Сентябрь

Деликатный стук в дверь раздался минут через десять, на пороге номера стоял официант. Посмотрев на загромождённый блюдами сервировочный столик, Тэйлос вдруг понял, что тоже не прочь пообедать. Дэвид кивнул на кофейный стол в гостиной номера, а сам отправился в соседний — пригласить Брун. Официант быстро сервировал на троих, позвякивали тарелки и приборы, и в этом почти уютном шуме забывались истинные причины, которые привели Брунхельду в Фэйтон-сити. Однако они не успели начать обед, как Брун напомнила: — Что ж, ты упоминал о некоей личности, Дэвид. — Так и есть, здесь его именуют Грэйсом, но у нас есть весомые подозрения, что это именно тот, кого ты ищешь. — Любопытно… Значит, он некогда всё-таки пересёк океан… — она положила себе салата. — Очень любопытно, мало кто действительно предполагал такое. — А где именно о нём было известно раньше? — насторожился Тэйлос. — О, полную версию истории я расскажу позднее, когда — и если — мы убедимся, что всё именно так. Пока же просто довольствуйся разыгравшимся воображением. Она засмеялась, улыбнулся и Дэвид. — Что ж, тогда расскажу тебе нашу часть истории, — начал Дэвид. Пока он говорил, Тэйлос оказался всего лишь сторонним наблюдателем. Брун изредка кидала на него заинтересованные взгляды, но никак не привлекала к беседе, только хитро улыбалась. Дэвид же увлёкся рассказом, заодно упомянув, что и сам побывал на гонках у Грэйса. Он описал его Брун, и та чуть нахмурилась, точно что-то прикидывала в уме. А история Глории заставила её покачать головой: — Позже дашь мне прочитать, — сказала она Дэвиду тоном, не терпящим возражений. — Так, значит, дар только открывается, забавно. — Да, и он довольно требователен, — подтвердил Дэвид. — Он тебя выбрал, — пожала плечами Брун. — Почему бы ему не быть требовательным, когда ты уже рядом? Ведь ты уже провёл ритуал, Дэвид? Впервые на памяти Тэйлоса Дэвид потерялся и не нашёл, что сказать. Он какое-то время смотрел на Брун, как будто был поражён её словами, а потом перевёл взгляд на тарелку и, нахмурившись, качнул головой. Тэйлос хотел вмешаться — задать вопрос или ещё каким-то образом отвлечь внимание Брун, но та едко усмехнулась: — Нельзя быть таким беспечным, Дэвид. — Я не стану проводить ритуал, не сейчас, — хмуро отрезал он, не поднимая взгляда. — Это жизненно необходимо вам обоим! — возмутилась она. — Ты уже не мальчишка, что за школьное упрямство в тридцать-то лет! Если медиум сейчас не получит опоры, дар пожрёт его, — она взглянула на Тэйлоса, но спросила у Дэвида: — Ты хоть что-то рассказал ему? Дэвид подчёркнуто недовольно отложил приборы и промолчал. — Ты до сих пор ничего не открыл ему? — она тоже отложила нож и вилку. — Но как же тогда получается, что ваша энергия течёт, как ей положено? Вы переспали? Тэйлос смутился, хотя часть разговора от него ускользала. — Ну, это уже переходит всякие границы! — Дэвид шумно поднялся. — Хаос тебя забери, Дэвид, — Брун стукнула ладонью по столу. — Ты не забываешь, с кем разговариваешь? Я вижу тебя, чувствую тебя, ты по-прежнему мой ученик. Усмири свою гордыню и эгоизм! — она перевела дыхание. — Что за уродливая сцена. Если тот, кто обратил внимание на твоего медиума, — Сигил, действительно Сигил, — то ритуал нужно провести как можно скорее. А если девочка — душа, сбежавшая от него и спутавшая ему планы, то дела совсем плохи. Дар пробуждается, эта тварь почует его. Если ты сейчас ничего не сделаешь, Дэвид, то эта сила смелет вас обоих. И я ничем не сумею помочь. Дэвид смотрел на Брун с совершенно нечитаемым