Сентябрь

Едва они переступили порог дома, Брун распорядилась: — Тэйлос, помоги Дэвиду принять ванну. Я пока приготовлю отвар, который поставит его на ноги, — и когда Дэвид поморщился, отрезала: — Я знаю, что ты его терпеть не можешь, но сейчас это абсолютно неважно. Они медленно поднялись наверх, и Тэйлос усадил Дэвида на постель, пока сам готовил ванну. Он хотел помочь Дэвиду раздеться, но тот качнул головой: — Тебе… просто нужно оставаться рядом со мной. Я… справлюсь. Раздевался он медленно, каждое движение казалось отрывистым, будто ему приходилось преодолевать боль. Тэйлос набросил ему на плечи халат, едва и рубашка и брюки остались в стороне, и помог добраться до ванной комнаты и опуститься в горячую воду. Дэвид глубоко вздохнул, закрывая глаза, и на мгновение это напугало Тэйлоса. Он опустился на пол, не сводя с него взгляда. — Дэвид?.. — М?.. — откликнулся тот мгновение спустя, и эта задержка тоже показалась Тэйлосу опасной. Он не знал, о чём говорить или спрашивать. Было ясно, что Дэвид совершенно точно не захочет объяснить, что случилось, что ему в принципе тяжело говорить. Не найдя ничего лучшего, Тэйлос заговорил сам обо всяких пустяках. — Я подумал, — начал он шёпотом, — что идея купить этот дом действительно хороша. Аманда вряд ли откажет, да и не станет набивать цену… Здесь удобно и тихо. Ты ведь видел сад? Привести его в порядок, конечно, будет хлопотно, но всё равно можно попробовать. Слушая его, Дэвид мягко улыбнулся, откинул голову на бортик ванной, по-прежнему не открывая глаз. — Уединённый и тихий… Разве он нам не подойдёт? — продолжал Тэйлос, почти не сознавая, что говорит. — И ты готов, что всему городу станет известно, что ты живёшь со мной вместе — страшным чернокнижником из столицы? — хмыкнул вдруг Дэвид. Его голос стал твёрже, и это успокоило Тэйлоса. Он не стал заострять внимания на том, как странно прозвучало это «живёшь со мной вместе». — Мне плевать, — отозвался он с долей запальчивости. — У меня нет отца, бабушка прослыла ведьмой. Я уже проходил через подобное и знаю, как могут реагировать люди, слышал все слухи, что они могут распускать за спиной. Он ожидал, что Дэвид посмеётся снова, но тот неожиданно спросил: — Была ведьмой, говоришь? Какая у неё была сила? — Я не рассказывал раньше? — Тэйлосу казалось, что в этом нет ничего нового — но, возможно, он просто привык ко всеобщей осведомлённости, в городе его происхождение ни для кого не было секретом. Но делился ли он подобным, когда они учились в Университете, не вспомнил. — Её саму я видел совсем ребёнком, теперь даже не помню лица, — поделился он. — Дар сгубил её слишком рано — но её сестру не забыл. Они обе обладали тем, что называли предвиденьем, и моя мать страшно не любила это. — Такое обычно передаётся по женской линии, — задумчиво произнёс Дэвид и теперь уже сел в ванне ровнее и посмотрел на Тэйлоса серьёзно. — Однако твой дар вызывает к жизни и родовую магию, очевидно, они растут из одного корня. Сегодня ты пытался остановить меня ещё перед тем, как мы вышли из дома, — и Дэвид устало вздохнул. — Нужно было послушаться тебя, — тут он поморщился. — Вода остывает. — Мне не кажется, что сегодня я что-то предвидел, — возразил ему Тэйлос. — Но в одном ты прав — пора выбираться. Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — успокоил его Дэвид. — Не переживай, отвар, который делает Брун, отвратителен на вкус, но уже утром я буду в полном порядке. Тэйлосу тяжело было поверить в это, но он всё равно кивнул. Когда они вернулись в спальню, Тэйлос настоял, чтобы Дэвид лёг — хотя тот и не собирался — а сам направился к Брун. Спускаясь по лестнице, он снова мысленно вернулся к их обрывочному диалогу в ванной. «Ты готов, что всему городу станет известно, что ты живёшь со мной вместе», «живёшь со мной вместе»… Что в этом было такое… царапающее? Тэйлос почувствовал, будто в теле исподволь оживают странные воспоминания, но не