Потусторонняя любовь

Сэму Харси очень повезло, что он тренировал взрослых и вполне самостоятельных людей. Конечно, иногда он вел себя как чрезмерно заботливая нянечка, чуть ли не бросаясь вытирать своим подопечным сопельки, но это уже был его собственный «заскок». Ребята в его гиперопеке определенно не нуждались. Потому он со спокойной душой и чистой совестью усадил почти всю свою команду в автобус и отправил домой, пребывая в уверенности, что молодежь отлично доберется до конечной точки обратного пути самостоятельно. Покрасней мере, они искренне поклялись, что не разбегутся по дороге. Сам Сэм остался в «Роялсе» вместе с Кристофером, Пенелопой, Мартой и Джорджем. Вместе они сплотились в эдакую команду поддержки короля Франциска. Помимо них остались и еще несколько человек, решив продолжить каникулы в замке, но они не входили в узкий круг посвященных в «королевскую историю». Франциск все последовавшие после пробуждения дни терзался самыми разнообразными эмоциями и чувствами. Пока Сесили и Гвенна пытались найти Марию (по-крайней мере, он очень надеялся, что они не врут, а взаправду ищут его беглую супругу), бывший король старался разобраться в себе. Точнее, в новом себе. Обретенные сведения об окружающем его современном мире очень удобно уложились в голове, естественным образом всплывая в случае необходимости. Воспоминания о прошлом, доставшиеся королю «в наследство» от Франко, воспринимались Франциском как подробный документальный фильм, просмотренный на досуге и крепко-накрепко врезавшийся в память. На взаимоотношения Франко с окружающими его людьми король смотрел оценивающим взглядом постороннего. В чем-то он разделял чувства и мысли «прошлого себя», а о чем-то его мнение кардинально изменилось. Например, он прекрасно осознавал, что Малена и Паскуале Ривар его родители. И точно знал, что любит их. Но в глубине души они все-равно воспринимались как чужаки. Как замена Екатерине Медичи и Генриху Валуа. Прийти к взаимопониманию с самим собой было непросто, но Франциск очень старался. Время от времени, в его манеру говорить неосознанно прорывались современные сленговые словечки и даже мат. В такие моменты Франциск смущенно умолкал, склонив голову немного в бок, словно мысленно прислушиваясь к себе. К счастью, Франко был вполне воспитанным и образованным человеком, и его речь не напоминала ужасную помойку. Но Франциску все же претило использование некоторых современных выражений, и он пытался быть более сдержанным в словах. Как заявил на это Кристофер: «Раньше Франко был просто занудой, а теперь превратился в аристократического зануду фильтрующего базар!». На отношения с друзьями Франциск тоже посмотрел свежим взглядом, проанализировав прошлый опыт общения «бывшего себя» с ребятами из команды и другими знакомыми. К счастью, в этом вопросе проблем не возникло. Франко более-менее разбирался в людях и дружил с теми, кто действительно был этого достоин. Франциск одобрил его выбор. Он и сам успел понять, что Кристофер, Марта и Джордж отличные ребята. И выдохнул с облегчением, поняв, что может спокойно дружить с ними и дальше. А вот ситуация с Пенелопой оказалась несколько сложнее. В отличие от наивного Франко, Франциск сразу понял, что девушка в него влюблена. И естественно, никакой надежды он ей дать не мог. Франко видел в ней хорошего друга и даже не помышлял о чем-то большем, а сердце Франциска принадлежало одной лишь Марии. Вопрос с Пенелопой пришлось решать почти сразу после того, как он очнулся. Ведь девушка успела насочинять себе небылиц и развить в бурном воображении не менее бурный роман, который у них якобы начнется после того, как Франко забудет приключение с призраком. Узнав, что он ничего не забыл, и даже более того, так и остался Франциском, Пенелопа горевала недолго. Она просто решила поменять тактику и делать упор на то, что любить