лицом, но потом отложил салфетку, которую до того сжимал в руках. — Прошу меня извинить, — сказал он тихо и даже слишком спокойно и вышел из номера. — Так и не изжил эту подростковую привычку, — вздохнула она. — Упрямец… — теперь она посмотрела на Тэйлоса. — Ты чем-то удивлён, мой мальчик? — Всем, — вздохнул он и не решился что-либо спросить. Брун из импульсивной, разгневанной, отчитывающей оплошавшего ученика мгновенно превратилась в воплощение понимания и спокойствия, и теперь Тэйлос не мог понять, какой её лик более соответствует действительности. К тому же он волновался за Дэвида, но встать из-за стола и пойти за ним было бы дурным тоном. — Полагаю, Дэвид многое тебе объяснит лично, — она снова принялась за еду. — Времени мало, твой дар, пусть и экранируемый его амулетом, всё равно вызывающе ярок. Скоро к тебе постучатся гости из-за грани, а такие события не оставляют без внимания те, кто охотится за душами. В сущности, им почти безразлично, какую душу ловить — имеющую тело или его утратившую. С первыми немного проще, они глупы, неосмотрительны… Ну ты и сам должен это понимать, раз уж соприкоснулся с историей Глории. Твой дар — как фонарь для бабочек. Заполучив тебя, Сигил сможет добраться и до тех, кто способен сбежать от него. Ему нужны души. — Зачем? — Тэйлос мало понимал её речь, но всё же надеялся позднее заполнить все белые пятна. Пока он поступал, как следует поступать журналисту, запоминал каждое слово, чтобы разобраться в спокойной обстановке. — Зачем? Похоже, он заключил с кем-то контракт, — Брун покачала головой. — Опасное дело, но, очевидно, это шаг отчаяния. Должно быть, я близка к своей цели. Тут она задумчиво коснулась ожерелья, провела по нему пальцами, точно искала там поддержки, и посмотрела на дверь. — У нас есть ещё добрых полчаса, если не больше. Дэвиду сейчас требуется одиночество, — грустно усмехнулась она. — Как давно вы знакомы? — Тэйлос понадеялся, что так сумеет разобраться в отношениях, которые связывали Брунхельду и Дэвида. — Знаю его с восьми лет, — теперь её улыбка стала почти милой, в ней проступили эмоции, которые можно заметить на лицах матерей, что по-настоящему любят своих детей. — Очаровательный ребёнок, который устроил пожар в родовом поместье. Его мать и отец были убеждены, что он — порождение Хаоса. Едва не оставили его в приюте. На счастье в те годы я интересовалась одарёнными детьми. Конечно, у меня не было особого опыта, я и сама ещё училась… Но мой наставник позволил мне принять сироту при живых родителях. Некоторое время она молчала, точно вспоминала или же выбирала, о чём именно рассказать. Тэйлос не торопил её, глубоко поражённый даже этим скромным фактом. — Дэвид был упрямым мальчишкой… — продолжила Брун чуть позднее. — Мне пришлось потратить немало сил, чтобы убедить его отца — он вовсе не испорчен демонами Хаоса, а всего лишь одарён сверх меры. Так или иначе, родители не желали видеть его чаще, чем раз в год, и согласились оставить ему наследство только с тем условием, что он окажется идеально воспитан, — она перевела на Тэйлоса печальный взгляд. — Замечал ли ты, что богатые родители зачастую смотрят на ребёнка как на очередную породистую лошадь или собачку на подушечке? Они совершенно не видят в своих детях личность. А у Дэвида очень непростой характер. Тэйлос только кивнул, не рискуя задавать вопросы или же ещё как-нибудь вмешиваться в монолог Брун. — Он талантливый маг, — сказала она. — Но этой науки ему было мало, так что в двадцать два он получил моё позволение и уехал учиться в университет. Там