стал сосредотачиваться на них, слишком уж это напоминало погоню за призраками, слишком походило на фантазию, иллюзию, сновидение — что угодно, но не реальность. «Твой дар вызывает к жизни и родовую магию», — тоже вызывало сомнения, и Тэйлос нахмурился, не понимая, какой кусочек мозаики пропустил и что именно так сильно его тревожит. Когда он вошёл на кухню, Брун процеживала отвар. Она переоделась в сшитый на мужской манер костюм тёмного тона, но не отказалась от корсета, где, как и на прошлом, были ножны для кинжала. Волосы же заколола вверх, отчего стала заметно миловиднее и как будто ещё моложе. — Он лёг? — она глянула на Тэйлоса и вздохнула, затем снова занялась отваром. — Бедный мальчик. — Что сегодня произошло? — спросил Тэйлос, решив, что Брун расскажет ему больше, чем сам Дэвид. Образы, которые приходили к нему в квартире Марко, были пугающими и мрачными, он так и не смог собрать их в полную картину. — Как помочь Дэвиду? Что с ним случилось? — Ты уже помогаешь, хочешь того или нет, вы же связаны теперь, — Брун качнула головой и отставила кастрюльку, в которой готовила, в сторону. Она выпрямилась и посмотрела на Тэйлоса строго: — Дэвид попался в магическую ловушку, открыл себя Грэйсу. Наследил. И последнее очень плохо. — Отпечаток? — Тэйлос поморщился, вспомнив, в каком состоянии они бросили квартиру Марко. — Но ведь там никого не было. — Отсутствие свидетелей нам на руку, — согласилась с ним Брун, но строгости в голосе только прибавилось. — Но нельзя поручиться, что их там действительно не было. Невозможно знать, сколько людей неудачно выглянули на улицу в тот миг, когда мы спешили прочь. Как вы нашли этого бедолагу? — Марко, — назвал Тэйлос. — Это он говорил со мной, ещё когда находился между жизнью и смертью, — пояснил он. — Дэвид узнал, где он находится, от Ринко. — Значит, Ринко будет первым, кто укажет на него, — рассудила Брун, и взгляд её заметно потемнел. — Если только с ним Дэвид не поработал аккуратнее. Ох уж это его упрямство и порывы… — она отвернулась. — Нужно поскорее найти Ринко. Но я не могу отпустить тебя искать его одного. — Привлечёт ли Грэйс полицию? — Тэйлос вспомнил окровавленное тело. — Какая жуткая смерть. — Жутким был его путь к смерти, — поправила Брун. — Грэйс-Сигил может сыграть по-разному, и я не знаю, какой путь покажется ему более интересным. Он переиграл Дэвида, и заметил меня, и потерял тебя. Он должен быть одновременно воодушевлён и раздосадован. Обычные люди станут ему мешать. Но, с другой стороны, полиция помешает нам всем. Он может разыграть карты уважаемого горожанина, и тогда мы попадём в ещё одну ловушку. — Если к Дэвиду может вывести только Ринко, — сообразил Тэйлос, — то немного времени у нас всё-таки есть. — На восстановление и подготовку, но почти в обрез, — согласилась Брун. — Впрочем, зато теперь я ни в чём не сомневаюсь. Это прозвучало так странно, что Тэйлос не удержался от вопроса: — Кто такой Сигил на самом деле? — он взглянул на неё и удивился, заметив, как она сжала пальцы в кулак, сощурила глаза. Ответа не было почти минуту, но потом Брун подняла чашку и протянула ему. — Рассказ о Сигиле — разговор для нас троих. Отнеси пока Дэвиду и проследи, чтобы он выпил всё до последнего глотка. Мне нужно подготовиться, и я поднимусь к вам. Тэйлосу ничего не оставалось, как отправиться вверх по лестнице. Чашка приятно согревала ладони, и он, сосредоточенный на том, чтобы не пролить лечебный напиток, отбросил любые размышления. Он полагал, что Дэвид уснул, пока они переговаривались с Брун, но нашёл его сидящим в постели. — Брун просила тебя выпить, — он опустился рядом и протянул Дэвиду чашку. — Приказала, — поправил тот, морщась. Он принял чашку и сделал аккуратный глоток. — Почему все отвары такая дрянь… — пробормотав, снова сделал глоток. — Скажи, Ринко вспомнит, о чём вы говорили? Он вспомнит, что вы общались сегодня? — спросил Тэйлос, когда чашка опустела. Ему