Пойдешь со мной на свидание?

      «Привет, надеюсь, сегодня ты поймаешь всех преступников, офицер. Пойдешь на свидание?»       Джебом закатывает глаза и смахивает сообщение в сторону пальцем по экрану. Глупые смс приходят ему уже неделю, а началось это того раза, как он обнаружил себя на улице с жуткими отходняками после кодеинового прихода. Он плохо помнил, как добрался до дома – в глазах мир вальсировал, а пустой желудок судорожно сжимался в рвотных позывах, которые парень с трудом, но контролировал. Благо, что он был не далеко от своего дома. Приятным удивлением стало то, что, порывшись в карманах своих штанов и толстовки, он обнаружил, что ключи от квартиры, телефон и карта на месте. Джексон ничего не взял, кроме его чести и номера телефона, оставив после себя кучу вопросов. Уже дома, сдирая с себя мокрую насквозь одежду, Джебома постиг новый сюрприз – все его тело было покрыто засосами и укусами. Некоторые из них были такими сильными, что уже растекались синевой по коже, походя на маленькие галактики. От этого зрелища захотелось выть, но он снова сдержался, согревшись в душе и остаток дня до самого вечера проведя во сне. А на следующее утро он получил первое смс:        «Привет, красавчик, смотрю, ты взял небольшой отпуск? Похоже, с парком я погорячился. Надо было оставить тебя где-то под крышей. Как насчет свидания?» Номер не определялся и Джебома это напрягало. Конечно, он не ждал, что Ван сразу покажет ему все свои секреты, но ожидал, что он хоть как-то себя выдаст. А этот ушлый блондин просто дразнил его, водил за нос, как и весь департамент уже много лет, не давая ни одной зацепки для следствия. Он снова был где-то на свободе, снова играл с ними, а еще он оказался куда опаснее и серьезнее, чем его воспринимали раньше. Жаль только, что этого никто, кроме Джебома, не знал. Сообщения приходили каждый день, но абсолютно рандомно во времени и с бессвязным содержанием. Джексон справлялся о его здоровье, пытался выяснить, что Джебом любит из всего сразу, описывал, что он чувствует и чем занимается, но ни разу не упоминал ни имен, ни мест. И его настойчивость не умаляла даже тотальная тишина в ответ. На четвертый день, когда Им сидел в кровати с ноутом, пытаясь составить отчет и безбожно кашляя от жуткой простуды, в дверь позвонили. С мученическим видом закатив глаза, он решил для себя, что кто бы это ни был, пусть катится к черту, но звонить продолжали, а лежащий рядом телефон вспыхнул сообщением: «Ну не будь врединой, открой дверь» «Он что, сам ко мне притащился?» От этих мыслей желание подниматься опустилось на минусовой уровень. С другой стороны, звонок уже начал раздражать, голова и так болела, поэтому он кое-как поднялся и пошел к двери, захватив с собой из спальни пистолет. За дверью не было ни Джексона, ни кого-либо другого. Только коробка. Обычная, коричневая коробка, перемотанная скотчем службы доставки. Им опустил пистолет и прислушался – вроде не тикает. Тогда он осторожно взял коробку в руки. Слишком легкая для бомбы, но мало ли, на что хватит больной фантазии этого поехавшего парня. Взяв коробку и закрыв дверь, он осторожно понес ее в комнату, но тут сигнал нового сообщения заставил его подскочить на месте и смачно ругнуться. «Не бойся, открывай. Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это тогда, после клуба» Фыркнув, он поставил коробку на стол и ножницами вскрыл скотч. Внутри оказалась еще одна коробка, но уже красивая, в черно-серую полоску. Внутри Джебома ждал необычный подарок. Он ожидал чего угодно: отрубленной конечности, секс-игрушки, наркоты, денег, мертвое животное, но точно не того, что было внутри. Коробка таила в себе целый набор антипростудных лекарств, за которыми Им так и не удосужился сходить в силу своего состояния, новая, упакованная книга – «Избранные произведения» Агаты Кристи – и мини-букет из синих ирисов, представляющий собой почти только головки цветов в маленьком резервуаре с водой. «Простудный набор. Считай это извинением за твое состояние»

