Прилично-неприличные

      Лукас ненавидит всеми фибрами души, если она у него вообще имеется. Ненавидит холодно, пробирая ледяной мелкой дрожью до самых костей, презрительно — от одного только снисходительно-насмешливого взгляда любой теряется — и неистово. Ненавидит медово-охровый взгляд, наполненной совершенно необъяснимой искренностью. Ненавидит серебристую платину волос. Ненавидит эту невозможную идеальность паточно-сахарного мальчика с этой вечно приветливой улыбочкой, что неизменно украшала миловидное личико Снежка-младшего. Иджекил — засахаренная фигурка, приторно-сладкая до невозможности и подкатывающей к горлу тошноты. Лукас сладости терпеть не может, а подобных пай-мальчиков и подавно. Его буквально выворачивает от одного взгляда на этого щенка, что с поистине собачьей глупой преданностью таскается за ним уже который день с сияющими от неописуемого восторга глазами. Лукас раздраженно закатывает глаза, цедит сквозь стиснутые зубы ругательства и смотрит с неприкрытой враждебностью. Киля это, кажется, не останавливает, скорее наоборот — заводит лишь сильнее.

Ненависть ведь лучше равнодушия, верно?

Если ты мазохист — определенно

      Лукасу почти все равно, Иджекил ему практически безразличен. Всего-навсего какое-то странное покалывание в левой части груди, просто компания надоедливого зануды почему-то стала по-родному привычной. Это не значит абсолютно ничего. Человек может адаптироваться практически ко всему, вот он и приспособился. Ничего не значит.       У Лукаса новые долги по учебе и придирки учителей, а у Иджекила — примерного мальчика! — очередной выговор от отца, ведь хорошие мальчики с плохими (вроде Лукаса, разумеется) не водятся. Альфиус хмурится, но от Лукаса очевидно отлипать не собирается, к искреннему недоумению всех вокруг, включая самого виновника торжества.       Лукас ощущает что-то, отдаленно напоминающее мстительное удовлетворение, когда недосчитывается нескольких сигарет в своей пачке, видит в поиске запросов иджекилова телефона «как скрыть, что ты куришь» и чувствует слабый, едва уловимый запах табака от самого парня. Конспиратор из него такой себе, весьма посредственный — если Роджер еще не успел узнать о пока что тайном пристрастии сына, то определенно точно скоро узнает. В разведку с Килем точно не пойдешь. Однако впервые эта наивная глупость Лукаса почти не раздражает, даже больше — вызывает некое подобие улыбки на лице. Улыбка, правда, с долей беспокойства. — Заработаешь себе зависимость — сигареты себе покупай сам, — предупреждает (заботится) Лукас, с явной неохотой протягивая ему свою пачку. Иджекил кивает серьезно, хотя уголки его губ предательски подрагивают, так и грозясь расплыться в улыбке. Неуклюжая и неумелая опека Лукаса, который, по его же словам, слишком эгоист, чтобы волноваться за кого-то кроме себя, веселит чрезвычайно и греет с какой-то опасливой осторожностью, словно не желая переступить незримую грань. Они вообще ее давно переступили. Да что переступили — затоптали.       Иджекил в этой неловкой заботе нуждается как никогда остро, только поэтому добровольно травит себя едкой горечью сигаретного дыма, что полностью пропитала легкие. На предупреждения Лукаса о зависимости он лишь понимающе кивает, но на самом деле действительно не понимает — неужели Лукас, догадливый и проницательный Лукас так и не осознал простую и всем известную истину — Иджекил и так зависим? Эта зависимость гораздо хуже сигаретной, от нее хочется плакать до покрасневших глаз и кричать до хрипоты. От нее хочется сбежать, спрятаться, свернуться где-то в клубочек, но невозможно. Имя этой зависимости — Лукас, и честно, Иджекил предпочел бы давиться никотином, чем этой отравляющей день за днем безумной одержимостью, от которой ломает похлеще любых наркотиков. Сам он наркотики, конечно, не пробовал, но Лукас рассказывал. Рассказывал и, удивительно, на вечный манер взрослых назидательно сообщил, что это все — очень-очень плохо, это губит, а нормальные люди свое здоровье и жизнь не гробят. Атанасия, краем уха зацепившаяся за этот монолог, грохнулась на пол от неожиданности, а поднявшись, возмущенно заявила, что это не ее Лукас и что Иджекил его испортил («скорее улучшил», — как тихо заметила Дженнет, с трудом сдержав хихиканье).       Только вот если нормальные люди здоровье себе не портят, то Лукас определенно ненормальный. На пару с Иджекилем, конечно.