Легенда о семи псах востока

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В ПАСТИ ТИГРА

«Страх — это тьма, которая поглощает свет надежды.

Но именно в этой тьме рождаются настоящие герои,

готовые бросить вызов неизбежности.»

☾

23 ноября, 2020 23:45 Ночной Сеул источал предвкушение бури. Тяжёлые грозовые тучи сгустились над мегаполисом словно стая голодных воронов, готовых обрушить свою чёрную ярость на улицы и крыши. Неоновые вывески отражались в лужах, превращая асфальт в калейдоскоп багровых и синих отблесков. В окнах небоскрёбов зажигались первые огни, словно звёзды в каменном лесу цивилизации. Ким Тэхён стоял у панорамного окна своего кабинета на тридцать седьмом этаже, наблюдая за муравьиной суетой внизу. Его отражение в стекле казалось призрачным — резкие черты лица, золотистые глаза хищника, в которых таилось нечто первобытное и неукротимое. Он всегда ощущал себя волком среди овец, но сегодня это чувство обострилось до болезненности. Воздух вокруг него был пропитан едва уловимым ароматом — жасмином и мускусом, перебитым резким запахом дождя. Но эти натуральные феромоны омеги тщательно маскировались химическими блокаторами, создавая сложную, противоречивую композицию. Для окружающих Тэхён источал властную уверенность альфы, смешанную с опасностью хищника. — Нервничаешь? — мягкий голос Чимина разрезал тишину кабинета, словно лезвие в шёлке. Блондин вошёл бесшумно, как всегда. Его платиновые волосы ловили отблески настольной лампы, превращаясь в жидкое серебро, а в тёмных глазах читалась смесь любопытства и той особой заботы, которую он позволял себе проявлять только наедине. Чимин был единственным человеком в мире, кто мог позволить себе такой тон с Неуловимым Тигром. — Я не нервничаю, — Тэхён не отворачивался от окна, его голос звучал ровно, но Чимин улавливал в нём едва заметное напряжение. — Просто... анализирую. — Новобранцев? Тэхён кивнул, наконец поворачиваясь к своему заместителю и единственному человеку, знавшему его истинную природу. В полумраке кабинета его глаза казались золотыми монетами, брошенными в тёмную воду смерти. — Ким Намджун и Чон Хосок. Интересная парочка, — Тэхён неспешно прошёлся к своему столу, пальцы скользнули по поверхности полированного чёрного дерева. — Врач-идеалист и аналитик с обострённым чувством справедливости. Один слишком умный для собственного блага, другой слишком любопытный для этого мира. — Ты думаешь, они подойдут для Воронов? — Посмотрим. Сегодня они пройдут настоящее испытание, — губы Тэхёна тронула хищная улыбка, обнажившая белоснежные клыки. — Не то детское представление, что они себе воображают. Чимин подошёл ближе, его движения были плавными, почти кошачьими. Между ними всегда существовала особая связь — не просто начальник и подчинённый, а нечто гораздо более глубокое и сложное. Братство, выкованное в пламени опасности, закалённое кровью врагов и собственными потерями. — План «Жёлтая канарейка»? При упоминании этого кодового названия Тэхён невольно сжал кулаки. Жёлтая канарейка — птица-предатель, которая поёт перед смертью. Символ того, как система превращает честных людей в пешки, а потом уничтожает их, когда они становятся неудобными. Как случилось с прокурором Ко Хваном, как едва не случилось с десятками других. — С существенными дополнениями, — Тэхён взял со стола тонкую папку из чёрной кожи. — Чон Чонгук. Двадцать пять лет. Молодой прокурор, который копает могилы там, где следовало бы спать спокойно. Пусть наши кандидаты покажут, на что способны в реальной, кровавой ситуации. Чимин нахмурился, изучая фотографию молодого мужчины с решительным взглядом тёмных глаз и упрямо сжатыми губами. Даже на фотографии чувствовалась его внутренняя сила — та неподкупная честность, которая в их мире становилась смертельно опасной. — Похищение государственного прокурора — это серьёзная эскалация, Тэхён. Даже для нас. — Именно поэтому это идеальная проверка на прочность, — Тэхён захлопнул папку с сухим щелчком. — Мы узнаем, готовы ли они перешагнуть через последние моральные барьеры. А заодно... познакомимся с этим неугомонным борцом за справедливость. В голосе Тэхёна прозвучала странная нота — что-то между хищным любопытством и тревожным предвкушением. Чимин знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать: когда Тэхён говорил именно таким тоном, грядущая ночь обещала изменить всё. «Почему меня так беспокоит этот прокурор?» — мысленно признался себе Тэхён. «Что-то в его деле, в его упорстве... словно он нарочно идёт мне навстречу, словно сама судьба сводит нас.»