вы и познакомились. — В двадцать два? — Тэйлос удивлённо посмотрел на неё. Казалось, что упомянутое прежде «тридцать лет» всего лишь послышалось ему. — Но… — Посмотри на меня, сегодня ты уже удивлялся чужому возрасту, — чуть ворчливо отметила Брун. — Вряд ли в ближайшие десять лет он хоть каплю изменится внешне. Если только не займётся наведением чар, — она усмехнулась. — Я много знаю о тебе. Дэвид умеет писать совершенно очаровательные письма. Но кто бы мог подумать, что ты окажешься медиумом. Мне следовало настоять на знакомстве с тобой, быть может, мы обнаружили бы твой дар раньше. Впрочем, всё к лучшему, — и она отставила пустую тарелку. Тэйлос посмотрел на свою порцию, едва тронутую и уже заметно остывшую, и тоже отодвинул её в сторону. — Однако меня тревожит, что Дэвид ничего не предпринял на твой счёт, — добавила она, проследив за его немного неловким движением. — А что он должен был предпринять? — Тэйлос почувствовал себя неуютно. Брун склонила голову к плечу и долго молчала, рассматривая его столь пристально, будто собралась прямо сейчас разобрать на кусочки. В комнате повисло молчание. Тэйлос, почти не сознавая, что делает, коснулся тёмного камня сквозь ткань рубашки, ища того спокойствия и тепла, что прежде он ему дарил. Если бы была возможность, он сейчас же набил бы трубку и закурил, вот только та осталась в его квартире, совершенно забытая. Когда же пауза начала затягиваться, дверь открылась и в номер всё-таки вернулся Дэвид. В руках у него была папка — Тэйлос безошибочно узнал ту, что хранила в себе историю Глории, — и упаковка пирожных — к слову, таких же, как то, что он съел перед приходом Ринко вчера. — Надеюсь, я не сильно задержался, — как ни в чём не бывало, Дэвид прошёл к столу и протянул Брун папку. — Подумал, ты захочешь взглянуть на текст уже сегодня. И… небольшой десерт для вас обоих, — он бросил взгляд на почти нетронутую тарелку Тэйлоса и недовольно нахмурился. — Благодарю, — Брун смерила его взглядом, но улыбнулась и открыла папку, тут же зашуршав листами. — Весьма любопытно. Дэвид опустился на своё место и только тогда встретился взглядом с Тэйлосом. Он словно хотел задать вопрос, но тут же отвернулся, с подчёркнутой осторожностью занявшись пирожными — аккуратно выставил их на пустую тарелку, отложил прочь картонную коробку. — Глория, вероятно, будет просить отпустить её, — заметила Брун, отрываясь от чтения и чуть приподнимая голову. — Так и есть, — согласился Тэйлос. — Она говорила об этом. — Если не хотите прослыть вандалами, нам придётся разобраться с контрактом Сигила, — поморщилась в ответ Брун. — Очень неприятное, но захватывающее дельце. За вами следят, Дэвид? — Да, я уже закрыл квартиру Тэйлоса от неожиданных и неприятных посетителей, — кивнул тот в ответ. — И, наверное, мне пора обосноваться в доме, а не в номере отеля — тут очень неподходящее для серьёзной работы пространство. — Это верно, — Брун перевернула страницу, продолжая читать. — Вот что, поезжайте-ка на поиски подходящего дома. И, Тэйлос, не хочу показаться тебе совершенно бестактной, но следует хотя бы на время забыть о твоей квартире. Вы должны жить вместе, по крайней мере поначалу. Если, конечно, Дэвид не рискнёт провести ритуал этой же ночью. — Это… было бы неправильно, и… неудобно, и нет подходящего места, — начал перечислять Дэвид, и с каждым словом его голос становился всё твёрже. В этот раз Брун почему-то не была с ним так же резка, как прежде, только печально посмотрела на него. — Отправляйтесь, — сказала она спокойно. — Выбери