TAKE IT EASY...

Быстрым шагом она преодолела небольшое расстояние до заднего двора и, скромно улыбнувшись начальнице, села на соседнее с водительским сидение. Серая юбка, длиной строго по колено, слегка задралась, вызвав у Лукиной хитрую ухмылку. А затем директор самолично оттянула юбку блондинки вниз. — Чтобы не отвлекала, — пояснила брюнетка удивленной этим действием пассажирке. Всю дорогу женщины проболтали о жизни, о проектах, планах и идеях. Никакой неловкости они не испытывали, будто так и должно было быть. Будто Мария не должна была отправиться в свой первый за долгое время выходной к сыну, а Лукина не должна была скучать в одиночестве, пока её родные люди отдыхали у друзей семьи. Чем ближе они подъезжали к дому Лауры, тем чаще нервно хихикала Мария. Чем чаще нервно хихикала Мария, тем больше заводилась Лукина, размышляя о том, что блондинка все-же волнуется… Было совершенно не понятно, как женщины дошли до дома, потому что, как только машина была припаркована в гараже, их губы слились в поцелуе. Будто они не виделись вечность, будто адски соскучились и только теперь дорвались друг до друга. Они практически добежали до дома, а ключ в руках Лауры Альбертовны категорически отказывался попадать в замочную скважину. Скользкие от дождя руки, продрогшие на осеннем ветре пальцы и влажные волосы, которые спадали на глаза этому не способствовали. Но им, все же, удалось совместными усилиями попасть внутрь и вновь накинуться друг на друга. Практически не разрывая поцелуя, сквозь который пробивались стоны и хихиканья, они срывали друг с друга одежду. На полу в прихожей оказались серая юбка Марии, ее чёрный пиджак и туфли. В пути по коридору были потеряны туфли Лукиной и ее блузка. Когда они добрались до гостиной на первом этаже, они были уже практически полностью обнажены. Толкнув блондинку на диван и глядя на разметавшиеся по бархатным подушкам мокрые золотые локоны, Лаура стянула с себя оставшуюся одежду и легла рядом. Диван с легкостью умещал их обеих, и уместил бы ещё кого-нибудь, но им и вдвоём было прекрасно… — Прошу, позволь мне… — Марии не нужно было договаривать фразу, чтобы брюнетка поняла, о чем та просит. — Я не позволяю… — Улыбнувшись одними лишь глазами сказала брюнетка, — я приказываю тебе сделать это! Третьякова была искренне удивлена подобному разрешению, но вопросы можно и после задать. Она наконец-то имела возможность касаться столь желанного тела. Свой шанс она старалась использовать максимально. Усевшись поверх бёдер брюнетки, она уткнулась носом в висок любовницы, стараясь заменить ароматом её парфюма кислород в своих легких. Впитать: она уже стала от него зависимой, как от тяжелого наркотика. Тем временем ее руки гладили плечи и грудь начальницы, изредка задевая пальцами темно-розовые напряженные бусины сосков. Лаура пристально вглядывалась в потемневшие от страсти карие глаза напротив, а ее тело отзывалось на каждую ласку рваными вдохами и выдохами. Ее голубые глаза потемнели, а зрачки расширились, закрывая собой половину радужки. Третьякова мягко перекатывала между большим и указательным пальцами левый сосок партнерши, в то время, как её язык щекотал правый. Затем одна из ее рук опустилась вниз, туда, где сосредоточена вся женская чувственность. Ощутив под рукой мягкую влажную плоть, Мария застонала. На неё вдруг накатило желание попробовать эту гладкость и шелковистость на вкус. Она облизнула пальцы с видом сомелье, пытаясь тщательно распробовать солоноватую прозрачную жидкость на вкус. В ответ на это действие Лаура ущипнула коллегу за сосок и хитро улыбнулась, от чего очаровательные морщинки около ее глаз проявились ещё сильнее. По мнению блондинки, это придавало ей особый шарм. Мария же, не теряя времени даром, стала опускаться поцелуями к груди, животу, а затем лобку и промежности. Она не пропустила ни миллиметра, старательно выцеловывая свой путь к женскому нутру директора школы леди. Рука брюнетки покровительственно накрыла белокурую макушку, когда та оказалась меж широко расставленных бёдер, она не давила, но и не давала отступить. А отступать Третьякова сейчас хотела меньше всего, она покрывала влажными поцелуями внутреннюю сторону так сильно полюбившихся ей бёдер, постепенно приближаясь к своей цели. Тело Лауры предательски задрожало, когда нежные губы коснулись чувствительной плоти, а ловкий язычок нырнул между розовых складочек. Мария действовала абсолютно интуитивно, потому что такой чувственный опыт она смогла получить лишь сейчас. Казалось бы так поздно, но для них двоих это лишь начало. Она то ускоряла движения языком, то замедляла. То щекотала набухший клитор, то пыталась проникнуть внутрь тугого пульсирующего отверстия кончиком языка. Язык, казалось, перестал ощущаться во рту. Осталось лишь чувство постоянного трения обо что-то гладкое и влажное. У Лукиной же, наоборот, ощущения были настолько острыми, что она неосознанно наматывала золотистые локоны на кулак до тех пор, пока у Марии не осталось ни малейшей возможности прекратить эту мучительно потрясающую ласку. Руки ее крепко держались за бёдра партнерши, будто те были единственной опорой для Марии в этот момент. Она все продолжала и продолжала, как вдруг тело брюнетки задрожало, а с губ слетел хрипловатый, мягкий стон. Бёдра сжали голову Третьяковой, а спина выгнулась. Затем