Прилично-неприличные

      Дженнет-мисс-правильная-до-зубного-скрежета-Магрита по факту уже как пару месяцев таковой не являлась. Приличная до сплошного безобразия, безупречно-вежливая до боли в скулах, воспитанная в стиле какого-то дорогущего пансионата благородных девиц — все многолетние труды дядюшки Роджера все с той же безукоризненной вежливостью помахали ручкой на прощание, будто и не было бесконечно-длинных вечеров с пыльно-древними книжками про этикет (настолько старыми, что Дженнет боялась сделать одно-единственное неосторожное движение, повредив едва державшийся переплет или случайно порвав пожелтевшие от времени страницы), ежедневных нудных нотаций (совершенно неважно, что Магрита делала все в точности, как было описано в пресловутых книгах, дядя всегда находил, к чему придраться) и ночей с горькими слезами обиды от несправедливости жизни.       Болезненное совершенство, привитое с самых ранних лет, как-то незаметно исчезло, стоило Роджеру лишь однажды предаться наивным мыслям, что теперь-то его воспитанница взрослая и благоразумная девушка, которая ни за что и никогда не переступит через тщательно вбитые в голову принципы и идеалы.       Увы и ах, ожидания Альфиуса не оправдала не только приемная дочь, а даже родной сын, воспитанный самым лучшим и подобающим образом. Иджекил, слишком хороший, слишком правильный, слишком воспитанный примерный мальчик Иджекил будто бы с цепи сорвался. Зверь, долго томившийся в неволе и вкусивший сладко-пьянящую свободу, уже не будет таким послушным, как то было раньше.

* * *

      У Атанасии безудержное веселье на дне стакана, Лукас давит самодовольную усмешку, закуривая вторую, Дженнет робко и все еще несмело жмется к девушке, до сих пор задаваясь вопросом, а правильно ли она поступает. Иджекил стоит истуканом, с явной неуверенностью вытаскивая свою первую сигарету из пачки, протянутой парнем.       Они все еще слишком неправдоподобно-порядочные, воспитанные в благополучной семье и все еще не готовые полностью отречься от выученных с малых лет норм поведения. Курение и выпивка определенно точно не вписывались в эти нормы. Атанасии и Лукасу на это откровенно плевать, если не сказать поебать.       Губы у Атанасии с привкусом дешевого вина и персикового блеска. Поцелуи ее взрослые и умелые, вовсе не невинные секундные касания, какие ожидала наивное дитя Дженни, никогда не думавшая и притрагиваться к книгам с пометкой «для взрослых», что, как правило, привлекала лишь сильнее. Но приличные девочки не читают столь безнравственную чепуху, называть которую литературой у Роджера язык не поворачивался. Приличные девочки коротают вечера в компании томиков классиков, с предыханием рассуждая о высшем, о прекрасном. Дженнет же, разумеется, была той самой «приличной девочкой». Но ключевое слово «была».       Иджекил по инерции хочет одернуть сестру, отчитать и занудно напомнить о морали, но как-то подозрительно быстро забывает о приличиях сам. От рубашки Лукаса пахнет сигаретным дымом и дезодорантом, и Альфиус, кажется, готов задохнуться в этом запахе. Шутки у Лукаса далеки от понятия высокой нравственности, они глупые и как правило откровенно пошлые, а от убийственного сарказма вперемешку с тонкой иронией парня прежний Иджекил бы еще долго не смог бы оправиться. Нынешний Иджекил не то чтобы не находился в культурном шоке, но зато не планировал читать нотации и, похоже, даже не был особо против выслушивать очередные подколы, сильно смахивающие на завуалированные оскорбления. Приличные мальчики так, разумеется, не поступают, но Иджекил с легкостью отрекается от этого звания.       У Атанасии и Лукаса на двоих ни грамма стыда или совести, у Дженнет с Иджекилом же тщательно отшлифованной правильности на десятерых хватит. Правда, не хватает на двух особо тяжелых подростков, совершенно не знающих о самых банальных основах приличия.

* * *

      Временами Атанасия действительно чувствовала себя бесстыдной совратительницей наивной и невинной Дженнет и даже ощущала что-то, очень и очень отдаленно напоминающее вину или даже неловкость (удивительно, как она еще не забыла, что это все такое). В свое оправдание Обелия может заявить лишь одно — ну не может нормальный человек быть таким отвратительно-хорошим и безобразно-приличным, не может! Это просто противоречит всем законам природы, которые Атанасия не то чтобы знала, но для красного словца просто обязана была использовать.       Да и изначально это все было всего лишь дурацким спором с не менее (скорее даже более) дурацким Лукасом. Растрясти двух главных заучек их класса — маленьких миленьких Дженни и Киля — казалось ему неплохим занятием, дабы убить скуку. Атанасия, тоже от нечего делать, согласилась в шутку, даже и не думая рассматривать вариант, что приятель на этот раз не иронизирует, что, справедливости ради, случалось с ним крайне редко, практически никогда. Все-таки сарказм родился раньше Лукаса, это всем известно.       «Шутка» почему-то быстро перестала быть таковой.       Условия, конечно, были достаточно банальны — кто первый «раскрепостит своего заучку», тот и победил. Награду было решено обговорить чуть позже. Ну, а выбор «кто кого берет» определенно достоин награды «самое лучшее решение проблем года» — считалочка. И результатами, к слову, оба они остались очень даже довольны.

* * *

      Скрепя сердце и стиснув зубы, Лукас не без труда, но все-таки готов признать, что затея была хреновой. Очень хреновой. Идиотское пари медленно, но верно стало принимать совершенно иной оборот, коего Лукас не ожидал от слова вообще. Хотя нет, от слова — нихрена он такого пиздеца не ждал. Точнее пиздец случается всегда, с завидной регулярностью (если бы они с Атанасией удостаивали школу своим присутствием также часто, то они бы уже давно стали вторыми версиями Дженнет и Иджекила), но определенно не такой.       Началось все с того, что Лукас подозрительно часто стал ловить себя на странных мыслях, отчего-то всегда так или иначе связанных с Альфиусом-младшим. То какие-то маленькие, совершенно ненужные детали подметит, то зачем-то притащит с собой булочки с корицей — любимое лакомство Иджекила (Атанасия потом долго смеялась и также долго сетовала, что не засняла тогда серьезную мордаху Лукаса, держащего в руках пакет с булочками и сиящего ярче летнего солнышка Иджекила) Ладно, допустим, можно списать на то, что он просто переобщался с этим парнем. Но то, что он стал перенимать привычки этого мистера «сама святая правильность» — это, простите, уже ни в какие ворота! Это ж так дойдет до того, что он в школу начнет регулярно ходить! Хотя, стоп…       Черт. Уже…