что-нибудь неприметное. И пусть там будет сад. Если окажется, что места достаточно, я даже могу погостить у вас, — она лукаво усмехнулась. — Впрочем, мне подойдёт и гостиница. А твой десерт мы попробуем позднее, когда вы вернётесь. — Мы постараемся найти что-нибудь, подходящее нам всем, — Дэвид поднялся. Тэйлос кивнул Брун на прощание и последовал за ним. *** Первым делом они заехали на квартиру Тэйлоса — ему нужно было переодеться, на улице ощутимо похолодало. Кроме того, Дэвид, кажется, и сам понимал, что им следует поговорить. Меняя рубашку на более тёплую, Тэйлос спросил, стараясь не поворачиваться к Дэвиду: — Так сколько тебе лет? — Тридцать два, — отозвался тот мгновением позже. Он остался стоять у стола, не пожелав опуститься на предложенный Тэйлосом стул. — Что ж, теперь хотя бы понятно, почему ты всегда казался мне таким недостижимым, — усмехнулся Тэйлос. — Ты ничего не рассказывал о своей семье. Дэвид вздохнул и снова помедлил, прежде чем объясниться: — Не мог, таковы были условия, на которых я отправился учиться. Я уехал инкогнито. К тому же… что мне было рассказывать? Прямо заявить, что живу с учителем, который заменяет мне всех родных разом? Не слишком подходящая история для того, кто не терпит чужой жалости. Услышав горечь в его словах, Тэйлос сделал шаг к нему, будто собирался заключил в объятия, но замер, не понимая, насколько это уместно между ними и сумеет ли такой поступок хотя бы немного усмирить чужую душевную боль. — Знаю, Брун может показаться… невыносимой, но на самом деле она ничего не говорит и не делает понапрасну. Тяжело признавать, но это так, — Дэвид посмотрел на него, но по его лицу невозможно было понять, заметил ли он неоконченный жест, придал ли ему значение. — Надеюсь, ты не обижаешься на её резкие замечания. — Неважно, — качнул головой Тэйлос. — Я только хотел бы знать, о каком ритуале вы поспорили? Что значит «медиуму нужна опора»? Дэвид поморщился, как будто этот вопрос причинил ему куда больше боли, чем воспоминания о лишённом родительского тепла детстве. — Ритуал, который призван окончательно связать силы мага и медиума. Очень откровенный, — осторожно подобрал он слова. — Я… действительно считаю, что пока не время проводить что-либо подобное. — Расскажешь в подробностях? — Тэйлос не мог понять его эмоций, ему хотелось понять, что так настораживало Дэвида, но тот как будто бы не собирался просвещать его. — Не знаю, каких подробностей ты ждёшь, — Дэвид отступил на шаг и не сдержал вздох. — Неправильно так давить на тебя, — пробормотал он. — Я должен буду… — и замолчал. — Даже если я дам своё согласие? — поинтересовался Тэйлос будничным тоном. Дэвид горько усмехнулся на это. — Мы оба понимаем — ты не знаешь, на что соглашаешься, — он качнул головой. — Хуже всего, что Брун права, и у нас нет времени. — Быть может, тогда нужно закончить с этим скорее? — Тэйлос вгляделся Дэвиду в глаза, но тот упрямо сжал губы и отрывисто качнул головой. Тэйлосу ничего не оставалось, как только поменять тему разговора: — Вернёмся к этому позже. Знаю, поблизости сдавался один дом, как раз с садом. Возможно, нам повезёт, и он пока свободен, — он оглядел квартиру. — Признаться, я привык к ней, но… Наверное, действительно пора менять свою жизнь, а раз так, то на обратном пути стоит завернуть и в редакцию. У него осталось множество незаданных вопросов, но Дэвид явно не был расположен к дальнейшей беседе. Тэйлос надеялся, что их доверие друг к другу вернётся, и тогда он узнает, что именно имела в виду Брун, пока же он собирался оставить в