Сентябрь

Дэвид не приходил в себя, и дыхание его было поверхностным, будто бы он сражался с чем-то внутри собственных снов. Тэйлос даже попытался обратиться к собственному дару, нащупать в нём подсказку и вывести Дэвида из пленивших кошмаров, но ощутил только абсолютное бессилие, которое плавно переродилось в чувство, что он — лишь самозванец и никогда не обладал ничем особенным. Они с Джонатаном определили Дэвида на небольшой диванчик, который спрятался от взглядов входящих в сторожку за ширмой, на которой взлетали в рассветное небо журавли. Ширма служила ещё одной вешалкой, неудивительно, что весь угол напоминал воронье гнездо и никому не пришло бы в голову, что там есть что-то кроме. Тэйлос не знал, к чему такая предосторожность, но в сторожке Джонатан был хозяином, так что перечить ему не хотелось. Внезапно навалившаяся усталось мешала и тревожиться, и размышлять, даже рассматривать нагромождение безделушек. Тэйлос никак не мог понять, не случилось ли с Дэвидом чего-то непоправимого, но он не разбирался ни в магическом истощении, если то было оно, ни даже в обычных обмороках. — Что-то ты загрустил, мальчик мой, — Джонатан возник из-за ширмы и протянул Тэйлосу чашку чая. — Тебе бы стоило позаботиться и о себе, — кивнул он на глубокую миску с который раз заменённой водой, где отмокал платок. Тэйлос заботливо убрал с лица Дэвида грязные разводы, отмыл кисти рук и шею, выбрал комья земли из волос. Только одежду удалось лишь стряхнуть, но не отчистить; пятна глины сильно испортили костюм. Им обоим следовало бы сменить платье после путешествия путями земли. — Позже, — выдохнул Тэйлос, не желая представлять, как выглядит сам. Умыться, конечно, не помешало бы, но ему чудилось — стоит отойти от Дэвида, и того заберёт земля. Отнимет, запрячет в глубину и больше уже ни за что не выпустит. Джонатан хмыкнул, словно бы увидел что-то смешное. Он сделал глоток из собственной чашки, вдвое превышавшей ту, что он протянул Тэйлосу. На этот раз он не предложил дорогой фарфор, ограничившись коричневатой керамикой: на стенках чашей будто выплывали из темноты странные символы. Тэйлосу и в этом поначалу померещился подвох, но теперь он уже не мог распознать, что же его так разволновало. — Этот умник как будто бы стал значить для тебя больше, чем прежде, — снова прервал молчание Джонатан. — В городе о нём ходили не самые хорошие слухи… Не думал, что они правдивы и что речь в них о тебе. — Что?.. — Тэйлос вздрогнул и поднял голову. — Какие ещё… — но он, конечно, сразу вспомнил, как Ринко говорит с усмешкой: «…толкуют, что вокруг него немало странностей творится. Что он занимается неестественной наукой, что у него любовник — мужчина…» — Разве, мальчик мой, я когда-нибудь обманывал тебя хоть в чём-то, чтобы теперь ты пытался обмануть меня? — укорил Джонатан, прищурившись. — О ком бы ты ни помышлял, не мне тебя осуждать. Но сейчас в городе болтают, и на твоём месте я бы поспешил убраться прочь. — Боюсь, с этим мы уже опоздали, — покачал головой Тэйлос и внезапно открылся: — Мы были на арене, Грэйс собирается взорвать её… Или собирался, теперь уже не сказать точно. Полиция считает, что взрывчатку там разместили мы, нас… вероятно, нас ищут сейчас. И кладбище показалось Дэвиду единственно верным убежищем, где нас не обнаружат хотя бы первое время. По крайней мере я думаю, он выбрал это место из таких соображений. Джонатан внезапно рассмеялся и смеялся так долго, что Тэйлосу на миг стало нестерпимо обидно. Однако всё-таки старик чуть успокоился и, всё ещё хихикая, высказался: — Да уж, вот это поворот событий! То есть вы почти прижали