призрак давно умершей супруги странно и бесперспективно. Когда и эта стратегия не сработала, Пенни пошла еще дальше и принялась сыпать на короля факты о недостойном прошлом его обожаемой жены. О куче любовников, мужей и супружеской неверности. Даже не постыдилась ткнуть его носом в то, что историки дружно отдавали звание любимого мужчины королевы Марии лорду Ботвеллу, а вовсе не Франциску Валуа. Франциск только глаза закатывал, слушая эти россказни. Про мужчин, которые случились в жизни Марии после него, он прекрасно знал со слов самой супруги. И радовался тому, что его королева не стала всю оставшуюся жизнь хранить «целибат», лишая себя радости любить и быть любимой. В конце концов, именно этого он ей и желал, прощаясь с Марией на пороге смерти. А то, что с мужчинами ей категорически не везло, это уже отдельная тема. В общем, пришлось Франциску брать ситуацию в свои руки и одним махом обрубить Пенелопе все ее радужные надежды и мечты. Девушка была очень разочарована, но немного помог тот факт, что надежды на взаимность, как таковой, у нее и раньше особо не было. Она немного поистерила, поплакала на королевском плече и, вроде бы, смирилась. Франциск постарался мягкими намеками обратить ее внимание на Кристофера, страдающего от точно такой же неразделенной любви к самой Пенелопе. Его величество не был уверен, что его намеки верно истолковали, но надеялся, что Кристоферу и самому хватит мозгов воспользоваться удачным моментом и сыграть для Пенелопы роль рыцаря в сверкающих доспехах. Наверное, будь рядом с ним Мария, Франциску было бы куда проще примириться с «новым собой». Но его королева от него сбежала и сей факт добавлял страданий мечущейся душе бывшего короля. В один прекрасный вечер, когда старик Эркюль спустился в винный погреб, чтобы выбрать бутылочку вина для семейного ужина Пиккотов (привилегия, заслуженная годами верной службы), он услышал не очень трезвые голоса, доносящееся из глубины заставленного бочками и высокими стеллажами помещения. Будучи представителем любопытного и отнюдь не робкого десятка, Эркюль двинулся на звук, сжав в жилистой, морщинистой ладони горлышко объемистой, тяжелой бутылки. Так, на всякий случай. В центре винного погреба, прямо на дубовых бочках, почти в обнимку, расположились его бывшее королевское величество и тренер Харси. Оба навеселе и оба глубоко несчастные. Естественно, причиной для совместных возлияний и душещипательных бесед послужили женщины и их неподдающаяся пониманию логика. — … и что она сделала… снова сбежала! — возмущенно вещал Франциск, слегка приобнимая Сэма за шею и проникновенно заглядывая ему в глаза. — Совсем как в тот раз! Стоит ей услышать, что моей жизни что-то угрожает и она тут же сбегает!.. Но в тот раз было еще хуже… тогда она сбежала с Башем! Представляешь это чувство, когда твоя любимая женщина на твоих глазах уезжает в компании твоего же брата, который, к тому же, в нее влюблен!.. А потом она еще и замуж за него чуть не вышла, опять-таки, чтобы спасти меня от смерти… Ну вот где логика?!.. Сэм икнул, глубокомысленно поднял вверх указательный палец и с третьей попытки философски изрек: — Гиблое это дело – любить королеву!.. И ведьму тоже...! На этом моменте Эркюль позволил себе наглость присоединиться к их дискуссии, ибо ему было что добавить по поводу тяжкого бремени любви к ведьмам. Он это бремя нес чуть ли не всю свою жизнь. И прямо сейчас воплощение его личного бремени коршуном носилось по «Роялсу», отстукивая тростью похоронный марш врагам. Вино на семейный ужин старый Пиккот так и не донес. А утром всем троим «несчастно влюбленным» было жутко стыдно за свое поведение. Особенно, когда Гвенна, не скрывая злорадства, отпаивала их антипохмельным зельем собственного приготовления. Франциск принял дурно пахнущее пойло из ее рук с явным недоверием, будто только и ждал, что Гвенна