TAKE IT EASY...

Шумно сглотнув, Мария первой вошла в комнату. Перед глазами поплыло… На стенах, залитых красным маревом, висели закреплённые на крючках плетки, снейки, паддлы, пруты, нагайки, наручники, кляпы самых разных цветов и размеров. Фаллоимитаторы, медицинские инструменты и ещё целая куча абсолютно непонятного назначения вещей… Посреди комнаты стояла аккуратно прибранная кровать с полупрозрачным чёрным балдахином. Потолок состоял из одних лишь зеркал. Около стены — справа, стоял непонятного назначения крест в человеческий рост высотой, странного вида кресла, высокое и низкое, «козлы», напоминающие гимнастические. Пока женщина в полном забытье разглядывала комнату, за ее спиной щелкнул дверной замок. Услышав этот звук, она хотела было обернуться и позвать Лауру Альбертовну. Только язык блондинки онемел. Она лишь сейчас осознала, что все это время даже не дышала. Просто хлопала глазами, не в силах произнести ни слова… «Все это время» — это сколько? Секунда? Час? В комнате, как ни странно, никого не было, зато на полу, прямо под ее ногами, были рассыпаны какие-то металлические прищепки. На каких-то из них были бубенчики, на других шарики и цепочки. Видимо их и рассыпал посетитель комнаты. Ужас какой, Господи, я ведь месяц находилась рядом с этим жутким местом и ни разу даже не полюбопытствовала… Как вдруг чья-то рука коснулась ее напряженной спины и заскользила вниз, к талии. Страшно перепугавшись, Мария рывком обернулась, оказавшись лицом к лицу с… — Ла… Лаура Альбертовна…? — А ты кого-то ещё ожидала увидеть? — Строго спросила директор свою подопечную. — Я… Я уже не знаю, чего ожидать, ничего не понимаю, где тот человек или те люди, которые были здесь…? Не могли же они исчезнуть? — Испуганно распахнув глаза, забормотала Третьякова. — Исчезнуть? Зачем Вы позвали меня сюда, Мария Владимировна? — Как-то излишне строго поинтересовалась Лаура. — Ну, как же, я ведь говорила… Вы не верите мне? — Нижняя губа предательски дрогнула. — Ну-ну… Не надо плакать… — Мягко проговорила Лукина, проводя пальцем по щеке коллеги, вытирая слезинку. — Я… — Тсс… Не надо… Я все поняла, — сказала хитрым шепотом её начальница, приблизив своё лицо к лицу Марии так, что их лбы чуть не столкнулись. А затем губы Лауры Альбертовны накрыли губы Третьяковой в таком нежном поцелуе, что в животе Марии затрепетали крыльями растревоженные бабочки. Мария выставила руки вперёд, чтобы оттолкнуть начальницу и сбежать, да не тут-то было. Руки были стремительно перехвачены сильными руками брюнетки, а попытка бегства пресечена на корню. Блондинка вновь испуганно огляделась, дверь была закрыта… Вернув взгляд на начальницу, она поняла, что сбежать точно никак не выйдет. Глаза брюнетки горели как звёзды в кровавом освещении… Пока Маша разглядывала женщину напротив, она совсем не заметила, как ее подвели к тому самому кресту, о предназначении которого она не смогла догадаться до этого. — Руку! — Скомандовала начальница непререкаемым тоном. Мария настолько была перепугана и сбита с толку, что протянула женщине руку. Которую та схватила и пристегнула над головой Маши к кресту. — Вторую! Совершенно не понимая, что она делает, Третьякова протянула и вторую руку. Ее постигла та же участь, что и первую. Теперь подчиненная стояла совершенно открыто и уязвимо перед своей начальницей, а той это, кажется, очень даже нравилось. — Но…? — Попыталась задать какой-то вопрос блондинка. — Я разрешала говорить? Кажется, придётся лишить тебя этой возможности… — Строго сказала Лаура Альбертовна, хищно улыбаясь и снимая пиджак, из кармана которого торчали очки. Когда она сняла их? А на «ты» мы когда перешли? Затем все мысли окончательно вылетели из ее белокурой головы — начальница поцеловала ее так напористо, что не будь Третьякова пристёгнута к кресту, упала бы. Их языки сплелись в древнем влажном танце, медленно, но крепко переплетаясь, щекочущее ощущение растеклось от языка по всей голове Марии, в ушах зазвенело. Привкус дорогой помады, приятный вкус мятной жвачки и аромат прекрасного женского парфюма, сочетались с нежным сладким вкусом блеска для губ, кофе и запахом яблочного пирога с корицей. Во время поцелуя Лукина расстегивала пуговку за пуговкой на пиджаке, а затем и рубашке своей партнерши. И вот, горячие ладони коснулись молочной кожи живота и рёбер, не спеша подниматься вверх. Они оглаживали бархатистую кожу, вызывая мурашки у блондинки. Вдруг Лаура разорвала поцелуй, вызвав у подчиненной тихий стон разочарования. Легким поцелуем она коснулась шеи и, пробравшись повыше, к ушку, она жадно втянула носом запах теплой выпечки и, не удержавшись, слегка прикусила мочку, на что Маша выгнула спину, будто пытаясь ещё сильнее прижаться к директору школы леди.