим рабочим столом, пока мама не приходила и не прогоняла меня, чтобы не мешал.       Когда мне исполнилось шестнадцать, я тоже искал глазами его ботинки на полке, когда возвращался заполночь, не всегда трезвым и не всегда один.       В нашей жизни многое менялось: квартиры, улицы, города, я рос, взрослел, родители старели, но одно не менялось никогда — отцовские ботинки на верхней полке.       Отец надевал их все реже, я больше не играл в «главу семьи», да и носки их теперь не блестели, но они все еще стояли на самом верху обувной полки.       Когда отец заболел и больше не мог ходить, они тоже стояли там. Они поистрепались, в одном порвался шнурок, а в другом — лопнула подошва. Но они все еще мне нравились.       Мы похоронили отца пять лет назад, а его ботинки все еще стоят на самом верху обувной полки.