эту старую змею, но она попыталась укусить вас в ответ и теперь только на кладбище вы можете хотя бы отдышаться? — он покачал седой головой. — Сдаётся мне, кто-то обязательно растреплет, что ты водишь со мной дружбу. Было бы неплохо, если бы твой друг пришёл в себя. — Это… никому неизвестно, — нахмурился Тэйлос, запоздало понимая, что кладбище действительно не самое недоступное для других место. — Кто-то разве обращал внимание, как часто я захожу сюда и с кем говорю здесь? — Удивишься, сколько в этом городе праздных ушей и глаз, — Джонатан неприязненно вздохнул, и Тэйлос впервые осознал, что сторожем кладбища он, должно быть, стал вовсе не потому, что любил общество покойников. Скорее дело было в том, что он недолюбливал общество живых. — Что ж, вам всё же пора убираться из Фэйтон-сити. Если вы не сумели помешать планам Грэйса, какими бы те ни были, у вас не осталось ни одной лишней секунды. Он отыщет и отомстит даже за попытку. Как вы намереваетесь защититься от него? — Всё не так просто, — Тэйлос взглянул на бледное лицо Дэвида. — Но… — у него не получалось рассказать что-то ещё. Язык словно примёрз, отказываясь шевелиться. Тэйлос сделал глоток из чашки, но это нисколько не помогло. Он недовольно замычал, пытаясь разобраться, в чём на самом деле проблема, когда дверь сторожки открылась — скрипнули петли. — Эй, кто там? — Джонатан тут же отступил назад. — Дамочка, что это вы тут забыли? Всё-таки мертвецы не ждут посетителей прямо в моей сторожке. Если пришли кого-то проведать, следует отправиться к могилам, а не вламываться прямиком сюда. — Где они? — послышался голос Брун. Джонатан не отвечал слишком долго, и Тэйлос испугался, что сейчас произойдёт что-нибудь неприятное, но когда уже поднялся, Брун, на этот раз одетая по-мужски, вошла в ограниченное ширмой пространство. — Он снова ни о чём не подумал! Что за мальчишка! — А что со стариком? — разволновался Тэйлос. — Ничего, он под действием амулета, — отмахнулась от него Брун и стянула перчатку с руки, чтобы тут же прощупать пульс Дэвида. — Приехала так быстро, как только могла, и всё равно не успела. Вы что-то нашли? Едва почувствовала, что Дэвид решил опробовать путь воды, и сорвалась с места! — Арена представляет собой… рисунок для жертвоприношения, — сбился Тэйлос, растерянно глядя на то, как Брун прикасается к вискам Дэвида, что-то шепча. — Мы… мы подумали, что если Грэйс окажется на трибунах, где должны быть жертвы, и всё взлетит на воздух, то мир освободится и от этой… печати, и от него самого, а его планы не сбудутся… — М… — Брун на миг задержала взгляд на Тэйлосе, и по дрогнувшим бровям стало ясно, что он зря не стал умываться. — Хорошо, даже очень хорошо, такой план мне нравится. Но потом вам пришлось убегать? — Грэйс позвал полицию, — признался Тэйлос, краем глаза замечая старое серебряное зеркало, поверхность которого необычайно потемнела, но всё ещё была способна отразить его лицо. Не успел он договорить — или действительно посмотреть на себя в зеркало, как Брун рассмеялась — почти так же, как и старик Джонатан прежде. — Полицию? — переспросила она. — Тот, кто был без двух минут богом, позвал полицию, чтобы она защитила от Дэвида и тебя?.. Что произошло перед этим?.. — Э… — Тэйлос никак не мог уловить, что такого весёлого было в его рассказе. — Перед этим Дэвид позволил призракам воспользоваться его телом. Ведь Сигил — это дверь… — Дверь, — кивнула Брун, улыбаясь. — Сигил — Дверь. А вы — те, кто открывает двери. Это так логично и так забавно с точки зрения магии, что Дэвид и сам бы посмеялся, если бы помнил о том, как экономить силы. А