Сентябрь

Замок в калитке немного заржавел и подался с трудом, но всё же они сумели пройти на территорию сада. Некогда он, вероятно, был очень красив, но сейчас, заросший бурьяном и крапивой, казался, скорее участком дикого леса, среди которого зачем-то поставили внушительный дом. Крыльцо было усыпано первыми жёлтыми листьями, тёмный мрамор влажно поблёскивал сквозь них. Дэвид поднялся первым и вытащил из связки очередной ключ. Дубовая дверь открылась совсем тихо, и он удовлетворённо улыбнулся. В холле было сумрачно, он поражал не только простором, но и изысканностью обстановки. Мебель тёмного дерева, лестница с витыми балясинами, тяжёлые гардины из искрящейся ткани глубокого винного цвета… Казалось, тот, кто продумывал интерьер, хотел произвести особенное впечатление. Поражала и висящая под потолком на цепях пыльная хрустальная люстра. Но самое интересное — она предназначалась для электрического света, что означало — в доме был и собственный генератор. — Возможно, если история кончится достаточно благополучно, мне стоит задуматься о покупке этого дома, — прокомментировал Дэвид, явно приятно удивлённый. — Впечатляет, — согласился Тэйлос. — Поднимемся наверх или спустимся в подвал? Вероятно, генератор располагается именно там. — Давай сначала в подвал, — исследовательский интерес Дэвида, конечно, пересилил. Они пересекли холл, вошли в просторную кухню, где за стеклянными дверцами высоких шкафов загадочно поблёскивала посуда, и отыскали вход в подвал — узкая дверь тоже была заперта, но к ней подошёл очередной ключ из связки. Лестница была тесной и тёмной, но воздух оказался сухим и только немного пыльным. Тэйлос захватил с кухни обычный потайной фонарь и теперь осветил представшее перед ними помещение — подвал оказался просторным и уходил далеко вглубь. Здесь нашлись и небольшая котельная, и генератор, у которого был заполнен бак с топливом. Дэвид сразу же решил запустить его, и уже через несколько минут — по щелчку выключателя — подвал осветило мягкое сияние электрических ламп. — Тот, кто построил этот дом, был не чужд науки, — оценил Тэйлос. — Аманда понятия не имеет, от чего отказывается. — Похоже, там дальше кладовая, — отметил Дэвид. — И, вероятно, ледник. — Скорее всего, — Тэйлос прошёл немного дальше. — Думаю, мы можем осмотреть это позднее. Тут несколько закрытых дверей. — Конечно, — Дэвид явно был готов продолжить исследование дома прямо сейчас, но взял себя в руки. — Да, нам лучше взглянуть на комнаты и вернуться к Брун. Выключив лампы, они снова прошли через кухню и поднялись на второй этаж. Здесь мебель защищали чехлы, а шторы были плотно завешены. В доме имелось две гостиных и три спальни, два кабинета — один на первом этаже, второй — наверху. Под самой крышей оказалась просторная студия с большим окном и камином. Здесь штор не оказалось, и Тэйлос отметил, что день клонится к закату. На первом этаже отыскалась и библиотека, впрочем, книг там оказалось прискорбно мало, хотя роскошные полки подразумевали, что некогда томов тут хранилось порядочно. — Я договорюсь с кем-нибудь из горничных, чтобы в ближайшие дни дом привели в жилой вид, — Дэвид провёл ладонью по полке. — А переезжать начнём уже завтра — лучше не терять времени. — Да, — согласился Тэйлос. — Думаю, Брун тоже будет здесь удобно. — Она, без всякого сомнения, займёт студию в мансарде, — усмехнулся Дэвид. Уже через сорок минут они снова были в гостинице. Дэвид постучал в дверь номера Брун, и та почти сразу открыла. — Ну, как ваши изыскания? — она внимательно оглядела коридор, точно подозревала, что Дэвид и Тэйлос приведут с собой кого-то ещё. — Заходите. — Успешно. Тебе понравится — дом очень похож на тот, в котором мы останавливалась в Бьерне, — ответил Дэвид, шагая в номер и скидывая плащ. — Интересно, — отозвалась Брун. — Садитесь. Я