***

- То есть как это – он за тобой следит? И ты сообщаешь об этом только спустя две недели!? – Комиссар прожигал в нем дыру гневным взглядом, а Им будто зеркало, отражал от себя негатив и не воспринимал никак. - Сообщи я раньше, что бы изменилось? Вы сами дали мне задание наладить с ним контакт и я его налаживаю. Точнее, это он постоянно пишет мне. Но я знаю, что он за мной следит, при чем с близкого расстояния, потому что он знает мои действия в момент их свершения. - Хочешь сказать, он и сейчас наблюдает за тобой? И знает наш разговор? – Мужчина щурится и поддается чуть вперед в своем кресле. Джебом проверяет телефон – тишина. - Не знаю, он ничего не говорит. - Ты уже отдавал телефон в информационный отдел? Что они говорят? - Ничего. Его невозможно отследить по каналу связи. Пробовали звонить, но автомат отвечает, что номера не существует. Пока разбираются, как он это делает. - Он оказался не так прост… Ну ничего, еще посмотрим, кто победит. Продолжай общаться с ним. Договорить о встрече, пусть приходит один, там его и возьмем, а потом узнаем, кого он покрывает. - Слушаюсь.

***

После нервного рабочего дня он идет на стрельбище, решив попрактиковаться. Переодевшись в общей раздевалке и заперев свой шкафчик, он спускается в подвальное помещение, оборудованное под тир, и занимается своим любимым делом. Его движения доведены до автоматизма, ему ничего не стоит одним движением менять обойму за обоймой, «выщелкивая» отстрелянный магазин просто на пол. Размеренный грохот выстрелов его вводит в подобие транса. Он почти физически ощущает, как голова очищается от мыслей. Вернувшись обратно в раздевалку, он обнаруживает в шкафчике красный конверт с золотым тиснением и витиеватой "W", оттиснутой на восковой печати сзади, внутри которого пригласительный билет в один из самых дорогих ресторанов и уже надоевшая подпись: «пойдешь со мной на свидание?»

***

Джебом редко наряжался и очень это не любил. Он считал, что его украшение – его форма, а все остальное лишнее. Темно-синий костюм с приталенным пиджаком и достаточно узкими брюками не был предназначен для оружия, его хватало только на то, чтобы скрыть маленький микрофон. Туфли тоже не располагали к активному времяпровождению. В общем, ему было некомфортно. Эту операцию они готовили в строжайшем секрете, чуть ли не в бункере. Детали, вроде точек расположения участников группы захвата, порядок вывода людей из ресторана, захвата цели, обезвреживания и еще кучи нюансов, въелись в мозг всей группе. И Джебома колола легкая обида и ревность, потому что команда будет проводить операцию, а он должен быть этаким щеголем и сидеть себе, ждать, пока Вана возьмут другие. А это должен быть он! - Ты не выглядишь, как человек, идущий на свидание в такой шикарный ресторан. Ээх, если бы меня хоть кто-нибудь пригласил туда, я бы на седьмом небе была! А у тебя такое лицо, будто у тебя лягушка во рту. - Это не свидание, Мэй. Что за глупости ты говоришь? Им слегка щурится, смотря на миловидную девушку из отдела расследований. Та только фыркает и поправляет очки, тряхнув хвостом. - Какая разница, что за повод, если ты идешь в такое место? Уже только от факта пребывания там можно было бы сделать лицо поприветливее. Ну же, улыбнись, Джебом-а. Она тянет его имя, милашничая, и он, не выдержав, улыбается ей в ответ, проводя рукой по длинным волосам и откидывая пряди с лица. - Вот! Так лучше уже. Пойдем со мной, сделаю тебя еще краше, а то твои недосыпы на лице написаны. Через двадцать минут Им Джебом идет по коридору департамента полиции, заставляя встречных девушек страстно вздыхать, а мужчин кивать головой в стиле «молодца, чувак». Мэй немного подкрасила его и теперь он был просто неотразим. Такая реакция коллег даже внушила ему немного уверенности, заставив слегка улыбаться. Проверив еще раз связь со своей группой, он покинул участок на такси, направляясь к ресторану.