покое все эти размышления и переключиться на действия. *** На Эштон-стрит сдавался дом, и Тэйлос вспомнил о нём сразу, как Брун упомянула, что следует найти уединённое жилище. Постройка была мрачноватой, в редакции не раз публиковали объявление о ней, да только желающий арендовать особняк так и не находился. Окружённый буйно разросшимся садом, этот дом не отличался богатой историей и находился во владении у премилой женщины лет сорока. Однако же архитектор придал ему черты замка, а выбранные для фасада тёмные тона добавили тех самых ноток, что отпугивали практически любых квартиросъёмщиков. До Эштон-стрит вполне можно было дойти пешком — одним концом она как раз упиралась в идущую перпендикулярно Фергюсон-лейн улочку, чьё название Тэйлос постоянно забывал. Узкая и тёмная, она отличалась тем, что дома здесь подступали чересчур близко, почти соприкасаясь крышами, а все стены были слепыми, как будто ни одно из зданий не хотело видеть, что происходит в полумраке. В отличие от этого проулка, Эштон-стрит была ухоженной и нарядной. Дома, выстроенные здесь, стояли среди аккуратных садиков, но при этом находились довольно далеко друг от друга, создавая тем самым иллюзию некой удалённости от городской суеты, почти деревенской пасторали. И это было ещё одной причиной, почему дом пустовал — он слишком выделялся на фоне нежных красок и ярких цветников. Тэйлос был практически уверен, что Аманда Брукс до сих пор не нашла никого, кто пожелал бы въехать туда. Но сперва ему хотелось взглянуть на сам дом, а заодно — и показать его Дэвиду. Обычно на Эштон-стрит ничего не сдавали в аренду. Тэйлос знал, что только Брукс решилась на такое вопиющее нарушение местных традиций, да и то потому, что, будучи дамой очень нежной, не смогла вынести мрачности стен и самой архитектуры. Особняк достался ей в наследство от дальних родственников, которые и сами никогда не жили в этом доме постоянно, лишь временами удалялись сюда отдохнуть от будней, чем также снискали прозвище чудаковатых. Объявление — изрядно размытое дождями и сильно поблёкшее — всё ещё красовалось на воротах. В отличие от прочих домов, стоящих за низенькими белёными деревянными заборчиками, ограда этого особняка оказалась каменной, поросшей вечнозелёным плющом и возвышалась над головой на добрый метр. — Вряд ли этот дом можно назвать неприметным, — с сомнением сказал Дэвид, когда они остановились у ворот. — Кроме того, не знаю, что именно рассказала обо мне Брун, но… ты уверен, что нам это будет по карману? — он коротко глянул на Тэйлоса. — Если мы не станем трогать это объявление, вряд ли кто-то заподозрит, что здесь появились жильцы, — хмыкнул Тэйлос и тронул калитку. — Заперто, конечно. — Давно пустует? — угадал Дэвид, теперь уже подаваясь вперёд, чтобы рассмотреть виднеющийся сквозь кованый рисунок ворот уголок сада с куда большим интересом. — Аманда не может сдать его вот уже два года, — Тэйлос оглядел улицу, но поблизости не было совершенно никого. — Просит она немного, но никто не хочет жить в окружении такой мрачности. Как видишь, фасад выполнен из натурального камня, такой не покрасишь… Да и рамы — это тёмное дерево, вскрытое лаком, может служить долгие годы, но его цвет… Люди в нашем городе стараются оградить себя от любых упоминаний тьмы. Так что этот дом не пользуется популярностью. — А по-моему, у архитектора был прекрасный вкус, — прокомментировал Дэвид, изучая фасад. — И неплохой кругозор, кстати. В Кэсэндии любят так обработанное дерево в сочетании с натуральным фактурным камнем, и это крыльцо… очень