как раз дочитала историю Глории и заказала обед. Полагаю, мы действительно на верном пути. Вы уже нашли мать девочки? — Она числится умершей, но на самом деле находится в клинике для душевнобольных, — сообщил Тэйлос, усаживаясь на софу. Дэвид устроился рядом с ним, а Брун расположилась в уютном кресле, где, похоже, проводила время и раньше. — Значит, он всё ещё терзает её душу, — она вытащила из потайного кармана на платье колоду гадательных карт. — Посмотрим… — И, кстати, я встречался с коллегой Тэйлоса — Грэйс явно использует его, чтобы быть в курсе событий, — Дэвид явно хотел добавить что-то ещё, и от Брун это не укрылось. — Отчего ты заволновался об этом человеке? — она прищурилась. Дэвид повёл плечом, но всё же пояснил: — Он не имеет ничего против Тэйлоса, даже наоборот — довольно приятный парень. И у него слабое сердце, он не протянет долго, если Грэйс продолжит тянуть из него соки. — Дэвид… — Брун покачала головой. — Ты ведь понимаешь, как это сложно. Особенно сейчас, пока у твоего медиума нет никакой привязки к тебе. Мы не можем рисковать из-за этого человека, даже если он трижды хороший парень. Или ты готов провести ритуал? Дэвид довольно долго молчал. — Не сегодня, — сказал он потом. — Когда закончим с переездом. Много времени это всё равно не займёт. — Вам нужно отдохнуть, — Брун усмехнулась и перетасовала колоду, а затем вытащила из неё сразу три карты, — и лучше не покидать отель. Кое-кто сегодня желает наведаться в дом Тэйлоса, — она снова вытащила карты. — Намеревается поговорить с ним. Вероятно, это и есть соглядатай Грэйса. Пусть останется разочарованным. В этом деле, Дэвид, нам нельзя медлить и нельзя спешить. — Я понимаю. Мы всё сделаем правильно, — уверил её Дэвид. — Не сомневаюсь, делать неправильно я тебя не учила, — она улыбнулась. — А вот и обед. И в тот же момент в дверь постучали. *** После обеда Брун выслала их прочь. Расположившись в номере Дэвида, они вернулись к разговору о талисманах и амулетах, и Тэйлос снова напомнил о перстне. — Расскажешь, что он умеет? — поинтересовался он. — Это один из первых магических атрибутов, который я создал, вступив в полную силу — к слову, незадолго до того, как отправился в университет, — Дэвид с особой нежностью коснулся камня насыщенного синего цвета. — Он действует не так прямолинейно, как амулеты, что мы обсуждали прежде. Действие амулета в принципе довольно узко направлено — всегда есть конкретная функция, которой он служит. С этим перстнем дело обстоит иначе. Он — мой проводник в работе. Дэвид аккуратно снял его с пальца и протянул Тэйлосу. Тяжёлый перстень оказался неожиданно тёплым, и в нём легко читался сам Дэвид, отчего Тэйлос едва подавил желание надеть его себе на палец. — Я никому не даю его в руки, даже Брун, но тебя он примет, я чувствую, — заметил Дэвид через некоторое время и поднялся, чтобы налить себе воды. — Тяжело так просто объяснить, в чём заключается его ценность. Сам по себе он как будто бы не делает ничего, но как инструмент в моих руках может помочь в любом деле, — Дэвид сделал глоток и, продолжая удерживать бокал в пальцах, вернулся на прежнее место. — Например, сегодня он помог немного отрезвить Ринко. Возможно, тому даже удастся нормально поспать, не попав под влияние Грэйса так уж скоро. — Удивительно, — сказал Тэйлос. У него нашлось бы много вопросов, но он не хотел задавать их. Если раньше он полагал, что знает Дэвида, то теперь такой уверенности у него не было, но, как ни странно, он продолжал всецело доверять ему. Не в силах до конца разобраться в своих эмоциях, чувствах и мыслях, Тэйлос только и мог, что впитывать всё новую и новую информацию в надежде, что когда-нибудь все кусочки соберутся в цельную мозаику. Дэвид мягко улыбнулся и отставил бокал. — Понимаю, ты, наверное, растерян. Всё оказалось