воспользуется случаем подсунуть ему отраву. Их со старой ведьмой отношения оставались максимально натянутыми. — Когда вы уже найдете Марию? — недовольно вопрошал юноша, морщась от горького питья. — Трудно искать призрак, который не хочет быть найденным. На зов ваша супруга не откликается. А мест, в которые она могла завеяться, немерено. Так что, запаситесь терпением, ваше величество. — С издевкой ответила Гвенна. Они с Сесили применяли для поисков беглой королевы какие-то свои фокусы, какие именно, Франциск не знал. Его, как далекого от магии человека, к тому же, большей частью сознания погрязшего в средневековье, в детали не посвящали. — Чушь какая… — пробурчал Франциск себе под нос. — Она в Шотландии. Я нутром чую! Наверное, отправилась в свой замок… Вы уже искали ее там? Гвенна сердито дернула плечом. — С тем замком у королевы связаны не самые радужные воспоминания. Она же не мазохиста, соваться туда, когда на сердце и без того дерьмово. Франциск сдвинул брови. Он был категорически не согласен с мнением Гвенны. О том, на что способна Мария, он знал побольше этой старухи. «Она там! И она не вернется, как бы эти ведьмы не колдовали. Мария слишком упряма, особенно, если вбила себе в голову, что действует мне на благо. В этом мы с ней похожи…» — сосредоточено думал юноша, оставшись в одиночестве. С каждой минутой Франциск все сильнее утверждался в мысли, что должен сам найти супругу. Это был единственно верный способ ее вернуть. Она не станет слушать ни Сесили, ни Гвенну. Возможно, она и его слушать не захочет. Но уж тут он справится. Найдет подход и нужные слова. Проблема была только в том, что если Мария не пожелает, он ее и не увидит вовсе, даже если будет стоять в шаге от нее! Потому, едва почувствовав себя лучше, Франциск отправился к Сесили, взывать к ее совести и вербовать на поездку в Шотландию. *** Мария незримой немой тенью бродила коридорами шотландского замка. Уже который день из ее головы не выходил разговор с Мааль-Ди. Выслушав исповедь Марии, фейри огорошила королеву странным вопросом: «Если ты и твой мужчина так любите друг друга, почему же вы отказались от ритуала?». Тогда Мария недоуменно призналась, что не понимает, о чем идет речь, и Мааль-Ди рассказала ей, что, когда Гвенна обратилась к аос-сидхе со своей проблемой, они не только поведали ей причину странного явления, но и поделились давно забытым людьми обрядом. Большинства высокопарных и цветастых объяснений ритуала Мария не поняла, но суть для себя уяснила – в результате колдовского действа, проведенного в определенном месте, в нужный день и час, призрачная королева могла обрести постоянную телесность. Фактически, она бы вновь стала живой! Но неудача отняла бы их с Франциском жизни. Окончательно и бесповоротно, без возможности переродится и даже без права загробного бытия, убив не только тело, но и душу. В первый момент, услышав это, Мария преисполнилась торжествующим восторгом! Она едва сдержалась, чтобы не рвануть обратно во Францию и не рассказать Франциску о такой потрясающей возможности. Но восторг быстро схлынул, сменившись трезвым пониманием происходящего. Вне всякого сомнения, Франциск без оглядки бросился бы в предложенную ему авантюру, согласившись в случае необходимости пожертвовать даже жизнью. Но Мария не была готова принять такую жертву. Собственного абсолютного исчезновения она не боялась. Более того, это был неплохой вариант окончания слишком долгой жизни. Но любимому супругу она такой участи не желала. Опять-таки, сейчас у него наконец-то появился шанс нормально пожить, и она не имела права этот шанс у Франциска отнять, ради эфемерной надежды снова быть вместе. Кроме того, неохотно напомнила себе королева, Франциск уже наверняка снова стал Франко и вовсе забыл о ней. Если у них и была возможность воссоединиться, Мария сама ее упустила, убежав из Франции