теперь немедленно приведи себя в порядок, усади старика к столу и возвращайся. Тэйлосу пришлось отступить за ширму, и он тут же обнаружил замершего с чашкой Джонатана, пристально вглядывавшегося в пустоту перед собой. Он отвёл старика к столу — удивительно, но тот не противился и даже сел, как только Тэйлос опустил ладонь ему на плечо. Затем пришла очередь лица, волос, костюма. У Тэйлоса это заняло не меньше четверти часа, и с каждой минутой он всё больше волновался, не понимая, можно ли вернуться за ширму сразу же, как он закончит, или Брун всё же позовёт его. Впрочем, вопрос разрешился внезапно — Брун окликнула его: — Иди сюда. — Тэйлос в то же мгновение оказался рядом. Брун придержала его за локоть и кивнула на Дэвида, после чего пояснила: — Если ты позовёшь его теперь, он сможет проснуться. Но услышит он только тебя, вот и подумай, что такого ты можешь сказать, чтобы ему захотелось вернуться. — Вернуться откуда? — уточнил Тэйлос, точно это было необычайно важно. — Ты сам понимаешь откуда, ведь тебе уже снились подобные сны, — усмехнулась Брун. — Думаешь, как я узнала? Он мой ученик. Я читаю его сердце… — она покачала головой, — а теперь и твоё, потому что вы на самом деле едины. Что за мальчишка… — и она вздохнула, — с самого начала он узнал тебя и жаждал тебя, потому что вы предначертаны друг другу. И боялся в это поверить. Тэйлос немного смущённо кивнул, соглашаясь сразу со всем перечисленным. И в тот же момент ему пришло в голову, что именно он мог сказать Дэвиду. Он отступил от Брун, оказавшись слишком близко к диванчику, наклонился к заблудившемуся среди снов о бескрайней пустыне Дэвиду и с затаённой нежностью убрал локон с его лица, рассматривая узорчатую тень от ресниц и чуть закушенные губы. Прежде разве он отдавал себе отчёт, как его тревожили эти мелочи и что за чувства будили в глубине его души? — Люблю тебя и жду, — прошептал он, почти коснувшись губами уха, хотя такая предосторожность была излишней — Брун и не услышав поняла, что он сказал. Дыхание Дэвида на миг замедлилось, а затем он немедленно открыл глаза, выбросил ладонь, притянув Тэйлоса к себе, и поцеловал с такой страстью, будто на самом деле проснулся давным-давно и только и ждал, когда же тот подойдёт. Однако едва их поцелуй прервался, он заметил Брун и его бледные скулы тронул легчайший румянец. Похоже, он не ожидал, что кто-то станет свидетелем их взаимной нежности. — Рада, что вы наконец объяснились, — чуть ворчливо отозвалась та, закатив глаза. — Но теперь вам пора уходить, а мне нужно спешить на арену, чтобы воплотить в жизнь ваш план. Если за вами действительно отправили полицию, лучше покинуть город хотя бы на время. — Что? Нет, Брун, — Дэвид тут же сел на диванчике. — Постой-постой, во-первых, да, там была полиция, так что вряд ли заряды сохранились на месте… Разве их не должны были изъять? Во-вторых, даже если они там, как ты собираешься воспользоваться ими и остаться в живых? Даже магические пути не сумеют вывести тебя оттуда в момент взрыва! Тэйлос поразился тому, как быстро Дэвид включился в происходящее, — сам он всё ещё переживал поцелуй! — и сразу же заподозрил, что им с Брун не впервые приходится разрешать такие ситуации, не имея ни единой секунды на вдумчивое размышление. — Принести в жертву того, кто сам является Сигилом, уничтожив ловушку сразу после этого, чтобы ею никто не мог воспользоваться, — это слишком хороший план, — вздохнула Брун. — И я от него не откажусь. Не волнуйся, я что-нибудь придумаю на ходу, разве мне привыкать… — Если ты сама погибнешь, то план не сработает, — угрожающим тоном начал Дэвид. — Ты