не совсем так, как тебе это представлялось, да и я... тоже сейчас выгляжу иначе, — он всё-таки забрал перстень и вернул его на палец, снова почти незаметно огладив камень. — Я маг, не медиум, и не могу прочитать твоих мыслей так же просто, как ты можешь прочитать мои, — он внимательно посмотрел ему в лицо. — Но когда ты будешь готов спрашивать, я отвечу. — Дэвид… — Тэйлос вздохнул и чуть качнул головой. — Я не понимаю, что спрашивать. Со слов Брун я знаю, что… ты едва ли не с самого детства погружён в магию. Значит ли это, что ты родился отнюдь не в Рианте? Отправляясь учиться, чего ты искал на самом деле? Раньше я полагал, что пограничная наука привлекла тебя после того, как ты познал стандартные научные установки… Но, получается, напротив, сначала тебе стала близка магия и метафизика? Я немного растерян, ты прав. И не знаю даже, с какой стороны распутывать этот клубок, да и стоит ли, когда совершенно очевидно, что вокруг нас происходит что-то страшное. — Всё, что происходит вокруг, пока что ждёт — даже твой дар даёт тебе отдых, — Дэвид откинулся на спинку дивана и отвёл взгляд на окно, будто погружаясь в собственную память. — Я родился в Кэссендии — это легко угадать по тому, как часто я говорю о ней. Но когда мне было десять, Брун и я переехали в Риант, так что большую часть своей юности я провёл здесь, — чуть улыбнулся он. — Что касается магии… Пожалуй, будет неверно сказать, что мне близка метафизика — я родился слишком близко к грани, и моё самоощущение изначально было наполнено переживаниями, которые могла объяснить только она. Метафизика для меня непреложна. Но полученных от Брун знаний мне было мало — я хотел чувствовать себя уверенно и понимать принципы обоих миров — и чувственного, и материального. Потому и отправился в университет. — А почему ритуал, о котором говорит Брун, столь необходим? — задал Тэйлос ещё один волнующий его вопрос. — Начать, наверное, стоит с того, в чём принципиальное отличие медиума и мага, — Дэвид обернулся, будто собирался прямо сейчас принести один из томов, что привёз с собой, но остался сидеть. — Я позже дам тебе книгу, а пока постараюсь объяснить на словах. Сам по себе медиум — это канал, проводник информации и энергии любого плана. Медиум видит, медиум вступает в контакт. Маги видят далеко не так хорошо, однако умеют направлять энергию. Ритуал призван связать оба дара — маг получает доступ к щедрому источнику силы, а медиум оказывается под защитой и перестаёт быть жертвой собственного дара, который способен выжечь его дотла. И что самое главное — перестаёт быть лёгкой добычей для охочих до силы. — И всё же ты не хочешь проводить его, — Тэйлос посмотрел на Дэвида чуть удивлённо. — Не хотел, — педантично поправил его Дэвид. — А точнее — не хотел спешить. Это очень серьёзный шаг, Тэйлос, с необратимыми последствиями. Фактически, связь, которая образуется посредством ритуала, уже нерасторжима — даже смерть здесь будет бессильна, потому что и маги, и медиумы взаимодействуют с планом духов. И… я бы хотел успеть рассказать тебе как можно больше, чтобы ты взвесил и действительно понимал, что выбираешь. Или кого выбираешь. — Но разве у меня есть выбор? — спросил Тэйлос. — Разве могу я теперь отказаться от дара? — Ты не можешь отказаться от дара, но всё ещё можешь отказаться от меня, — слабо улыбнулся Дэвид. — Что бы ни говорила Брун, пока не проведён ритуал, не случилось ничего необратимого. Да, твой дар выбрал меня. Но даже вопреки этому ты можешь решить связать себя с любым другим магом — и пусть такая связь будет слабее, чем наша, в сущности, это тоже выбор. Наш силы текут согласованно, возможно… потому что мы друзья. И это хорошее основание, однако… — и он замолчал. Тэйлос тщетно ждал продолжения. Долгое молчание прервалось только коротким: — Оставайся в спальне