похоже на стиль её северных областей. Немного тяжеловесно, массивно, но в то же время все элементы уравновешены. — Аманда будет от тебя в восторге, — усмехнулся на это Тэйлос. — Отличное объяснение, почему вдруг тебе вздумалось арендовать этот дом. Что ж, самое время навестить хозяйку. Она живёт поблизости, на Саммерс-стрит. День хоть и был прохладным, но хорошо подходил для прогулки, потому они и сейчас прошлись пешком, не нанимая экипаж. С первого взгляда на дом Аманды Брукс было ясно, почему особняк на Эштон-стрит ей никак не подходит — это был небольшой коттедж, исполненный в сливочных оттенках и больше напоминающий торт с розочками из крема, а не здание. Калитка оказалась не заперта, и, пройдя по чисто выметенной подъездной дорожке, Тэйлос постучал в дверь. Почти сразу же её открыли. На пороге застыла юная горничная. — Передай хозяйке, что я привёл ей квартиросъёмщика, — сказал Тэйлос. Эту девицу он знал — с Амандой они так или иначе пересекались всякий раз, когда она предпринимала очередную попытку сдать ненавистный особняк, а девушка работала у неё уже давно. Пропустив гостей в холл, горничная умчалась наверх, и Дэвид отметил: — Всё-таки архитектура Кэссендии мне ближе, чем этот… переслащённый воздушный тортик, — он чуть поморщился. Тэйлос улыбнулся, но промолчал. Аманда появилась через несколько минут. Одетая в пышное розовое платье, которое ей не слишком шло, чрезмерно обнажая полные плечи, она казалась слишком беззаботной для своих тридцати восьми. — Тэйлос! — воскликнула она, почти подбегая и одаривая его поцелуем в щёку. — Ты говоришь, что кто-то наконец пожелал остановиться в той мрачной норе? — Дэвид Энрайз, — представил Тэйлос. — Мы вместе учились в университете. Сейчас у него есть дела в нашем городе, и он хотел бы снять подходящий дом. — Ох, чем же тот дом показался вам подходящим? — Аманда перевела на Дэвида сияющий взор. — Это страшное здание разве не угнетает вас? — Последние несколько лет я провёл за границей, и ваш особняк — прекрасный образец стиля северных архитектурных традиций. Я успел привыкнуть к ним и буду рад остановиться в столь приятном моему сердцу месте, — вежливо улыбнулся Дэвид и, приняв протянутую ладонь Аманды, поцеловал её пальцы. — О, даже так, — она зарделась, но тут же деловито засуетилась. — У меня давно готов договор, вам нужно только подписать. Я не требую задаток, всё-таки любой переезд — дело хлопотное, поэтому первая выплата только по истечению месяца… Пойдёмте в мой кабинет. Аманда провела их по первому этажу, не переставая расписывать выгоды составленного ею договора. Наивная и не слишком нуждающаяся в деньгах, Аманда почти ничего не хотела от того, кто решился бы избавить её от мыслей о мрачном особняке. И вот уже через сорок минут — в большинстве своём ушедших на болтовню — Дэвид получил ключи. — С вашего позволения я не пойду с вами осматривать дом, — печально улыбнулась Брукс. — У меня от этих мрачных стен сразу же начинается мигрень. Но поверьте, здание в полном порядке! Недавно проверялась крыша и отопление. Так что можно въезжать хоть бы и сегодня вечером. Только наймите девушку, чтобы она протёрла пыль и выбила ковры. Надеюсь, вам понравится и мебель, она такая же… такая же серьёзная, как и весь этот архитектурный... изыск. Я же… люблю пышность, лёгкость, ажурность… Да вы и сами понимаете, что обстановка там совсем не близка мне по духу. Но вы… вы же мужчина, наверняка для вас мои вкусы кажутся причудами. Дэвид в ответ только улыбнулся. — Я хорошо знаком с атмосферой, присущей таким