Свет океана

      Величественное белоснежное судно "Консордия" разрезало морскую пучину, следуя по знакомому маршруту. Волнующийся океан резво встречал его, донося брызги пены до высоких палуб. Ветер развевал выбившиеся пряди светлых волос девушки, стоявшей прямо на корме огромного круизного лайнера, который словно большая глыба айсберга, плыл среди чёрно-синих волн.       Океан темнел с каждой минутой, а небо затягивалось свинцом, отражающимся в почерневшей воде. Матросы нахмурились, перекидываясь между собой тревожными фразами о приближающемся шторме. Девушка подошла ещё ближе к корме, заглядывая через железный поручень. На очаровательном лице заиграла улыбка, и она прикрыла глаза, вдыхая морской воздух, остающийся солёным прикосновением на губах.       Тёплые мужские руки обхватили её за талию, притягивая ближе, и девушка улыбнулась ещё шире, ощущая, как горячее дыхание коснулось оголённой шеи. — Не убежишь от меня, даже не надейся, — раздался бархатный баритон, и она чуть поёжилась от щекочущего шёпота. — Даже в планах не было, — ответила блондинка, слегка обернувшись назад, — Хочу, как в Титанике.       Мужчина лишь усмехнулся, слегка отводя глаза в сторону. Руки его крепче сжали талию, удерживая, пока девушка становилась на первую железную балку. Взглянула вниз, ощущая невероятное чувство головокружительного адреналина, и без сомнений разжала пальцы, отпуская поручень, зная, что он её удержит. Развела руки, позволяя морскому воздуху полностью наполнить лёгкие, а ветер подхватил её счастливый смех, унося далеко прочь.       Она была счастлива. Так счастлива, что одновременно была готова кричать об этом всему миру и молчать, сохраняя тайну в попытках спрятать от злых глаз. На щеках появились очаровательные ямочки, а на душе разлилось необыкновенное тепло.       Мужчина потянулся, оставляя лёгкий поцелуй в уголке её губ. Он смотрел на неё, наслаждаясь тем мигом, который любил больше всего — её улыбку на прекрасном лице и заразительный смех. Она обернулась, а серо-зелёные глаза уже блестели озорным огнём, и мужчина лишь сильнее обхватил талию блондинки, будто боясь уронить…

***

      Обжигающее ощущение внутри груди, словно миллионы острых прутьев разрезают пополам, выдавливая из меня остатки воздуха. Попыталась вздохнуть, но будто эхом до меня донесся хриплый звук, отдающийся огненной болью внутри, а я ощутила, как пересохшее горло нервно хватает кислород. Веки словно приклеились, сил не хватало даже, чтобы раскрыть глаза. Не понимала, где я, и что со мной происходит. Лишь эхом звучал в голове мужской голос: «Прыгай, ты должна!»       Сердце отозвалось на него быстрыми ударами, которые гулом разносились по голове, пронзая в новом приступе боли. Я сделала первую попытку раскрыть глаза, чувствуя, как подрагивают веки и ресницы. Тонкая линия света разрезала кромешную темноту, ослепляя. Я вновь перестала сопротивляться, позволив глазам закрыться и погрузить меня во мрак.       Постепенно до слуха начал доноситься мягкий шум волн, и только сейчас я поняла, что мои руки практически онемели от холода, паря, словно в невесомости. Чувства постепенно возвращались, но тут же резко отступали, погружая в ещё большую темноту.       Вторая попытка открыть глаза, и вновь яркий свет, такой неестественный и резкий. Мир вокруг словно кружит, следуя по линиям волн и покачивая меня и то, на чём лежит моё, всё ещё бессознательное, тело. Голова гудит, а к горлу резко подкатывает ком тошноты, рвущийся наружу и сводящий желудок. Я обессиленно закрываю веки, пытаясь расслабиться, не думать о противном чувстве и позывах организма. Делаю глубокий вдох, который словно опьяняет и действует как снотворное, вновь погружая сознание во мрак.       Я вновь отключилась.       