и оборвав все связи с любимым. Осознав это, Мария еще глубже погрязла в душевных муках и разочаровании. Потом ей надоело пребывать в тоске, и королева разозлилась, тут же найдя подходящий объект для гнева. Гвенна Уорикс! Старая ведьма знала об обряде и даже не подумала предложить им с Франциском такую альтернативу! Мария, конечно же, в итоге отказалась бы, но то, что им даже не дали возможности самим принять решение, коробило королеву. В какой-то момент Марии даже захотелось вернуться, найти Гвенну и высказать ей все, что на сердце наболело. Но королевская гордость не позволила. Да и толку? На душе если бы и полегчало, то ненадолго. Потому королева просто продолжила бесцельно блуждать своим бывшим замком, старательно избегая туристов и служащих музея. *** Сесили не понимала, как Франциску удалось уговорить ее на подобную авантюру. Видимо, сказалось чувство вины, которую она испытывала перед королевской четой. А может сыграл на руку тот факт, что она разделяла подозрения бывшего короля относительно местопребывания Марии. Как минимум, они с бабушкой точно знали, что Мария находится в Шотландии. Магический маятник четко утыкался в точку, обозначающую на карте Эдинбург. А как много в Эдинбурге мест, которые мог присмотреть себе призрак шотландской королевы? Ну не в гостинице же она поселилась, честное слово! По крайней мере, о таких гостиницах как «Роялс», бывших некогда королевскими жилищами, Сесили не слышала. В данный момент Сесили, Франциск и Гвенна находились на борту частного самолета Бертрана Бюве и летели в сторону Шотландии. Сперва Франциск надеялся, что полетят только они с Сесили. Он даже друзьям отказал, когда они вызвались их сопровождать. Но увы, от компании Гвенны отвязаться не удалось. Как бы старая ведьма не кичилась показательным отвращением к зятю, она не упустила удобной возможности вернуться домой. Франциск сидел у крохотного иллюминатора, подперев подбородок кулаком, и время от времени задумчиво пощипывал пальцами нижнюю губу. Он не сводил глаз с облаков, любуясь открывающейся взору красотой. Для той половины его сознания, что осталась от Франко, самолеты и полеты не были чем-то новым и необычным, а вот Франциск радовался «чуду» как малое дитя. Сесили поднялась со своего места в противоположном конце салона, где сидела вместе с бабушкой, и подошла к королю. Устроилась в кресле напротив, тем самым привлекая к себе его внимание. — Я должна кое-что рассказать вам, Франциск. — Таинственным шепотом заговорила девушка. — Это касается вас и Марии. Моя бабушка скрыла от вас некую информацию, как всегда, решив за других, что для них важнее… Она с сомнением закусила губу и опустила взгляд. Сесили долго колебалась, говорить ли Франциску о забытом ритуале, но, раз уж начала, отступать было поздно. Тем более, что парень выжидающе пожирал ее глазами. — Из некоего достоверного источника бабушка узнала о древнем ритуале, который при определенных, весьма уникальных условиях, может вернуть мертвого в мир живых. Не духом и не призраком, и конечно же, не в виде зомби! А самым настоящим живым человеком, правда с некоторыми ограничениями… И ваш с Марией случай как раз подходит под эти условия, о чем свидетельствует тот факт, что благодаря вам она могла обретать телесность… Франциск быстро-быстро заморгал и подобрался, как зверь, учуявший желанную добычу. — Подождите!.. Вы хотите сказать, что Мария… может ожить?! Сесили неуверенно передернула плечами, отведя взгляд в сторону. — Ну… вроде того… Я с подобным не то, что не сталкивалась, но даже не слышала. Как и моя бабушка… и многие поколения наших предков. Но наши информаторы уверяют, что ритуал настоящий и действенный при соблюдении всех правил. А им точно можно верить! — Она снова посмотрела в глаза Франциску, внимавшему каждому ее слову. — Ваши с Марией души уже крепко связаны. Настолько, что, делясь