домам. Не переживайте, вряд ли что-то будет мне в новинку. И совершенно точно ничто меня не разочарует. Покинув чрезмерно гостеприимную Аманду, они остановились на улице, и Тэйлос предложил: — Ты можешь осмотреть дом, пока я схожу в редакцию и утрясу все дела. Полагаю, сначала мне следует взять отпуск. — Мне лучше сходить с тобой, — отозвался Дэвид и поправил шейный платок. — В конце концов, твой коллега так часто говорит обо мне, что я бы хотел познакомиться с ним лично. — Ты же не всерьёз? — нахмурился Тэйлос. — Всерьёз, — Дэвид спокойно взглянул на него. — Лучше разобраться, что руководит им сейчас, чем пускать дело на самотёк. — Как скажешь, — Тэйлос пожал плечами. К редакции они подошли как раз вовремя — на крыльце раскуривал трубку Уоткинс. — А, Тэйлос, — Драйзер глянул на него с хитрецой. — Что-то от тебя в последнее время ничего не поступало. Ринко заявил, что обскачет тебя в этом месяце. — Так и будет, — усмехнулся Тэйлос. — Собираюсь в творческий отпуск. И те три статьи… Пожалуй, я и от них откажусь. Бывает такое ощущение, когда материал… Не тот, что стоит писать. — Понимаю, — задумчиво протянул Уоткинс. — Ринко всё твердил о том, что ты весь в делах. — Пробую себя на ином поприще, — развёл руками Тэйлос, хотя его неприятно царапнуло, что Ринко так вольно рассказывает всем и каждому о том, чем именно он занят. — Небось, пишешь книгу, — продолжал Уоткинс и выпустил дым, склонив голову к плечу. — Тебе давно стоило этим заняться. Если нужна помощь редактора — обращайся, дорого не возьму. — Идёт, — легко согласился с ним Тэйлос. — А Грюнвальт у себя? — Да, сегодня он собирался уходить после обеда, так что времени у тебя немного. Тэйлос кивнул и вошёл в здание. Дэвид, обменявшись с Уоткинсом вежливыми кивками, последовал за ним. — Тебе лучше остаться в холле, — Тэйлос взглянул на тёмную лестницу, ведущую к кабинету директора. — Я быстро. Он уже представлял, что скажет, но на деле всё оказалось ещё проще. Мистер Грюнвальт скучал в своём кабинете и, едва завидев его, заметил: — Что, покидаешь наши страницы? — Это опять домыслы Ринко? — спросил Тэйлос с подозрением в голосе. — Нет, мои собственные. Я с самого начала предполагал, что рано или поздно тебе надоест. А сейчас… Всё-таки если ты начал задерживать материал, то, стало быть, уже не хочешь и писать. — Я думал о творческом отпуске, — начал Тэйлос осторожно. — Сейчас меня занимает другая идея… — Что, своя книга?.. На тебя это похоже. Буду рад принять в штат снова, если раздумаешь быть романистом, — Грюнвальт положил перед ним контракт. — А пока предлагаю сойтись вот на этом. Тэйлос пробежал документ глазами. Это был договор о работе внештатно, который давал ему необходимую свободу, но при этом мог послужить гарантией, что редакция с радостью примет его статьи, когда бы они ни были написаны. — Пожалуй, вы правы, — и Тэйлос поставил подпись. — Полезная вещь. Благодарю за предусмотрительность. — Прекрасно, — Грюнвальт усмехнулся. — Удачи, и если тебе всё-таки взбредёт в голову написать те три… Приноси, Уоткинс заберёт их у тебя. И выдаст жалованье. — Хорошо, — кивнул на это Тэйлос, хотя прекрасно понимал, что у него не будет ни желания, ни времени. Выйдя из кабинета, он некоторое время стоял на лестничной площадке. Ему не верилось, что всё прошло так легко. Он даже заподозрил, что Дэвид подложил ему какой-то амулет, но в карманах ничего не нашлось. Впрочем, сердиться на него за подобный шаг он бы всё равно не стал. Внезапно из холла донёсся звук раздражённого голоса, и Тэйлос узнал Ринко. Ускорив