Разум делает очередную попытку завести организм. Не знаю, сколько прошло времени, но голова раскалывается от боли, и я вкладываю все крохотные крупицы оставшихся сил в попытке распахнуть глаза вновь. Получается лучше, и полоска света медленно увеличивается в масштабах, вырисовывая мне серый горизонт. Море и небо сливаются воедино, и лишь белая точка впереди неестественно выделяется на общем фоне. «Почему я в воде?» — раздался в голове собственный голос, такой чужой и незнакомый.       Тошнота вновь подкатывает, уже сильнее, заставляя судорожной молнией промчаться по всему телу, будто взбадривая его. Горло разрывает огнём, и единственным желанием становится глоток воды, горизонт впереди снова плывет, сливаясь в один серый фон. И лишь мигающий огонёк выделяется вдали.       Закрываю глаза в попытке собрать силы, и, кажется, время затянулось, ведь стоило мне раскрыть веки, как белая точка угрожающе приблизилась, разрезая серый горизонт.       Высокая башня с красным куполом наверху. Веки вновь тяжелеют и последнее, что я вижу — смутный силуэт человека, который прыгает в воду, сильными гребками врезаясь в волны и приближаясь ко мне.       Темнота вновь накрывает. Доверяюсь лишь чувствам, в попытках вырваться из скользких лап бессознательного состояния. Так сильно хочу спать, и с каждой секундой в голове словно увеличивается громкость фонового шума, похожего на гул электропоезда, который несётся прямо на меня. Чувствую, как сильные мужские руки подхватывают меня и тянут на себя. Или мне это только кажется? Ведь реальность уже вновь так далека. Ощущаю, как кожа коснулась колючего песка. Меня вытаскивают из воды и рука, онемевшая за это время, мгновенно покрывается мурашками, разбегающимися по всему телу.       Я снова теряюсь в пустоте, плыву сквозь тёмную гущу, которая лишь сильнее затягивает. Сердце медленно стучит в груди, разнося резкие удары отголосками огненных импульсов по всему телу. В голове то и дело мелькают картинки какого-то кошмара: вода, много воды, я пробираюсь через затопленные отсеки, но чья-то рука тянет меня на себя… И снова темнота.       И лишь один мужской голос в голове, разрезающий мрак своим гулким эхом: «Нора, я рядом. Не бойся… Нора…»       Сердце начинает тревожно трепетать в груди, но вот тёплое прикосновение шершавой ладони к моему лицу, и это словно успокаивает, разливая по телу призрачное умиротворение. Ощущаю колючую тяжелую ткань, которая накрыла меня, заворачивая в теплый кокон. Я засыпаю.       Время тянется слишком медленно, либо, наоборот, слишком быстро. Оно, как эфемерная субстанция, сейчас потеряно для меня. Не знаю, день или ночь, но ощущаю дикий холод, хоть до сих пор колючее одеяло пытается отдать мне своё тепло.       Меня лихорадит, кожа покрывается мурашками, а тело дрожит в ознобе. Резко накрывает волна жара, и я мечтаю избавиться от колючей ткани на себе, сорвать всю одежду. Перед глазами мелькают непонятные картинки, слишком яркие, но такие нечёткие. Голова раскалывается, а с каждым новым кошмаром всё сильнее пульсирует в висках острая боль.       Пытаюсь приоткрыть глаза, вновь пуская тонкую полосу света в свою непроглядную, пугающую тьму. Различаю мутные силуэты деревянных балок и пола. Я точно лежу на кровати, что не может не радовать. Тусклый пульсирующий свет от небольшой масляной лампы рядом. И приближающийся мужской силуэт, который наклоняется ко мне. Перед тем, как силы вновь оставляют меня, утягивая в новый кошмар, я замечаю его добрые карие глаза, которые обеспокоено смотрят на меня.       Новый сон, на удивление уже более спокойный и не несущий кошмаров. Но почему-то заставляющий сердце учащённо биться в груди.       Я сижу в кафе, наблюдая, как сотни людей за широким окном спешат по своим делам, смешиваясь в стремительном потоке. Жёлтые такси яркими пятнами мелькают мимо, разрезая колёсами слякоть на дороге. Волшебная музыка окутывает всё вокруг, даря то самое необыкновенное, волшебное ожидание скорого Рождества. — Douce nuit, sainte nuit… Tout s’endort à minuit… — подпеваю я, ловя на себе любопытный взгляд малышки за столиком передо мной.       