с ней своей жизненной силой, вы временно возвращаете ее к жизни. Ритуал способен максимально укрепить эту связь. Он вернет духу Марии тело, но при этом настолько мощно привяжет к вам, что вы станете чем-то вроде зеркального отражения друг друга. Ваши чувства и эмоции большей частью станут общими, одновременно и умножаться, и поделятся на двоих. Если один заболеет, второй сляжет с точно такой же болезнью. Рана одного появится и у другого. Общая душевная боль и общая радость. И естественно, общая смерть. А еще… — Сесили запнулась, — если один из вас полюбит другого человека… чисто физически вы, конечно, сможете расстаться, но порознь счастья у вас не будет. — Мне кажется, у нас в любом случае не будет счастья порознь… — тихо, с тенью мягкой улыбки на устах, констатировал Франциск. — Да… Но это не все. Нет никаких гарантий, что ритуал пройдет успешно. Удачный итог зависит от многих факторов, и в первую очередь, от искренности ваших чувств и желаний. Малейшая фальшь, малейшее сомнение, и вы оба погибните. И это будет окончательная смерть… — Пф! Вы правда считаете, что смерть может меня напугать? — иронично хмыкнул Франциск. Сесили понимающе заулыбалась. В чем в чем, а в способности бывшего короля к самопожертвованию во имя любимой женщины, она ничуть не сомневалась. Франциск крепко задумался над словами Сесили. После всего увиденного и пережитого, он мог поверить в любые чудеса. Даже в настолько невероятные! И подобные условия отнюдь не могли его смутить. Да он всегда был готов умереть за Марию, что в прошлом, что сейчас! В сравнении с вечной разлукой, такие «рамки» казались ему благодатью! Конечно, Франциск куда охотнее взвалил бы общую боль и горести на свои плечи, оставив любимой лишь радость. Но вряд ли он мог диктовать правила каким-то неведомым всемогущим силам. Юноша несомненно был бы сейчас на седьмом небе от счастья от столь уникального шанса вернуть обожаемую супругу, если бы не одно «но». Франциск не был уверен, согласится ли Мария воспользоваться такой возможностью вернуться к нему! В прошлом некоторые ее решения и поступки не раз вызывали в нем недоумение. И как бы ему не казалось, что он хорошо знает свою королеву, ее логика все равно часто оставалась где-то за гранью его понимания. И если обычно, умение Марии удивить его, было Франциску только в радость, сейчас оно стало причиной сомнений и душевных терзаний. Он стиснул кулаки, морально готовясь к предстоящему спору и заранее подбирая убедительные аргументы для своей упрямой королевы. В конце концов, они почти всегда умели прийти к компромиссу. «Я смогу убедить Марию! — решительно повторял себе Франциск. — Лишь бы только у нас получилось ее разыскать…» *** Шотландия встретила гостей ярким солнышком и Франциск суеверно посчитал это добрым знаком. Еще в самолете, он с интересом разглядывал родину Марии, на которой так и не побывал в прошлой жизни. Живописная страна изумрудных гор, холмов и голубых озер. Прекрасная и дикая. Совсем как ее королева. Было в природе Шотландии что-то завораживающее. А после историй Сесили о феях и прочей волшебной братии, которыми она за время пути вдоволь накормила Франциска, его бывшему величеству и вовсе начала мерещиться всякая чертовщина, пока он рассматривал в иллюминатор шотландские земли. А сейчас они все трое, Франциск, Сесили и Гвенна, стояли перед королевским замком в Эдинбурге. Стояли и рассматривали величественное сооружение. Точнее, рассматривал Франциск, Сесили и Гвенна тут не единожды бывали и исторические памятки своей родины изучили досконально. Не тратя времени даром, обе ведьмы «сканировали» пространство на наличие паранормальных явлений. Туристы кучками блуждали вокруг них, немного сбивая с нужного настроя. Наконец, Гвенна холодно вынесла вердикт: — Если королева Мария и здесь, нас встречать она не вышла. Около фонтана ошивается