всё ещё не хотелось обсуждать то, что произошло на квартире Марко, к тому же были вопросы, которые хотелось уточнить поскорее. — Нет, — Дэвид качнул головой так, будто это было само собой разумеющимся. — Я не спрашивал напрямую — мы столкнулись на улице у редакции, вокруг были люди. Я использовал старый трюк и, конечно, должен был насторожиться, что всё далось так просто. Не думаю, что Ринко вообще был в курсе, что с Марко случится нечто подобное. Грэйс знал, что я приду, и специально оставил этот крючок, позволил мне узнать чуть больше, чтобы я точно попался в сеть. — Откуда ему было знать, что ты придёшь? — чуть удивился Тэйлос. — Накануне ритуала, в ванной, помнишь? Он думал, что поймал тебя, специально для этого направил к тебе ещё не ушедший дух Марко, но не справился. Это всегда значит только одно — рядом с медиумом есть маг. Я для него лишь помеха на пути к тебе, — и тут Дэвид тихо и невесело усмехнулся. — Правда только до той поры, пока он не поймёт, что мы провели ритуал. — А потом? Что будет потом? — насторожился Тэйлос. — Потом мы оба станем его врагами, так же, как Брун, — Дэвид помолчал и всё-таки пояснил: — Он мог бы выстроить с тобой связь — не такую, как у нас, гораздо более… пагубную, опасную для тебя. Такое бывает, медиум оказывается связан односторонне — сила через него уходит к партнёру, однако он не получает ни защиты, ни магического покровительства. Именно поэтому у многих дар не раскрывается, пока рядом не окажется подходящего мага. Ты почувствовал Глорию до моего приезда, но только когда я оказался в Фэйтон-сити — пришли слова и ты обрёл свою силу. Тэйлос помолчал немного, осмысляя услышанное. Раньше он не пытался сложить события в такой последовательности, но Дэвид был прав, так всё и случилось. И всё равно оставался ещё один вопрос — вопрос, который тревожил Тэйлоса всё сильнее, потому что он слишком хорошо помнил, как раскуривал трубку ранним утром, ожидая Грейса в темноте хмурого августовского ещё утра. — Почему он не понял, кто я? — Тэйлос испытующе посмотрел на Дэвида. — Почему не узнал меня раньше? Почему Брун увидела, кто я, а он только назвал чующим? — Брун — мой учитель, она чувствует меня, она… чувствует то же, что и я. Так как мы с тобой уже оказались в каком-то смысле связаны, было легко понять, в чём дело, — Дэвид мягко поймал его за руку. — Грэйс узнал, кто я — мои способности, мою силу, но он не знает моего имени, он не знает, кто ты вне теней, вне круга призраков и духов. У него нет цельной картины. — Нельзя его недооценивать, — Тэйлос вспомнил варварски изуродованное тело Марко. — Следуя к своей цели, он ни перед чем не останавливается. В этот момент раздался стук, и едва они откликнулись, в комнату шагнула Брун. Она строго глянула на Дэвида и прошла к окну, плотнее задёргивая гардины. — Что ж, у нас совершенно очевидно есть проблемы, — сказала она чуть погодя. — Ты оставил отпечаток ладони в комнате со зверски убитым… Марко. И если на тебя выйдет полиция, то тебе придётся срочно уезжать из страны. — Не думаю, что всё зайдёт так далеко, — Дэвид поправил одеяло, словно пытался занять руки, пока размышляет. Тэйлос отметил, что теперь он и вправду выглядит значительно лучше: цвет лица вернулся в норму и белки глаз больше не были налиты кровью. — Ринко ежедневно видит множество лиц и сегодня не выделит моё из череды остальных. А парню, что подвозил нас домой, в числе прочих монет я отдал ту, что заставит его забыть и наши лица, и наш адрес. Ничто не должно вывести на меня, а отпечатки, которые не с чем сравнить, ничего не докажут. — Этого всё же недостаточно, — но было ясно, что Брун несколько успокоилась. Некоторое время она ещё стояла у окна, а затем всё же подошла и опустилась на постель рядом с Дэвидом — Тэйлосу пришлось уступить ей место. — Ты был неосторожен и подставился под удар, теперь Грэйс знает, что рядом с тобой есть ещё и я. Возможно, он даже узнал