тело вновь расслабилось, а из-за бёдер показалась сначала макушка, а затем и слегка потрепанное ангельское личико. Помада была по большей части на щеках, губы были до неприличия припухшими и влажно блестели. А глаза горели, грозясь расплескать свою пламенность по телу Лукиной. Именно в таком виде Лаура и притянула к себе любовницу. — Подожди немного здесь, есть у меня кое-что, что может тебе понравиться, — перехватив у той поцелуй с привкусом себя самой, заявила Лаура. Только сейчас у Марии появилась возможность оглядеться вокруг. Комната была устроена довольно просто и не пафосно, но при этом со вкусом. Тяжелые песочного цвета портьеры отлично сочетались по цвету с диваном, на котором она сидела. Напротив дивана был огромный плазменный телевизор, рядом на лаконичной «парящей» полке стояла стерео система. На стенах висели картины в коричнево-желтых тонах, изображения казались абстрактными, а тёплые цвета успокаивали и добавляли уюта этой комнате. Неподалёку так же был камин, а рядом с ним стоял довольно большой деревянный стол, а вот стульев вокруг него было немного. На полу лежал белый пушистый ковёр, а над камином висели крупные белые часы необычной формы. За созерцанием этой гармонии цветов её и поймала в свои объятия вернувшаяся начальница. — Смотри, что у меня есть! — Радостно заявила Лукина, демонстрируя зажатую между кончиками пальцев силиконовую чёрную пробку, на конце которой были закреплены крупные Сваровски, отливающие серебром. — Это… Для меня? — К такому женщина точно не была готова. И без того крупные глаза расширились, а ямочки пропали с щёк. — Не бойся, тебе понравится! — Вполне уверенно произнесла брюнетка, покачивая пробкой из стороны в сторону. — Я доверяю тебе… — Спустя пару секунд молчания сдалась белокурая леди. — Это правильно! А теперь повернись ко мне спиной и покажи себя, — лукаво подмигнув, попросила Лаура, мягко проведя ладонью по волосам любовницы. Одновременно успокаивая и настраивая. Третьякова послушно выполнила указания начальницы и предоставила той полный доступ к своей промежности и ягодицам. Она ожидала болезненного растяжения от пробки, заранее закусив губу, чтобы не издавать никаких звуков. Но Лаура Альбертовна с пробкой не спешила, она наоборот начала пальцем мягко потирать клитор, а двумя пальцами другой руки периодически надавливала то на одно отверстие, то на другое, не проникая до конца. Через пару минут Маша уже была на грани оргазма, а тело расслабилось, и сфинктер с легкостью пропускал фаланги тонких пальцев Лауры внутрь. Сама пробка была небольшого размера и не должна была навредить блондинке. Поэтому Лукина погрузила пробку сначала в обильно сочащуюся смазкой дырочку влагалища, набрав на неё необходимое количество. А затем легким движением руки она преодолела незначительное сопротивление сфинктера и протолкнула пробку внутрь уже другой дырочки, вызвав у безмолвной до этого момента Марии сладкий стон и всхлип. Пробка идеально смотрелась между двух красивых, бледных, подтянутых ягодиц. — Хорошая девочка! А теперь повернись ко мне! — Сквозь противоречивые ощущения в голову блондинки попал непререкаемый голос начальницы. Когда она развернулась, Лукина жадно впилась в ее губы, кусая и безжалостно терзая языком и без того припухшие губы и рот. Изредка Мария судорожно хватала воздух и вновь возвращалась к этой безмолвной «борьбе». Руки директора школы леди блуждали по разгоряченному, ставшему таким чувствительным телу, так и норовя отыскать все эрогенные зоны Третьяковой и задействовать их одновременно. Стоны Маши сменились поскуливаниями, видимо пробка в вертикальном положении пыталась высвободиться из тесного отверстия, а потому брюнетка уложила партнершу на спину и стала нежно покусывать ее соски. Рука с красным маникюром было потянулась вниз, чтобы хоть немного облегчить странное натяжение в столь непривычном месте, но была безжалостно перехвачена рукой строгой начальницы и заложена за голову кареглазой блондинки. Директор сама довольно грубо вставила в подопечную два пальца, и согнула костяшки, тем самым создавая ощущение абсолютной наполненности. Пробка прижалась к тонкой шелковой стеночке с одной стороны, а пальцы плотно прижимали ее с другой. Почувствовав, как блондинка сокращает мышцы влагалища, будто пытаясь вытолкнуть ее пальцы, Лаура Альбертовна двинула рукой, проникая ещё глубже. Скользкие стенки охотно пропускали ее пальцы и так же охотно выпускали их. Но лишь для того, чтобы поглотить вновь. Женщина ускорила ритм толчков, чувствуя, как те отдаются в ее собственных животе и голове небольшими землетрясениями. Негромкие, но очень горячие стоны заполнили уютную гостиную, долетая до коридоров и разбиваясь о стены в них. В животе Марии екнуло, затем ещё раз, а потом ее накрыл такой мощный оргазм, что глаза ее закатились, а пальцы вцепились в руку любовницы. В то время, как ноги напряжённо вытянулись вдоль тела. А низ живота сжался, пульсируя. А Лаура устало выдохнула. Ей удалось доставить такое удовольствие своей партнерше, и сама она получила такой кайф от созерцания и содействия, что собственный оргазм её мало волновал. Обе в попытке отдышаться улеглись на диван. Маша положила голову на грудь начальнице, а та с легкостью дотянувшись до пробки, вытянула ее наружу, отложив на одну из упавших с дивана подушек.