дух какого-то мужичка бомжеватой наружности, но вряд ли он может сообщить нам что-либо полезное. Сесили кивнула в подтверждение ее слов. — Попробуй позвать ее, — посоветовала Гвенна внучке. — Возможно, она узнает твой зов и откликнется. Потому что, если честно, я не вижу смысла бродить по замку в надежде, что она попадется нам на глаза. Если ее величество не желает, чтобы ее нашли, она легко может спрятаться там, куда туристам доступа нет. И куда нас, естественно, не пустят, даже если Бертран потрясет кошельком. Сесили снова кивнула, соглашаясь с ней. — Давайте пойдем в здание аббатства. Кажется, сейчас там пусто. Если Мария придет, мы сможем поговорить с ней, не привлекая к себе лишнего внимания. Франциск посмотрел на остатки строения, гордо названного аббатством. Лично у него язык бы не повернулся назвать эти почти развалившиеся стены без крыши таким громким словом. Хотя вне всякого сомнения, когда-то здесь и вправду было монументальное здание. Король убедился в этом, зайдя внутрь. Ему даже стало стыдно за свою секундную пренебрежительность. Отреставрированные руины, остатки крытых аркад и каркас церкви даже в таком своем состоянии подавляли отголосками былого величия. Франциск в красках представил, как пять веков назад, когда у аббатства еще была крыша и оно полноценно исполняло свою функцию, Мария ступала по этим каменным плитам, смотрела на пламя горящих свечей, отраженное в витражах, преклоняла колени в молитве… — Когда я поговорю с Марией и докажу ей, что ритуал – это лучшая возможность для нас, вы сможете провести свой колдовской обряд как можно быстрее? — Франциск с надеждой посмотрел на Сесили. — Ага. Щас-с. — Хмыкнула Гвенна. — Разбежались! Попридержите коней, ваше величество. Ритуал можно провести лишь в определенное время и в означенном месте. Так что, при всем вашем нетерпении, вам придется ждать еще пять месяцев. Земля чуть не ушла у Франциска из-под ног. Он смотрел на Гвенну огромными круглыми глазами. Пять месяцев! Это же сколько споров с Марией ему придется пережить, когда любимая супруга начнет менять свое решение по нескольку раз на день! Но с другой стороны… Если сегодня они не разыщут ее, у него будет почти полгода на поиски. — Обряд можно провести только раз в году? — на всякий случай уточнил юноша. А то мало ли, вдруг подходящий день выпадает раз в десятилетие, когда звезды на небе выстраиваются в строго определенном порядке! — Да, в ночь Самайна. Когда Врата открываются и все миры пребывают в равновесии друг с другом. — Кивнула Сесили. — А теперь молчите, я попробую позвать Марию. Гвенна и Франциск отошли в дальний уголок руин, чтобы не мешать ей. Гвенна рассматривала бывшего короля как какую-то дивную, неведомую зверушку. Когда в самолете он молниеносно заявил о своем согласии на участии в опасном ритуале, даже толком ничего не обдумав и не взвесив, старая ведьма ошалела. Наверное, она была слишком приземленным и практичным человеком, чтобы понять подобную жертвенность во имя любви. Ему, понимаете ли, дали уникальный шанс на новую жизнь, а он им разбрасывается, как какой-то дешевой ерундой. А может, Гвенна просто никогда не знала именно такой любви, чтобы суметь понять Франциска, и в глубине души даже завидовала этому ожившему средневековому королю. Может и правда перестаешь бояться смерти, когда любишь так сильно… К сожалению, сама Гвенна смерти очень боялась, хоть и стыдилась признаться в своем страхе. Ни Франциск, ни Гвенна, ни Сесили не подозревали, что все это время за ними с интересом наблюдала невидимая фигурка, изящно умостившаяся в проеме, бывшем некогда витражной розой разрушенного аббатства. Незримая для людей Мааль-Ди скрашивала собственные тоскливые будни, с высоты взирая на бушующие перед ней человеческие страсти и потирала ручки, предвкушая предстоящую забаву. Призрачная королева втайне мечтает вновь