***

Джексона сложно было понять, потому что он был порывистый и непоследовательный, но, чем больше Джебом «общался» с ним, тем тверже убеждался в том, что Ван – человек широкой души. И что они о нем ни черта не знают. Лифт услужливо поднял его на сорок пятый этаж небоскреба, где располагался ресторан. Хостес встретила его приветливой улыбкой и проводила… В абсолютно пустой зал. Такого поворота Им не ожидал. У окна был сервирован стол на две персоны, а зал был в приятном полумраке: освещение давали только свечи. Они стояли на стойках и на полу, на их столе и рядом в специальных подсвечниках, «парили» в воздухе в подсвечниках-шариках, подвешенных к потолку. - Простите, а почему никого нет? - На сегодня весь ресторан забронирован одним человеком. Налить вам вина? - Нет, спасибо, я подожду моего… друга. От всего происходящего Джебом растерялся. Его хваленая выдержка на этот раз дала сбой, он нервничал, теребил пальцами салфетку и пытался успокоиться, смотря на вечернюю панораму города через огромное окно. - Привет, красавчик. Джексон появился будто из ниоткуда, Джебом дернулся, резко обернувшись и ткнулся в его губы своими, тут же отшатнувшись назад. Блондин довольно ухмыльнулся и выпрямился, садясь на свое место. Нужно признать, выглядел он шикарно: в свободной черной рубашке с глубоким вырезом, открывающим его сильную грудь, узких брюках и туфлях, с безупречной укладкой. - Вот ты уже и целуешь меня. Не нервничай, офицер. Тебе нравится здесь? - Я не ожидал. - О, ты что, с макияжем? – Ван близоруко щурится и почти ложится на стол, чтобы посмотреть поближе. – Вау, ты меня тоже удивил. Что будешь пить? И расслабься, наконец, что ты сидишь, как будто кол проглотил? Ты не на работе, можешь расстегнуть пиджак, сесть удобно. Тут не перед кем манерничать. - Мне так удобно. – Джебом сдержанно кашляет в кулак и слегка елозит на стуле. – Мне просто воды. В бутылке. Без газа. - О, не доверяешь после того раза? – Джексон усмехается и заказывает им белого вина. – Ты за кого меня принимаешь, офицер? Мы в приличном месте. Это там можно было что угодно, а сегодня все по высшему уровню. Джебом только тихо фыркает и мысленно благодарит Вселенную за то, что их сейчас вместе никто не видит, только слышат около пяти человек, но не видят зато. Джексон что-то щебечет, он вообще много болтает, им приносят закуски, играет приятная музыка. После первого бокала вина Им начинает говорить больше трех слов за раз, а Джексон проявляет навыки филигранного владения правилами этикета, от чего Им немного смущается. - Откроешь мне тайну? - Смотря какую. – Джексон улыбается в ответ на его улыбку и слегка щурится, смотря прямо в глаза. - Откуда это все? Если честно, ты производил впечатление обычной шпаны. Я… Я не ожидал, что ты так можешь. Ван улыбается и на пару секунд опускает взгляд, после чего тут же восстанавливает зрительный контакт. - В детстве у меня было хорошее воспитание. Да и ты же ведешь мое дело, ловишь меня, неужели ничего не разузнал еще сам? - Немного. Знаешь, ты просто сказочно двуличен. - Но в данном случае это не плохо, так? Или ты ожидал, что я буду класть ноги на стол, кошмарить посетителей и лапать официанток? Какой ты… стандартный. Я многогранен, но это есть во всех людях. Как минимум в большинстве. В противном случае жить было бы очень скучно, не находишь? - Какие философские суждения. Ты не сможешь заболтать меня, я знаю, кто ты, Джексон. И вся эта… «мишура», все эти подарки и этот ужин, они меня с толку не собьют. Ты меня накачал и изнасиловал, думаешь, я это спущу тебе с рук? - Ой, а ты такой обидчивый? А ты изуродовал мне плечо больше, чем оно могло бы быть. Считай, мы квиты, а за твою простуду я извинился, да и сюда ты ведь пришел. - Сам удивляюсь, наверно снег пойдет.       