на эту ночь, мне ещё нужно… поработать. Тэйлос почувствовал, как его одолевает сон, и почти разозлился, что Дэвид так запросто уходит от разговора, но даже высказать своё возмущение не успел. На смену реальности пришли смутные видения, напоминающие отголоски эха среди глухих стен запутанного лабиринта. *** Утром Тэйлос проснулся от деликатного прикосновения к плечу. — Твой дар привлёк нового желающего говорить, — сказал Дэвид, не спрашивая, и хотя Тэйлос не понимал, как он мог почувствовать это, всё же кивнул. — Надень, — Дэвид протянул уже знакомый амулет, который прежде помог заглушить настойчивый зов Глории. — Это поможет, пусть ненадолго, но мы успеем перевести необходимые вещи и твою машинку, — он уже был одет. — Мне надо к Брун, и я закажу завтрак, ты пока можешь поспать ещё. — Пожалуй, мне лучше встать, — вздохнул Тэйлос, на что Дэвид коротко кивнул и вышел из номера. Ни завтрак, ни переезд он почти не запомнил — несмотря на амулет, некто настойчивый нашёптывал ему свою историю, повторяя первую фразу снова, и снова, и снова. И если бы была возможность, Тэйлос бы принялся записывать сразу, но Дэвид следил за ним и позволил сесть за машинку только в кабинете. Стоило коснуться пальцами клавиш, и слова хлынули несдержанным потоком, оживляя образы, звуча на разные голоса. Тэйлос едва успевал за ними, совершенно забыв о том, что находится в новом доме, а рядом есть кто-то ещё. Единственным его желанием стало написание новой истории, которая уже с первых строк напиталась тьмой и ужасом. Впрочем, осмыслять и сопереживать тому, кто рассказывал на этот раз, Тэйлос не успевал. Он стал пустым сосудом, в который вливалась чужая, до того оторвавшаяся от тела жизнь, и если Глорию можно было отстранить или же попросить прерваться, то этот голос был чрезмерно настойчив и не терпел невнимания к себе. Сколько прошло часов, Тэйлос не знал. Когда он наконец-то поставил последнюю точку, то обнаружил себя сидящим в кабинете второго этажа за тяжёлым столом тёмного дерева. Рядом с машинкой высилась пачка чистой бумаги и пачка уже использованных страниц, нашлась и полупустая чашка с чаем. Сквозь большое, выходящее на юго-запад окно проникало золотое солнечное сияние, был уже закат. Тэйлос поднялся и потянулся, разминая спину. У него болели глаза и ломило виски, но, пожалуй, больше всего хотелось хоть что-нибудь съесть. Он не мог вспомнить, завтракал ли. Выйдя из кабинета, Тэйлос направился к лестнице, но, едва подошёл к площадке, замер, услышав внизу раздражённый голос Брун: — Я всегда считала, что чрезмерная воспитанность не идёт тебе на пользу, но в этот раз она даже затмила благоразумие! — Магический ритуал не может быть оправданием для насилия, — жёстко отрезал Дэвид, очевидно, он тоже уже был на взводе. — О каком насилии ты говоришь?! Лучше представь, что произойдёт, если Сигил наконец-то разберётся, кем является твой Тэйлос. Представь себе, что тогда совершит с ним он! Вот что такое насилие, Дэвид, — послышался дробный стук каблуков, очевидно, Брун прошлась по холлу. — Ты как будто не понимаешь! — Что я, по-твоему, должен сделать?! Я уже сказал, что проведу ритуал! — Чего ты опасаешься? — снова заговорила Брун. — Он принимает тебя, его дар выбрал тебя. Вас тянет друг к другу. Почему ты останавливаешься? Неужели мы вернулись к тому, что ты стесняешься своей силы? Жизнь и смерть — не противодействие, это часть целого, сколько раз мне нужно повторить это, прежде чем ты окончательно примешь себя и дашь своим способностям развиваться, не казнясь чувством вины, не отвергая даров, которые тебе преподносит мир? — Даров? — Дэвид усмехнулся. — Когда Тэйлос увидит, как труп от моего прикосновения оживает, он вряд ли разделит твою точку зрения. И он имеет право знать, кто я, раньше, чем окажется связан со мной навечно. Я