Девочка улыбается, смущённо отводя взгляд к матери, но вот, собрав всю смелость, тоже подпевает, а детский голосок разносится по уютному кафе. Мои руки крепче сжимают большую кружку какао, и я вновь возвращаю взгляд за окно, где крутятся большие хлопья снега в своем сказочном водовороте, подхватываемые ветром и вздымающими высоко в небо. Снежинки оседают на серый асфальт, который медленно покрывается тонкой белой вуалью.       Люди всё бегут, всё спешат куда-то, сильнее кутаясь в тёплые шарфы и не замечая прекрасного танца зимы. Но стоит поднять глаза к небу, и время словно замедляет свой стремительный бег. Я опускаю взгляд на блокнот, записывая интересные мысли до того, как они пытаются упорхнуть из памяти.       Звонкий колокольчик разливается по светлому помещению, извещая о новом госте, а я поднимаю глаза, отвлекаясь от своих идей, и рассматриваю высокого мужчину, вошедшего в кафе. Тёмное пальто блестит под светом от капелек снежинок, растаявших в тепле. Он подходит к кассе, а я почему-то не могу оторвать взгляда, желая лишь, чтобы он обернулся. Любопытство заставляет нагло буравить его затылок глазами, и мужчина словно ощущает это, начиная оглядываться и разворачиваться в мою сторону…       Тело опять дрожит, и до слуха доносится стук собственных зубов в ознобе. Мне холодно, мне чертовски холодно, а колючее одеяло даже не согревает, оно будто давит на всё тело. Пытаюсь собрать все силы, поджимая колени к груди, и сворачиваюсь калачиком. Тёплая мокрая ткань тяжело ложится на мой лоб. Я словно в бреду и не понимаю, кажется мне это или нет, но тело успокаивается и зубы уже не стучат, а мелкая дрожь сменяется лёгкой согревающей волной.       В горле окончательно пересохло, и будто прочитав мысли, к губам прикасается сладкая влага, я жадно делаю глоток, не зная, откуда ещё во мне силы, но вода наполняет меня такой нужной ускользающей энергией.       Новый сон приходит мгновенно, и я иду по зимней вечерней улочке. Вновь разносятся отголоски далёкой песни. Узнаю в ней голоса детей из церковного хора, а мы уже практически подходим к рождественской ярмарке. Я не одна, мою ладонь крепко держит мужская рука. Заразительно смеюсь, разнося звонкий смех по всей улочке, и мужчина вторит мне.       Заворачиваем за угол, выходя на широкую площадь, и я восхищённо распахиваю глаза от переполняющего меня детского восторга. Высокая ёлка сверкает яркими нежно-жёлтыми огоньками, а вокруг витает дух волшебства, смешиваемый с тысячей сверкающих снежинок. — Нравится? — бархатный баритон раздаётся прямо около уха, нежно щекоча кожу шеи своим дыханием. — Да, — отвечаю я, делая рваный вдох и оборачиваясь…       Сон вновь развеивается, не давая мне досмотреть мгновения прошлого. — Очнись, — слышу мужской голос в голове или наяву, всё ещё не могу понять, но пытаюсь собрать все силы, чтобы раскрыть глаза, стремясь навстречу ему.       Тяжело приподнимаю веки, еле различая туманные силуэты перед собой. Одинокий огонёк лампы всё ещё трясётся от дуновения ветра в тёмной комнате, освещая блеклым светом всё вокруг. Деревянные балки и настил пола, на котором лежит старый тёмно-красный ковёр. Сил не хватает взглянуть на потолок, а до слуха доносится стук капель, и я смотрю перед собой, замечая симпатичного молодого мужчину. Тёмно-русые волосы и те самые карие глаза, в которых отражается огонёк лампы. Я уже могу отличить тёмно-серый оттенок его плотного свитера и синих джинсов. Его руки потянулись ко мне, и лоб вновь накрыла тёплая ткань. — Кто вы? — выдавливаю я из себя вопрос, который окончательно забрал, кажется, все остатки моих сил, а собственный голос звучит таким хриплым и неестественным. — Вам нужно беречь силы, — раздаётся мужской голос в ответ, и мой организм подчиняется, медленно вновь утягивая меня в сон, — Меня зовут Аарон. Аарон Мёрфи. — Аарон, — шепчу я еле слышно, будто пробуя имя на вкус и вновь засыпаю.       Мне больше ничего не снится, я будто плыву в океане темноты, которая окружает со всех сторон, кружа меня в своём водовороте. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем сонная пелена рассеялась, и я вновь вынырнула в реальность. Голова болит, отдаваясь молнией по всему телу. Губы пересохли от потери воды. «Сколько я пробыла в океане?» — пронеслась мысль в голове, — «Как я вообще там очутилась?»       Сердце словно замерло и тут же ускорило свой ритм, когда я нервно стала прокручивать события прошлого, осознавая, что не помню ничего. Совсем ничего.       Руки задрожали, а следом и всё тело, я нервно металась внутри клетки собственного сознания, пытаясь понять, кто я и откуда. И не находила ответов. Единственными воспоминаниями были те сны, обрывки, которые не собирались в единую мозаику и ничего не объясняли. В памяти не было ничего, будто бы любимую старую плёнку сжевал проигрыватель и теперь перед глазами был лишь серый экран с помехами, не донося даже отголоска знакомого звука.       Распахнула глаза, а луч света пробился через небольшое окно, заливая тесную комнатку и освещая предметы, что обретали уже более чёткие черты. Было сейчас утро или день, я не понимала, как и того, сколько проспала и где нахожусь. Попыталась рассмотреть всё вокруг, слегка приподнимаясь на локтях.       Мышцы болели и тянули, я осмотрела комнату, цепляясь взглядом за несколько полок, заполненных книгами и деревянный стол у окна, заваленный кучей чертежей. А на стене висела карта и ещё несколько пожелтевших от времени листков. Запахи сырости и моря неожиданно смешались с чудесным ароматом трав, который доносился из небольшого чайничка на прикроватной тумбочке. Живот мгновенно отозвался, скручиваясь в узел и намекая на голод.       Дверь была открыта, запуская в помещение прохладный морской воздух. Около стены располагалась небольшая винтовая лестница, ведущая наверх. Попыталась встать, разминая мышцы, но в глазах моментально потемнело, и я пошатнулась, пытаясь схватиться за деревянную балку рядом.       Сильные мужские руки уверено сжали мою талию. Темнота перед глазами растаяла, и я уже смогла разглядеть лицо мужчины, которое было запредельно близко. Каждую морщинку в уголках добрых карих глаз, искрящихся медовым блеском. Полные губы с трещинками от ветреной погоды. И колючий подбородок, покрытый трёхдневной щетиной. Он был чуть старше, чем показалось мне в бреду. Ему точно было за тридцать или около того. Я нагло и ошарашенно изучала его лицо — каждую морщинку и особенность, замечая даже маленькие родинки, рассыпанные по шее. Тёмно-русые волосы спадали непослушными прядями, прикрывая широкие брови, и я поборола внутри себя странное желание смахнуть их с высокого лба. — Осторожно, — разлился близко мягкий баритон, отчего-то вызывающий волну мурашек у меня на коже.       Я лишь моргала, не в силах вымолвить и слова, ощущая тепло мужских рук, которые крепко держали меня за талию. И этот жест был почему-то так знаком, что сердце вновь затрепетало, а сознание нервно искало нужную картинку, воспоминание, но находило лишь пустоту. Снова ощутила дрожь в пальцах, которая лишь усиливалась, а мысли панически завертелись в голове. — Я могу умыться где-нибудь? — полушёпотом выдохнула я. — Эм, — он чуть замялся, но выпустил меня из своих рук, — Да, конечно, — произнёс он, делая шаг назад, и жестом указал на соседнюю дверь, на которую я не обращала внимания до этого.       Вежливо улыбнулась, открывая её и осматривая узкую ванную с небольшим углублением для душа и раковиной в углу. Серый свет проникал сквозь приоткрытое окно, оставляя на светло — зелёной плитке своё прикосновение и заливая комнату мягким освещением. Прямо около него висело небольшое зеркало, слегка мутное от времени и с длинной трещиной поперёк всего стекла. Я подошла, испуганно взглянув на саму себя: лицо неестественно бледное, а на коже видны фиолетовые следы синяков и уже затянувшихся порезов. Прикоснулась к одному из них, хмурясь от резкой боли. Губы пересохли от нехватки воды и потрескались. Щёки впали, и на фоне бледной кожи такими огромными казались серо-зелёные глаза. А светлые волосы до ключиц растрёпано обрамляли осунувшееся лицо.       