шаг, он почти перепрыгнул несколько последних ступенек и увидел, что тот стоит напротив Дэвида и явно не в духе. — Что именно во мне вызывает у вас такое беспокойство? — осведомился Дэвид, как будто бы они беседовали на светском рауте, причём в абсолютно дружеской манере. — Ни для кого не является секретом, что вы поднаторели в тёмных искусствах, отвернувшись от лика Светоносного и отдавшись служению Хаосу, — Ринко словно превратился в проповедника. — И ваша наука — никакая не наука! До добра это вас не доведёт! Но ладно бы только вас. Вы собираетесь утянуть за собой в бездну к Хаосу простых и честных людей вроде Тэйлоса… — Как вы верно заметили, это не секрет. И уж точно не секрет для Тэйлоса, который не так наивен, как вы пытаетесь это преподнести, — заметил Дэвид довольно холодным тоном. — И уж не вам говорить о служении Хаосу, или вы в скрижалях Светоносного вычитали, как изготавливать амулеты на доверие? К слову, где бы вы это ни вычитали, больше не доверяйте источнику. Сразу же несколько грубых ошибок свели весь эффект на нет. — Это клевета! Грязная ложь! — возмутился Ринко, заметно бледнея. — Ах, клевета?.. В таком случае приношу свои извинения, — тут же уступил Дэвид и улыбнулся так саркастично, что Ринко теперь пошёл красными пятнами. — Значит, вам не нужно опасаться неприятных эффектов, которые часто дают неверно изготовленные магические атрибуты. — Дэвид? — всё-таки окликнул Тэйлос. — Что происходит? — Слышал, ты пришёл увольняться? Или как там… творческий отпуск? — Ринко с неприязнью посмотрел на него. — Вроде того, — Тэйлос смерил его взглядом. — Что за бедлам ты устроил? — Всё в порядке, мы просто не сошлись в религиозных взглядах, — примиряюще вмешался Дэвид и даже поймал руку Ринко, пожимая его ладонь с видимым усилием. — Не стоит так волноваться по пустякам, милейший, берегите сердце. Тэйлос обратил внимание на перстень с лазурным камнем, которого ещё вчера не замечал у Дэвида, и задумался, что бы он мог нести в себе. В любом случае, рукопожатие заметно озадачило Ринко. Он несколько мгновений только моргал с совершенно ошеломлённым видом. — Прошу меня простить, — сказал он позже. — У меня лёгкое недомогание, знаете ли, сознание путается. Вероятно, простыл. Уж очень промозглая осень в этом году… Только шестое сентября, а кажется, уж ноябрь пожаловал. — Давайте встретимся ближе к концу следующей недели, — миролюбиво предложил Дэвид. — Пропустим по стаканчику, поговорим. Вероятно, ваше недомогание отступит перед хорошо выдержанным виски. — Да… Было бы неплохо… А сейчас у меня дела, — и Ринко чересчур поспешно скрылся в недрах редакции. — Что ты с ним сделал? — спросил Тэйлос сразу же. Но Дэвид, конечно, лишь качнул головой и направился к выходу. Только когда они отошли довольно далеко, снова направляясь к особняку, и свернули на тёмную улочку, где никого не оказалось, Дэвид озадаченно качнул головой: — Твой друг не вполне владеет собой. А ведь у него действительно слабое сердце, с такими нагрузками и бессонницей он не протянет и полгода, — он задумчиво потёр ладонь и коснулся перстня, на миг по лазурному камню будто бы пробежала тень. — Надо посоветоваться с Брун. Если я явно вмешаюсь, Грэйс тут же поймёт, в чём дело. — Мы не друзья, просто коллеги, — поправил Тэйлос. — Что это за перстень? — Этот? — Дэвид будто бы только сейчас заметил, что касается его пальцами. — А, мой защитник и помощник в переговорах, — улыбнулся он, будто речь шла о хорошем знакомом. — Мы многое прошли вместе. — Непременно расскажешь, — Тэйлос усмехнулся.