и сама понимаешь, что тогда ловушка останется впечатанной в ткань мироздания... — Я не собираюсь заниматься самопожертвованием или пререкаться с тобой! — Брун ткнула ему пальцем в грудь. — Посмотри на себя, ты обессилел! Снова ни о чём не подумал, а теперь смеешь упрекать меня! — Кажется, эту черту он перенял у своего учителя, — вполголоса произнёс Тэйлос. И в этот момент ощутил, как лица касается дуновение ветра. Он нахмурился — дверь в сторожку была не просто закрыта, а заперта. Он сам повернул ключ, когда привёл себя в порядок по просьбе Брун. Окна же тут и вовсе никогда не открывались, потому что были слишком заставлены безделушками Джонатана. Но откуда тогда взяться сквозняку?.. — Что ты сказал? — строго посмотрела на него Брун, пока Дэвид негромко рассмеялся. Но Тэйлос не обращал внимания на них обоих, всё ещё пытаясь отследить, откуда же возникло мимолётное ощущение. Неужели здесь… призрак?.. И в тот же миг он почувствовал знакомое уже прикосновение Глории. — А может ли опустить рычаг призрак? — спросил он. — Если взрывчатка на месте. — Призрак? — удивился Дэвид. — О чём ты?.. — Призрак? — повторила Брун, и глаза её загорелись пониманием. — Действительно! Такое возможно, хотя для духа это будет означать полное энергетическое истощение. Но... — она не успела продолжить — Тэйлос подхватил за ней следом: — Но если это будет Глория, такой поступок поможет ей отправиться прочь, она наконец-то сумеет покинуть мир, к которому оказалась привязана не по своей воле, — то ли вернулся его дар, то ли сама Глория подсказала этот выход, а может, нашептали прочие духи, но он был уверен в вырвавшихся словах. — Глория подойдёт, — кивнула Брун, тут же улыбнувшись. — Дело за малым — убедить Грэйса остаться на трибунах в одиночестве и удостовериться, что там больше никого нет… — Он сейчас там, — прервал её Дэвид. Тэйлос мельком взглянул на него, не понимая, отчего он так уверен. Дэвид поднялся, чуть шатнувшись, тут же схватил его за плечо, чтобы удержаться на ногах, и после этого пояснил: — Да, я признаю, что потратил слишком много сил, но только потому, что оставил в Грэйсе духа-соглядатая! Не из-за того, что выбрал путь земли. Мне пришлось выбрать того, кому хотелось сказать слишком много, и подпитать его, чтобы он мог уцепиться за вождеденное тело. — Ты… — Брун словно на миг потеряла все слова. — Это безрассудство! Если он осознает, что в нём твой якорь, то мгновенно найдёт тебя! Вас обоих! — Разве это не значит, что нам нужно поторопиться? — Дэвид прошёл мимо неё, держась вполне уверенно. — И забери уже у старика этот камень, он бы пустил тебя и без ухищрений. — Как ты разговариваешь со мной! — возмутилась Брун. Тэйлос только покачал головой. *** У кладбищенских ворот их ждал экипаж, запряжённый парой вороных. Брун прыжком уселась на козлы и кивнула им забираться внутрь, тут же подхватывая вожжи. — Позаимствовала на вокзале, — пояснила она на вопросительный взгляд Дэвида. — Возница проспится после выпитого только дня через два и ничего не заметит. Поторопитесь! Тэйлос на миг коснулся ладонью лба, но Дэвид заметил его жест и самодовольно усмехнулся, будто гордился безрассудностью Брун. Впрочем, Тэйлос не мог не признать — сейчас это было оправданно, и каждая секунда была на счету. Едва они устроились на жёстких подушках экипажа, как тот дёрнул с места. Казалось, лошади понесли — так быстро они помчались по улицам. Дэвид поморщился и крикнул, стукнув в стенку: — Хватит подгонять их магией, это не останется незамеченным! — Нам не от кого больше скрываться, — донёсся голос Брун. — Мы собираемся взорвать этот город!..