Открыла кран в попытках пустить чистую воду, но тоненькая струйка робко побежала, выдавливая из себя, видимо, все остатки с рыжеватым оттенком. Кое-как приловчившись и умыв лицо, попробовала повторить подобное и с душем. Скинула с себя прилипшую одежду, морщась от боли в каждой мышце, которая раскатывалась резким импульсом по всему телу. Поднесла руки к тонкой струе воды, пытаясь очистить себя от грязи и соли океана, которая уже знатно раздражала кожу, и пальцами вымывала её из прядей волос.       Но кран резко зашипел, выплёвывая из себя остатки, и окончательно стал бесполезен. Взглянув на смятую одежду, небрежно откинутую на холодный кафель, я снова нахмурилась, явно не желая натягивать её на себя. Огляделась по сторонам в поисках чего-то, что можно было бы надеть, и взгляд быстро упал на дверь, где висела потёртая мужская рубашка в серо-зелёную клетку. Прикинув в голове уровень своей наглости и гостеприимности хозяина, всё же подошла на носочках, сняв с крючка, и надела прямо на голое тело. Мужская вещь прикрыла мои бёдра и, закатив рукава, я подняла с пола чёрные джинсы и свитер, всё-таки решив вернуть на себя белье. Ткань неприятно липла к рукам, и, промыв вещи в раковине остатками ржавой воды, я с надеждой расправила их, замечая огромные рваные клочки на некогда любимых брюках. — Ну что же, довольно модно, хоть раньше и было лучше, — усмехнулась я про себя, но резко застыла, вновь рассматривая джинсы в немом изумлении, — Они были моими любимыми…       Произнесла будоражащую меня мысль, которая грозовым раскатом надежды пронеслась в голове. Сердце вновь участило свой ритм, я улыбнулась своему же отражению, которое словно преобразилось, добавляя глазам потерянный блеск. — Я их вспомнила, — с восторгом, переполняющим меня, прошептала я, смотря на рваную вещь в руках, узнавая её и улыбаясь так счастливо, будто это и не джинсы вовсе.       Бросила взгляд на окно, рассматривая серое небо и свинцовые тучи в дали. Внутри что-то заскрежетало, стоило мне бросить взгляд на океан. Подошла ближе, вглядываясь в пейзаж, с удивлением отмечая лишь песчаный берег и не более полумили суши, покрытой высокой травой. Нет более домов или людей. Никого. А из открытого окна доносился лишь шёпот океана и ветра. — Где я? — удивлённо промолвила я, возвращая взор на высокие волны, которые накрывали небольшой участок земли.       Вышла из ванны, оглядываясь в поисках хозяина дома, чтобы задать разом все мучившие меня, вопросы. Но комната была пуста. Захотела его позвать и только приоткрыла рот, как застыла, нервно перебирая в голове имена. «Он ведь говорил тебе своё имя… Ну же…», зажмурилась, проматывая обрывки воспоминаний, которые мерещились в бреду. И наконец, сознание уступило, напоминая эхом в голове мужской голос: «Меня зовут Аарон. Аарон Мёрфи». — Аарон… — резко распахнула глаза, шепча, — Аарон? — уже более громко повторила я, оглядываясь по сторонам в поисках мужчины.       Но тишину прерывали лишь капли воды из протекающей крыши в углу, стучащие о деревянный пол, и шум волн, доносившийся из открытой двери. Я поджала губы, проходя вглубь комнаты и бросая взгляд на высокий стеллаж с книгами. Провела пальцем по корешкам, смахнув тоненький слой пыли, и остановилась на тёмно-синем переплёте с названием, показавшимся таким знакомым — Э.М. Ремарк «Жизнь взаймы». Закрыла глаза, ощущая снова то странное чувство внутри. Ощущение повторения, знакомого момента, который ускользал сквозь пальцы, теряясь в пыли книг. Память настойчиво сопротивлялась, а я всё пыталась выхватить и найти нужный отрывок в кромешной тьме и пустоте, которые заполняли всю голову. Словно я шла по неизвестному маршруту без карты, приподнимая покров тьмы и заглядывая за каждый камень в поисках потерянных мгновений. — Я принёс вам свитер, — раздался мужской голос за спиной, и я вздрогнула, отдёргивая руку.       