просто… не могу найти момент. — Дэзмонд, — теперь уже голос Брун был почти спокойным, и Тэйлосу пришлось сделать несколько шагов вниз по лестнице, чтобы расслышать. — Некромантия — не проклятье, не клеймо на твоей жизни. Ты не должен так относиться к своему естеству… — Мы оба знаем, как это выглядит в глазах людей. Табу о сакральности трупа, о том, что мёртвое должно оставаться мёртвым… Я не хочу видеть страх в его глазах. А я увижу. Рано или поздно. Голос его звучал так горько, что Тэйлос невольно качнул головой. На этот раз он не стал таиться, спускаясь по лестнице дальше. Брун и Дэвид сразу замолчали, услышав его. Они стояли среди не до конца разобранных вещей. Брун раздражённо поигрывала кинжалом, а Дэвид сейчас отставил сумку, которую до того, очевидно, хотел поднять наверх, и шагнул навстречу Тэйлосу. — Ты закончил раньше, чем я ожидал, — сказал он и мягко улыбнулся, будто мгновение назад не был полон сомнений. — Это хорошо. — Ты говорил, что не можешь найти момента, — качнул головой Тэйлос. — Видимо, момент сам нашёл тебя. Дэвид переменился в лице и замер на месте, так и оставшись стоять у подножия лестницы, на несколько ступеней ниже его. Тэйлос сделал шаг навстречу и протянул ему ладонь. — Ты некромант? Дэвид сначала принял руку, крепко сжав его пальцы в своих, а уже потом отозвался: — Да. — Что ж, мы подходим друг к другу. Разве не ты говорил мне, что я связан со смертью? Почему ты думаешь, что это напугает меня? — Тэйлос впился взглядом в его лицо. — Потому что это естественно? Такой страх воспитывается в нас с детства. Не все маги признают некромантию равной прочим искусствам… — Перестань повторять эту чушь! — прервала его Брун. — Чистому сознанию ни к чему чужие рамки. Если уж ты сам не можешь от этого избавиться, хотя бы не одаривай своими проблемами Тэйлоса. Дэвид промолчал, только внимательно посмотрел на Тэйлоса. — Нужно поужинать и ложиться. Ты вымотан. — Я не устал, — Тэйлос не отпустил его ладонь. — О чём ещё ты не говорил мне, опасаясь, что я оттолкну тебя… Дэзмонд? Брун усмехнулась. — Вам лучше пройти в гостиную, — сказала она. — Или переговоры на лестнице вам нравятся больше? Дэвид…. или всё-таки Дэзмонд кивнул и, не отпуская руки Тэйлоса, повёл его наверх. Он прикрыл за ними дубовые двери, щёлкнул выключателем, отчего тяжёлые портьеры озарил тёплый электрический свет. — Меня действительно зовут Дэзмонд. Герцог Дэзмонд де Нэйво. Титул — это формальность, но если уж речь идёт о всей правде, он у меня есть, — он опустился на край софы, продолжая удерживать руку Тэйлоса в своей. — Ты можешь звать меня Дэвидом, за столько лет я привык к этому имени, тем более что оно не так уж сильно и отличается от данного мне при рождении. Тэйлос сел рядом с ним, не отнимая ладони. — Обручён с кем-то? — Я? — Дэвид удивлённо посмотрел на него. — Никогда не был ни обручён, ни женат. Как я уже говорил, юность я провёл в Рианте. Кроме того, даже к Кэссендии традиции обручения при рождении уже почти ушли в историю. — Ещё какие-нибудь страшные семейные тайны? — усмехнулся вдруг Тэйлос. — Что ещё должно меня напугать? — В общем-то, ничего, или ничего, о чём бы я сейчас помнил, — Дэвид улыбнулся, но лишь уголками губ. — Всё, что я рассказывал о себе, всегда было правдой. Просто не всей. — Мне всё ещё не страшно, — Тэйлос покачал головой. — Только поверить не могу… — Во что? — Что ты всерьёз сомневался во мне. Прости, что… вынужденно подслушал ваш разговор. — Всё в порядке, — Дэвид качнул головой. — Кто приходил сегодня? — спросил он, внимательно взглянув Тэйлосу в лицо. — Я не успел перечитать, а он не называл имени, — Тэйлос коснулся виска. — Он совершенно опустошил меня. — Тебе нужно поесть, — сказал Дэвид тоном, не терпящим возражений. — Уже поздно куда-то идти, но я заранее позаботился, нужно лишь