После этой фразы Им заметно напрягается, бросает короткие взгляды по сторонам, но ничего не происходит. Джексон с ухмылкой смотрит ему в глаза и кладет в рот вишенку с десерта, оставив хвостик снаружи и сжав его губами. Осознание обрушивается на Джебома водопадом. - Что, никто не пришел, да? - Ван хмыкает и откладывает вишневую веточку на салфетку. – Ты в курсе, что свидание только для двоих? И это еще я двуличен, как же. - Что ты сделал? – Голос Има леденеет, он сжимает пальцы в кулаки, прожигая блондина взглядом, а тот выпрямляется и подается немного вперед. - Я ничего не делал, красавчик, я был здесь все это время. А где твоя группа я не знаю, уж прости. Ты обидел меня, если честно. Я уже начал надеяться, что ты примешь мою благосклонность, пойдешь навстречу. А ты? Хотел испортить такой прекрасный вечер операцией по захвату меня? Ты не очень умный, иногда красивым людям это свойственно. Джексон медленно поднимается, а Джебом неотрывно следит за ним. Тот подходит ближе, нависает над ним и приближается опасно близко, смотря в глаза. Похоже, прямой зрительный контакт – его фишка. - Я не скажу вам ничего ни о моих делах, ни о моих заказчиках. Ловите меня сколько угодно, это бессмысленно. Я мог бы общаться с тобой лично по-хорошему, но ты от меня отказался, так что, считай, свой шанс ты упустил. И да, красавчик, я знаю каждый твой шаг. Ты думал, что, держа операцию в тайне ты сможешь удачно ее провести? Запомни, я у тебя в голове. Его поцелуй, который он запечатлел на лбу полицейского, жжется, как клеймо. Ван усмехается, склоняется к его груди и весело кричит в микрофон, спрятанный под рубашкой: - Привет, комиссар! Счет 3:0 в мою пользу! Уйти он не успевает, потому что Джебом, отойдя от оцепенения, резко хватает его за загривок и бьет лицом об стол. Джексон падает на колени, охнув от удара, собирается и выворачивается из хватки, проводя сразу серию на удивление сильных ударов: пах-солнечное сплетение-уши. Им падает на колени, он оглушен, хватает воздух, как рыба, а Ван поднимается и вытирает рукой кровь, хлещущую из разбитого носа.       - Так делать не хорошо. У тебя тяга к уродованию меня? Ты больной или просто любишь пожестче?       Им не отвечает, он медленно встает и снова нападает. Они сходятся в спарринге не жалея сил на удары и разнося все эти романтические декорации. Само собой из-за такого обилия свечей, разбросанных в порыве драки, начинается пожар. Они не обращают на это внимания, это только раззадоривает обоих. Им срывает с себя пиджак, откинув его в сторону, смотрит зло, исподлобья, тяжело дышит. Джексон ведет плечами и хищно скалится, делая вид что хочет его укусить, как дикие звери перед атакой. От крови на лице его оскал выглядит еще более белоснежным и каким-то совсем безумным.       Они снова сходятся в рукопашную, остервенело лупя друг друга, пока поток воды с потолка не заставляет их на секунду замереть. Срабатывает система пожаротушения и их заливает водой. Пользуясь замешательством, Джексон резко дергает Джебома на себя за ворот рубашки и впивается в его губы. Поцелуй не получается - блондин кусается и лижет его губы, Им пытается его оттолкнуть от себя, их лица заливает вода и кровь Джексона пачкает уже их обоих. Они недолго борются, после чего Ван отпускает его сам и ухмыляется.       - Извини, но мне пора. Скоро приедут пожарные, есть минуты три.       - Ты никуда не уйдешь! Я арестовываю тебя, Джексон Ван! - Рука инстинктивно тянется к пистолету, но на бедре нет кобуры, как и под рубашкой, которая намокла и противно прилипла к телу. По белой ткани расползаются красные разводы и это так символично.       - Нет, в эту игру мы поиграем в другой раз, например, после свидания, которое ты не сорвешь.       Ван усмехается и резким, точным и тяжелым, как кузнечный молот, ударом, вырубает Джебома. Тот валится на пол и последнее, что он успевает уловить, это исчезающая в дверном проеме спина блондина, облепленная мокрой рубашкой, которую тот снимает на ходу.

