— Мне нечего делать на Изнанке. — А мне нечего делать в Наружности, —подхватывает Слепой.

— Иисус… — Выдыхает парень, невольно косясь в сторону, где висит распятие Сына Божьего. «Иисус» криво улыбается, вмиг теряя весь флер божественности, и шепчет, медленно, что крадучись, приближаясь: — Почти правильно.

Хрупкий омега с карамельными локонами и запахом каркаде - моя первая и последняя любовь. Он нашел Истинного, а я - потерял себя.

Она была моей мечтой, моей Музой, идеалом, моим образцом женственности. У нее было все, что я так любил и что искал в каждой: безумно тонкая, в обхват ладоней, талия; мраморная кожа, аристократически бледная и обманчиво холодная на вид, но бархатно-теплая под подушечками пальцев; лицо, утонченное, будто вылелеянное сонмом художников Ренессанса: с пухлыми губами, длинными трепещущими ресницами и точеными скулами; хрупкие руки с узкими ладонями и крошечными пальцами. И член.

Сказка в стиле нуар.