подогреть. Хочешь спуститься в столовую или перекусишь здесь? — Я действительно нехорошо себя чувствую, — признался Тэйлос. Он устал до тошноты и сейчас, когда головная боль разрасталась в висках, даже не был уверен, что может съесть хоть кусочек. Едва волнение за Дэвида схлынуло, Тэйлос заметил, что у него начали мелко дрожать пальцы, да и сердце билось слишком часто. Дэвид окинул его внимательным взглядом, но никак не прокомментировал состояние, лишь сказал: — Сейчас принесу, — и вышел из комнаты. Тэйлос откинулся на спинку софы и сам не заметил, как задремал. Видения пришли отнюдь не спокойные, он снова видел арену гонок, но на этот раз совершенно пустую. Проходя по трибунам, Тэйлос чувствовал чей-то злой взгляд и никак не мог понять, откуда он исходит. А потом раздался голос, и он знал только, что этот голос не принадлежит мёртвому: — Где ты, кто ты и что ты? — вопрошал он. — Где ты, кто ты и что ты?! Тэйлос не хотел отвечать и не знал, как спрятаться от взгляда. Внезапно он понял, что не может двинуться с места, сердце стучало так больно, звонко и часто, будто решило вырваться из грудной клетки. Быть может, следовало позвать Дэвида, но Тэйлос совершенно ясно представил, что жуткий некто услышит его имя, и потому решил молчать. — Кто ты? — снова раздался вопрос. И почти сразу же Тэйлос почувствовал тёплое прикосновение и сумел открыть глаза. Дэвид сидел рядом. — Что тебе снилось? — спросил он, чуть нахмурившись. — Не знаю, — Тэйлос сел на постели и закрыл лицо руками. — Голос. Кто-то искал меня, хотел узнать меня. От сна привкусом осталось ощущение жути, точно взгляд и голос, само присутствие кого-то жуткого проявились и в реальности. Будто бы этот некто смотрел из теней, таился за окном, пусть и завешенным плотными шторами. И избавиться от этого почти липкого чувства Тэйлосу никак не удавалось. Дэвид какое-то время молчал. Тэйлос видел, как он сражается со своими сомнениями. Наконец очень тихо он пообещал: — Завтра мы проведём ритуал, и это больше не повторится. Кто бы это ни был, я смогу закрыть тебя. — Не хочу, чтобы он покушался ещё и на тебя, — отозвался на это Тэйлос. — Ему нельзя знать твоё имя… — это понимание пришло так же, как раньше приходили слова, и Тэйлос не мог поручиться, что они не исходят из одного источника. — Он не узнает. И не покусится — я же не медиум, — Дэвид перехватил его взгляд. — Я справлюсь с ним. — Ты ещё не смотрел записи? — Тэйлос наконец-то вспомнил об отпечатанных листах. — Я опять совершенно ничего не могу вспомнить. — Нет, ты спал, может, десять минут — я успел только разогреть ужин, — и Дэвид кивнул на небольшой столик, стоявший на кровати. Есть по-прежнему не хотелось, но Тэйлос сделал над собой усилие и всё-таки принялся за еду — больше чтобы не огорчать Дэвида, чем потому, что действительно в том нуждался. — Глория не была такой тяжёлой, — пробормотал он тихо. — Почему с этим так сложно? — Возможно, ответ кроется в его рассказе, но я бы не хотел сейчас погружаться в новые образы. Нам нужно отдохнуть, подготовиться и провести ритуал. Всё остальное потерпит, — Дэвид задумчиво взглянул на него. — Но я могу попросить Брун. Ей это не составит труда, к тому же она всё равно спросит. — Хорошо, — кивнул Тэйлос. — Возможно, там есть что-то важное, — он отодвинул тарелку. — Прости, я не могу больше есть. Ты уже опробовал ванную? — Ещё не успел, — Дэвид отставил стол в сторону. — Я подготовлю кровать ко сну, а ты иди, — и он кивнул на дверь, расположенную справа от шкафа. — Горячая вода работает, об этом я уже позаботился. Тэйлос поднялся и некоторое время приходил в себя — у него потемнело в глазах и закружилась голова. Впрочем, он постарался ничем не подать виду и прошёл к ванной почти уверенно. Горячая вода должна была помочь — или он просто хотел убедить себя в этом.