стать живой и быть рядом с супругом. Ее любимый мужчина разделяет ее мечты и даже примчался сюда, в поисках пропавшей возлюбленной. Значит, рано или поздно, они договорятся и тогда, в Ночь Духов, аос-сидхе знатно развлекут себя, наблюдая за древним ритуалом. Возможно, эти люди даже смогут дойти до конца и осуществить свои мечты. Сама Мааль-Ди не была лично заинтересована ни в положительном, ни в отрицательном исходе дела, ее просто привлекал процесс всего этого человеческого копошения. И участвовала она в нем лишь потому, что это было занятно и привносило в ее жизнь приятное разнообразие. И в этот конкретный момент, Мааль-Ди было очень интересно, придет ли призрак королевы на ведьмин зов и захочет ли поговорить с любимым мужчиной, от которого она так старательно пыталась сбежать. С момента прибытия в Шотландию, Мария не единожды ощущала отдаленный «зов» Сесили. В том, что зовет ее именно подруга, королева даже не сомневалась. Ох, как же сильно ей хотелось вернуться! Она скучала по Сесили. По общению. По возможности выплакаться в чужое плечо. Мария давно простила Сесили все обиды. Да и, по сути, подруга ни в чем не была виновата перед ней. Но Мария все равно чуть ли не силой заставляла себя оставаться на месте, в Эдинбурге. «Еще чуть-чуть! Еще денек! Чтобы он наверняка уехал!» — снова и снова повторяла она себе. Больше всего Мария боялась, что если вновь увидит Франциска, то не сможет сдержаться. И опять подвергнет его опасности. Когда зов Сесили внезапно с силой настиг ее, Марию даже дрожь пробрала. Судя по интенсивности воздействия, Сесили была совсем рядом! Здесь, в Эдинбурге, в замке! Впервые за последние дни, Мария почувствовала радость. Подруга нашла ее. Она пришла за своей горемычной призрачной королевой, чтобы забрать Марию домой, во Францию. «Значит, Франко и остальные ребята уже уехали…» — с затаенной грустью решила Мария и без всякой задней мысли поспешила за «зов», которые вел ее как яркая путеводная нить. К удивлению Марии, Сесили обнаружилась посреди руин старого аббатства. Увидев подругу, одиноко стоящую в центре бывшего нефа базилики, Мария даже не подумала оглянуться по сторонам, а сразу рванула к Сесили. — Сес! Ты меня нашла! Ты пришла за мной! — со слезами на глазах и улыбкой на устах, королева бросилась к ведьмочке и, если бы смогла, наверняка утонула бы в ее объятиях. Хоть Сесили прекрасно видела ее при любых обстоятельствах, Мария так разнервничалась, что непроизвольно приобрела видимость. Впрочем, она была уверена, что в аббатстве нет никого, кроме них. — Глядите-ка, она и правда здесь! Королева вздрогнула, услышав по-обыкновению резкий, слегка удивленный голос Гвенны. Мария никак не ожидала, что столь неприятная ей старуха примчится вместе с внучкой. Однако, Мария тут же нашла в присутствии Гвенны плюс – наконец-то она ей все выскажет! Одолеваемая яростным желанием устроить ведьме заслуженный разнос, она резко обернулась, сверкая темными очами. И тут же испуганно стушевалась, уткнувшись взглядом в несущегося к ней на всех парах Франциска, преисполненного мрачной решимости… На что он там решился, Мария боялась даже предположить. — ОЙ! — пискнула королева, намереваясь пуститься наутек. И пустилась бы, если бы призрачные ступни намертво не приросли к полу, то ли от страха и неожиданности, то ли от всепоглощающего счастья, помимо воли одновременно затопивших все ее естество. — МАРИЯ!!! НЕ ВЗДУМАЙ СНОВА ОТ МЕНЯ УБЕГАТЬ! — громко крикнул Франциск, опасаясь, что не успеет добраться до жены и схватить ее, прежде чем она даст деру. А то ведь она явно собиралась! И лови ее потом по всему свету. Схватить! Поймать! И не отпускать! Если понадобится, то и все пять месяцев, вплоть до этого их Самайна. Франциск был готов приковать ее к себе цепью. Уж полгода он как-то протянет, тем более ради такой цели! К несчастью для Марии, способность