***

- На подъезде к деловому кварталу, где планировалась операция, обе машины попали в аварию. Помимо машины с оперативниками, пострадали так же гражданские, есть жертвы – Йонг Ли. Она была из департамента расследований, но входила в опергруппу и участвовала в операциях. При ударе ее выкинуло через лобовое стекло, а во время второго толчка, ее… раздавило просто. – Мэй не выдерживает и всхлипывает, а Джебом слушает ее с каменным лицом. Он знал погибшую девушку, не очень близко, но слухи о ней ходили, как о достойном работнике. - Обстоятельства аварии уже выяснили? - Неисправность автомобиля основная версия. Сейчас изучают записи с уличных камер наблюдения на том перекрестке, может, найдут виновника. Я уверена, что это не случайно. - Я тоже. Спасибо за информацию.

***

- Мы изучили запись с твоего микрофона. Дело принимает интересный оборот. Поскольку, со слов Вана, ты, Джебом, находишься в поле его видения, то у меня нет другого варианта, кроме как временно отстранить тебя от службы. Сдай служебное оружие и свой значок. – Комиссар смотрит на него прямо и немного сурово, а Джебом чувствует, как внутри все начинает перегреваться от злости и тормоза его нервов перестают держать. - Как это – отстранить? Вы не можете отстранить меня, я веду это дело, я единственный, с кем он идет на контакт! - И ты единственный, о ком он все знает! Погиб человек, Им! Из-за того, что он узнал. И многие пострадали. Я не могу рисковать людьми и дальше ради твоей гордости! – Мужчина устало выдыхает и продолжает уже мягче. – Джебом, пойми и меня. Сдай значок и пистолет. - Нас кто-то сдал. Отстранив меня, вы ничего не решите. В отделе крыса. Это кто-то из тех, кто был с нами на совещаниях и обсуждениях, кто-то, кто все это знал. Ван знал, где у меня микрофон, знал кодовое слово, знал маршрут и, уверен, состав группы тоже. - Ты обвиняешь свою же команду в том, что кто-то из них крыса? Ты далеко заходишь. Сейчас ситуация зашла в тупик. Все версии будут проверяться. Но пока мы не узнаем, откуда Ван узнает всю информацию, ты не будешь допущен к делам. Извини, Джебом, так нужно. - Я понял. Он резко поднимается и выходит из кабинета, едва сдерживая себя. Уже в своем кабинете он рычит и бьет кулаком по столу, от чего пепельница со стуком подпрыгивает. Закурив, он отстегивает свой значок, кидая его в тумбу к оружию и, наскоро написав записку о том, где все это лежит, покидает департамент.

***

- Вы совсем охуели!? - У нас ордер, так что прости, но ты обязан подчиниться. Сухо пожимает плечами, с виноватым видом протягивая ему ордер на обыск его квартиры. Джебом быстро читает, пока несколько человек уже заходят в его дом и начинают рыться везде, где только можно. Им смотрит на то, как его квартира превращается в свалку и с пустым взглядом молча уходит на кухню, шаркая тапочками по полу. Сухо идет за ним, осматриваясь. - А у тебя тут мило. Своя? - Служебная. Ремонт свой. – Джебом приоткрывает окно и закуривает, пошкрябав пальцами колючий подбородок. Из комнаты доносится пронзительный звон разбитого стекла. - Выглядишь хреново. Не загоняйся ты так из-за этого, это же временное отстранение. Раскроем дело и вернешься. - Кому дело отдали? - Пока никому, расследование приостановлено. Завтра будет церемония прощания с Ли. Придешь? Весь департамент идет. Бедная девчонка, там и хоронить толком нечего. И обидно, ведь даже не в перестрелке умерла. - Ты совсем мозги потерял со своими перестрелками? – Джебом фыркает и поворачивается к нему. – Какая разница, как погиб человек, если его уже нет? В перестрелках и смерти нет романтики, это грязно и больно, а еще страшно. И если ты не изменишь своего отношения к этому, то так и будешь ездить по обыскам и бомжей из канализации вылавливать. - Да ладно, ладно, не горячись. – Парень мнется пару минут, понимая, что к нему лучше не лезть. – Пойду посмотрю, что там эти олухи делают.

***

Церемония прощания проходит в строгости и благоговейном молчании, нарушаемым иногда всхлипами, тихими разговорами или тяжелыми вздохами. Накануне вечером, сидя в разворошенной квартире и борясь с приступом отчаяния, Им позвонил руководству, изъявив желание быть на церемонии в почетном карауле, в чем ему не отказали. Теперь он стоял рядом с закрытым гробом, прямой, как струна, в начищенной форме, и смотрел, как подходят сказать последние слова коллеги и сослуживцы. Его мысли были тяжелые и тягучие, а в груди застыл камень. Он немного отвел взгляд в сторону, где стоял большой портрет молодой девушки в форме. С портрета она улыбалась ему. «Вряд ли она думала, что умрет вот так внезапно и страшно. У нее вся жизнь была впереди, планы, вряд ли она задумывалась именно о такой кончине.» В голове тут же закружились фразы, брошенные Ваном, когда они открыли карты друг другу.

«Что, никто не пришел, да?»

«Я не скажу вам ничего ни о моих делах, ни о моих заказчиках.»

«Я знаю каждый твой шаг.»

«Я у тебя в голове.»

Внутри что-то дернуло и заныло. Им быстро себя одернул, перестав пялиться на портрет, постепенно пытаясь переубедить себя, что вовсе не получалось. «Она умерла из-за меня.»

***

Этим вечером правильный полицейским Им Джебом изменил себе, своим принципам и убеждениям. Этим вечером, сидя посреди разбросанных вещей, он медленно напивался, стараясь не думать, переключая телеканалы просто ради действия и размазывая слезы по щекам.       Где-то в его кармане телефон пиликнул новым сообщением с неизвестного номера.