Резко обернулась, ощущая, как краска смущения подбегает к бледному лицу. Мужчина скользнул взглядом с ног до головы, брови чуть приподнялись, а губы растянулись в мимолётной усмешке, замечая мои покрасневшие щёки. — Вижу, вы уже разобрались, — улыбнулся он, а я медленно прикрыла глаза от его слов, мечтая провалиться под землю. — Простите, я… — распахнула веки, быстро и нервно моргая, — Просто мои вещи были грязными и все в солёной воде, — завела прядку влажных волос за ухо. — Всё в порядке, — перебил меня мужчина, вновь скользя взглядом по обнажённым ногам, но будто одёрнув себя, вернулся к глазам и сжал кулаки, не позволяя себе больше опускать взора, — Можете повесить на стул, чтобы высохли, — кивнул он на вещи в моих руках.       Я вежливо улыбнулась, развернувшись к нему спиной и следуя словам, но каждой клеточкой тела ощущала внимательный и искрящийся взгляд карих глаз. Сердце гулко стучало в груди, а я намеренно долго распрямляла каждую складочку на джинсах. Наконец, обернулась, но Аарон уже вышел, оставив на кровати тёмно-серый свитер, который, кажется, был на нём в момент моего беспамятства.       Подошла ближе, проведя пальцами по шерсти, с удивлением отмечая её мягкость. Руки сами поднесли вещь ближе к телу, и я вдохнула еле уловимый мужской аромат с древесными нотками, почему-то напоминающими тёплый, уютный лес с высокими кронами старых елей, тянущихся высоко к небу, потерявшемуся вдали. Я будто физически ощутила тёплое прикосновение лучиков солнца, плясавших по коже в ветреном танце, когда листва колыхалась от малейшего дуновения.       Невидимая пелена тепла разлилась по коже от мимолётной вспышки воспоминаний, но быстро испарилась, когда сзади раздался мужской голос: — Я сделал сэндвич, — обернулась на брюнета, вновь появившегося в комнате, — Это конечно не полноценный обед… — Замечательно, — ответила я, взяв тарелку из его рук.       Села на кровать, поджав ноги, и без смущения накинулась на еду, совершенно не успевая прочувствовать её вкус. Голодный организм с жадностью проглотил бы сейчас что угодно, принимая это за изысканный деликатес. Совершенно забыла о присутствии мужчины, вспомнив о нём лишь тогда, когда от сэндвича на тарелке остались только крошки. Подняла взгляд, замечая улыбку на его лице. — Надеюсь, понравилось, — улыбнулся он ещё шире. — Безумно, спасибо вам, — ответила я. — За все, — добавила с улыбкой. — Как тебя зовут? — произнёс он уже более серьезно, а улыбка спала с моих губ.       Я отвела взгляд к полу, нервно бегая глазами по вышивке на старом ковре, панически пытаясь найти ответ. Ведь я смогла вспомнить свои джинсы, узнала их, как я могу забыть собственное имя? Зажмурилась, ощущая уже знакомое паническое сердцебиение внутри. Словно моя душа билась в теле, которое ему не принадлежало. Рвалась наружу, пытаясь достучаться до забывчивого сознания, утратившего связь со всеми важными мелочами и утопающего в непроглядной тьме.       Подняла глаза на Аарона, ловя чуть обеспокоенный, внимательный взгляд. — Я не пом… — начала я, делая глубокий вдох, но как толчок из глубин памяти раздался голос, тот самый, что эхом разливался по голове еще в океане. «Нора, я рядом… Не бойся, Нора…» — Нора, — произнесла я, выдыхая, — Нора, — повторила, будто убеждая себя в своём же имени, пробуя его на вкус и примеряя, как новое платье. — Меня зовут Нора.       На красивом лице мужчины заиграла добрая улыбка, заставляющая глаза вновь заблестеть таким притягательным светом. — Очень приятно, Нора, — ответил он, а от собственного имени, произнесённого им, по моей коже вновь пробежался шорох взволнованных мурашек.       Я нервно улыбнулась, поёжившись, и отвела взгляд к двери, всё ещё приоткрытой и запускающей в комнату прохладный воздух. — Где я? — обернулась на Аарона. — На острове, — ответил он, а я выпрямилась, вставая с кровати, и направилась к двери.       Сердце замерло в ожидании ответов. Я медленно подошла к выходу, касаясь босыми ступнями прохладного деревянного пола. Приоткрыла дверь, а сердце с гулом провалилось к ногам, заставляя нервно глотать воздух.