двигаться вернулась к ней ровно в тот момент, когда Франциск оказался рядом и крепко сгреб ее за талию, прижав к своей груди. Теперь она могла сколько угодно протестовать, шипеть, пыхтеть, брыкаться, вырываться и вертеться угрем в его руках, а бывший король держал ее мертвой хваткой, стойко перенося бурное возмущение супруги. В конце концов, Мария смиренно затихла, устало обвив стан любимого руками и растерянно уткнувшись носом ему в шею. — Франциск, это правда все еще ты? — недоверчиво прошептала Мария, не решаясь открыть крепко зажмуренные глаза. — Я. Все еще… и навсегда… От меня не так просто избавиться, даже ведьмы не смогли! А ты снова попыталась от меня сбежать… — с упреком сказал юноша, привычно коснувшись губами девичьей макушки. Мария всхлипнула и прижалась к нему крепче. Вся ее решительность, все доводы, которыми она пичкала себя с того злополучного последнего дня во Франции, все разлетелось в прах. Мария поняла, что никуда она уже от него не денется, не взирая на то, Франциск перед ней, или Франко. Однако, внезапная мысль, вспыхнувшая в памяти, заставила королеву снова затрепыхаться в руках любимого. — Франциск, отпусти меня! Тебе нельзя ко мне прикасаться! Это вредно… Ей даже не дали договорить, смяли все протесты жарким поцелуем, вытеснив из головы все здравые размышления. Мария расслабленной тряпичной куклой обвисла в объятиях Франциска, трогательно цепляясь пальчиками за ткань его футболки. — Мы вам тут не мешаем? — холодный голос Гвенны мгновенно остудил разгорячившуюся кровь бывших монархов. — Тут, между прочим, люди ходят. И в любой момент сюда может завалиться толпа туристов, а вы тут шоу устроили… Молодежь, пятисотлетняя, чтоб вам… — закончила она ворчливым шепотом свою короткую речь. Франциск резко оторвался от сладких губ жены, не дав ей даже опомниться, и тут же, с горящими глазами, пользуясь ее разомлевшим и приторможенным состоянием, принялся рассказывать ей о ритуале и открывающимися перед ними возможностями. Он спешил вывалить на ее бедную головушку как можно больший пласт информации, прежде чем Мария опомнится и снова начнет вырываться. Но она не стала вырываться. Больше того, она удовлетворенно кивала ему в ответ с абсолютно счастливой улыбкой на припухших после поцелуя устах. Потом поймала ладошками его щеки, заткнула бурный словесный поток, приложив пальчик к губам мужа, и стала нежно расправлять и приглаживать светлые пряди волос своего короля, наслаждаясь растерянностью и некоторым недоумением в его ясных, голубых глазах. — Ш-ш-ш! — нежно проворковала Мария, продолжая гладить Франциска по голове, как маленького, разволновавшегося ребенка. Вдруг она всхлипнула и принялась сбивчиво говорить, сквозь непонятно откуда взявшийся комок в горле. — Я все знаю! Про ритуал… Мне Мааль-Ди рассказала… — Кто? — удивленно хлопнул глазами Франциск. — Не важно… Главное, что я все знаю. Я так сильно обрадывалась, когда услышала!.. — на этих словах она чуть не разревелась. — А потом так расстроилась, когда подумала, что уже поздно, что ты уже, наверное, забыл меня!.. Мне казалось, что все потеряло смысл... Но ты вернулся ко мне! — теперь глаза Марии засияли, так же ярко, как и ее улыбка. — Ты меня не забыл! А значит… — Значит мы снова можем быть вместе! — перебил любимую Франциск, умоляюще сдвинув брови домиком и проникновенно заглядывая ей в глаза. — По-настоящему! Скажи, что ты согласна, Мария! Скажи, что ты позволишь провести ритуал и дашь нам еще один шанс!.. Мария быстро-быстро закивала, поспешно обвив руками шею своего короля. — ДА! Да, я согласна!!! С души Франциска словно свалилась многотонная каменная глыба. Какое счастье! Ему даже не пришлось уговаривать ее упрямое величество! — Я люблю тебя! — выдохнул он в губы Марии, прежде чем выразить свою благодарность поцелуем. У нас все получится!.. Теперь все будет хорошо…