меня — моя магия ему хорошо знакома и вряд ли он страдает от потери памяти, — она грустно усмехнулась. — На самом деле это моя вина, я должна была пресечь твои изыскания и не ввязывать тебя в наше противостояние. Но теперь уже поздно, мы все оказались в этом замешаны. Возможно, Грэйс сам не допустит вмешательства полиции, ему это может оказаться не на руку, но кто знает… Я бы просила вас обоих уехать немедленно, но знаю, что ты мне откажешь. — Откажу, — спокойно ответил Дэвид. — Мне уже не пятнадцать, я могу постоять за себя и за Тэйлоса. И не оставлю тебя одну, — он нашёл её руку и сейчас мягко сжал. — Это не только ваше противостояние, Брун. Я уже замешан. — Никогда не хотела тебя вмешивать, — она покачала головой. — Моё обещание Ариану было только моим, Дэвид. Я долго выслеживала Сигила, но все нити обрывались, он научился прятаться, этого у него не отнять. Теперь же я слишком близко, а ты не хочешь отступить. Что прикажешь мне делать? — она погладила его ладонь. — Сигил больше не человек. Он перестал быть человеческим существом, когда воспользовался артефактом Ариана. Насколько я понимаю, сейчас он застрял между миром духов и более высоким планом. И заключил договор — ценой чужих жизней он может получить путь наверх. Опрометчиво играть так с сущностями, которые вечно голодны, это может плохо для него кончиться… — теперь она задумчиво посмотрела на Тэйлоса. — Первая его жертва сбежала. Чистым душам — таким, как Глория, — порой благоволит судьба. Но Сигила, конечно, это не остановило. И он готов принести в жертву многих и многих, чтобы наконец открыть для себя врата в иное пространство, куда запрещён вход смертным. — Значит, он жаждет подняться, — задумчиво проговорил Дэвид. — Так кто он сейчас? Дух, маг, медиум, существо, запечатанное в физическую оболочку?.. Что он такое? — Он сам по себе является печатью, закрытой дверью, — Брун потёрла висок. — Ты, должно быть, не сталкивался с таким… путём мага. Отрекаясь от физического в поисках бессмертия, можно самому превратиться в печать — воплотить в своём физическом теле сигил своего желания, а затем — заключив надлежащий контракт — отринуть мир физический ради бессмертия в мире сущностном. — Но ведь это… — начал Дэвид, поражённый, и Брун закончила за него: — Преступление, да. Нарушение естественного хода вещей, служение Хаосу в том его смысле, в котором только и следует воспринимать концепцию существования Хаоса и Светоносного, — она прикрыла глаза. — Сигил — это не имя. Это то, чем он стал. И мой учитель клялся найти его и остановить. Потому что только так можно сохранить равновесие, а значит, и саму жизнь, как бы громко это ни звучало. Видишь, какая ирония, мой мальчик, ты — держащий смерть за руку, твой медиум — говорящий с ней, внезапно пожелали помочь противоположной, казалось бы, силе. Понимаешь ты теперь, что есть твой дар, Дэвид? Чувствуешь, что значит на самом деле неестественное течение магических сил? — Я… — Дэвид качнул головой, будто пытаясь справиться с услышанным. — Если у него получится, это ведь качнёт чашу весов... Границы между мирами людей и духов и так слишком тонки — не в Риенте, так в других странах. Неужели он не понимает?.. В таком случае мне придётся не поднимать мёртвых, а возвращать их в могилы!.. — Его это не заботит, Дэвид. Такое сознание, покорённое страхом гибели, самовлюблённое и жадное до силы, которую научилось не взращивать в себе, а отбирать, уже не станет размышлять о судьбах мира, — Брун поднялась. — Я не хочу верить, что нечто было сломано в нём с самого начала, но понимаю, что… Ариан мог ошибиться. Не все ошибки можно исправить вовремя. Дэвид продолжал молчать, не находил слов и Тэйлос, и тогда она мягко и успокаивающе улыбнулась. — Сегодня был тяжёлый день, и нам всем нужно отдохнуть, особенно тебе. Отвар успокоит магию и излечит тело, но твоей силе нужно восстановиться, и я не знаю лучшего способа, чем просить помощи у медиума, с которым ты связан, — она посмотрела на Тэйлоса, который не нашёл ничего иного, кроме как кивнуть ей в ответ. — Я вас оставлю, — пожелав им добрых снов, Брун вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дэвид откинулся на подушку и прикрыл глаза, на его лице застыло упрямое выражение. Тэйлос, не до конца понимая, что имела в виду Брун, опустился к нему на постель и спросил: — Ты не голоден? Могу приготовить ужин, если хочешь. — Нет... Лучше уснуть, — отозвался Дэвид и, как показалось Тэйлосу, раздражённо поморщился. — Я бы предпочёл исследовать твою рукопись, там наверняка есть что-то важное, но сейчас от меня мало толка. — Как я могу тебе помочь? — Тэйлос поймал ладонь Дэвида. — Объясни мне, что имела в виду Брун. — Хотел бы я дать тебе чёткое научное описание того, что требуется, но, увы, такого не существует, — Дэвид глянул на него, приоткрыв глаза, и тут же продолжил, отведя взгляд в сторону: — Магия — область экспериментов, пусть и облечённых в строгую ритуальную форму. Сколько бы теорий я ни рассказал, когда ты станешь делать — найдёшь что-то своё, не указанное прежде никем, — Дэвид притянул его вторую руку к себе, очертил ладонь пальцем — будто нарисовал круг, а затем прижал свою. — Чувствуешь? — спросил он, бросая на Тэйлоса короткий взгляд. За теплом было что-то ещё — будто бы покалывание или биение энергии. Тэйлос кивнул. — Мы можем ощущать биение силы друг друга, направлять её… друг другу. И едва Дэвид договорил, в памяти Тэйлоса что-то шевельнулось, но не сложилось ни в образы, ни в слова, лишь прокатилось горячей волной по позвоночнику, огнём свернулось внизу живота и тут же исчезло. Дэвид не смотрел на него. — То есть я могу направить тебе собственную силу, чтобы ты восстановился быстрее? — неловко переспросил Тэйлос. — Да, — согласился тот. — Есть разные способы сделать это… — и снова замолчал. Тэйлос чувствовал, что не может понять чего-то важного. Не может чего-то вспомнить. Он неловко провёл свободной рукой над телом Дэвида, ненадолго остановившись над сердцем. И внезапно — точно прозрел — почувствовал, как всё в нём пронизано энергией, где она будто бы блекнет, а где очень заметна. — Кажется, я понимаю, как это исправить, — заметил он наконец, обратив внимание, как пристально смотрит на него Энрайз. — Сейчас попробую. Он предпочёл закрыть глаза и удивился, что теперь энергетический поток стал чётче, буквально вырисовывался под веками. Действуя больше интуитивно, Тэйлос всей душой потянулся туда, где энергия слабела. Он будто раскрашивал, добавлял яркости в каждую видимую или ощущаемую линию. Вскоре на плечи легла внезапная усталость, но он не прекратил, пока все линии не засияли одинаково ясно. Тэйлос едва ли мог сказать, сколько времени ему потребовалось, чтобы закончить, но когда он открыл глаза, то с удивлением обнаружил, что Дэвид дремлет. Его дыхание было глубоким и ровным, и можно было решить, что он и вовсе уснул, но когда Тэйлос, не решившись позвать его, осторожно отпустил ладонь, тот вздохнул и взглянул на него. — Так намного лучше, — улыбнулся он сонно, и сейчас в его лице уже почти не видно было ни усталости, ни истинного возраста. — Спи, — Тэйлос поднялся. — Пожалуй, это необходимо тебе больше всего. — А ты? — Дэвид даже приподнялся на локте, будто собирался удержать его, если потребуется. Тэйлос с сомнением оглянулся на дверь. С одной стороны, он очень устал и тоже хотел бы уснуть, с другой — ему казалось, что у Брун есть невысказанные мысли и стоит сходить к ней. Но сильнее всего ему хотелось остаться рядом с Дэвидом. — Я… посижу с тобой, пока ты не заснёшь достаточно крепко, — решил он наконец. Дэвид словно хотел что-то сказать, но только кивнул. Тэйлос снова почувствовал, что часть картины ускользает от его взгляда, но подвинул кресло к постели и устроился в нём, как обещал, не задавая больше вопросов. Отчего-то это казалось единственно правильным.