☾

ЧАСОМ РАНЕЕ, 22:45 На холме Намсан, откуда открывался панорамный вид на весь Сеул, стояли двое мужчин. Последние лучи багрового заката окрашивали небо в оттенки крови и расплавленного золота, а мегаполис внизу начинал зажигать свои огни, превращаясь в светящееся созвездие человеческих амбиций и страхов. Ким Намджун смотрел на эту картину с тем особым выражением лица, которое Чон Хосок знал с самого детства. Его друг всегда обладал уникальной способностью находить красоту там, где другие видели только обыденность. Даже сейчас, когда они стояли на пороге чего-то, что могло кардинально изменить их жизни навсегда, Намджун находил время насладиться величием момента. — Эй, философ, — Хосок ударил друга локтем в рёбра, нарушая его медитативное созерцание. — Ты там с нами или снова улетел в свои высокие материи? Намджун моргнул, словно выныривая из глубокого омута размышлений, и повернулся к рыжеволосому другу. Их связывала дружба длиною в целую жизнь — они росли в одном неблагополучном районе, ходили в одну школу, где их не раз избивали за «умничанье», поступили в один университет на бюджетные места. Хосок всегда был тем солнцем, которое согревало сдержанный и склонный к меланхолии характер Намджуна. — Извини, просто... невероятно красиво, — Намджун потёр затылок, смущённо улыбнувшись. — Иногда кажется, что вся эта красота существует только для того, чтобы скрыть гниль внутри. — Ты неисправимый романтик, — Хосок покачал головой, но в его голосе слышалась привычная теплота. — Помню, в старших классах ты мог стоять целый час и смотреть, как дождевые капли стекают по оконному стеклу, выводя какие-то невидимые узоры. — А ты мог час без перерыва рассказывать мне сюжет какого-нибудь боевика, который посмотрел прошлой ночью, — Намджун усмехнулся с грустной ностальгией. — Некоторые вещи никогда не меняются. Хосок рассмеялся, и на несколько мгновений они снова превратились в тех беззаботных подростков, которые наивно мечтали изменить мир к лучшему. Но суровая реальность быстро вернула их в настоящее — в мир коррупции, несправедливости и необходимости делать жестокий выбор. — Слушай, — Хосок стал серьёзнее, его обычная энергичность сменилась тревожной задумчивостью. — Ты на сто процентов уверен, что мы делаем правильную вещь? «Чёрные Вороны»... это же не игра, Джун. Это настоящая преступность, кровь, возможно смерть. Намджун долго молчал, разглядывая огни города, которые начинали проступать сквозь сгущающиеся сумерки. Когда он заговорил, голос его звучал тихо, но с железной решимостью. — Помнишь дело Ли Минхо? Хосок нахмурился, почувствовав, как холодок пробежал по позвоночнику. Конечно, он помнил. Кто мог забыть? Молодой врач-хирург, который случайно наткнулся на схему торговли человеческими органами в своей больнице. Пытался вынести это на свет, обратился в полицию, к прокурорам, в СМИ. Его нашли мёртвым в реке Хан через неделю после первого интервью. Официальная версия — самоубийство от депрессии. — Я лично знал его, — продолжил Намджун, в его голосе послышались нотки едва сдерживаемой ярости. — Мы учились вместе, были друзьями. Он был честным человеком, хотел помогать людям, спасать жизни. И что с ним стало? Труп в воде и липовое заключение о суициде. — Джун... — В этом прогнившем мире, Хосок, обычными, законными методами ничего кардинально не изменишь. Система слишком хорошо защищает сама себя. А мы... мы сможем действовать там, где связаны руки у честных людей. Сможем отвечать злом на зло. Хосок кивнул, понимая. Они оба видели достаточно несправедливости, чтобы знать горькую истину: иногда для победы над подлинным злом нужно самому стать немного темнее, немного безжалостнее. — Ладно, — Хосок хлопнул в ладоши, возвращая себе привычную энергичность, но теперь в ней чувствовались стальные нотки. — Тогда пошли покажем этому легендарному Тигру, на что мы реально способны! Они начали спускаться с холма, направляясь к чёрному седану, припаркованному у подножия. Город встречал их мириадами огней и молчаливым обещанием кровавых перемен.

☾

23:30 Здание в промышленном районе Йончхон-гу ничем не выделялось среди десятков подобных безликих строений — серый бетон, минимум окон, никаких опознавательных знаков или вывесок. Идеальное место для тех, кто по роду деятельности предпочитает оставаться в тени цивилизации. Намджун и Хосок остановились перед массивной металлической дверью. В тусклом жёлтом свете уличного фонаря можно было разглядеть небольшую кнопку звонка и крошечную камеру наблюдения, почти незаметную в нише стены. — Последний шанс передумать, — прошептал Хосок, но в его голосе не было ни тени сомнений. — Мы уже зашли слишком далеко, — ответил Намджун и решительно нажал на кнопку. Несколько секунд напряжённой тишины, затем мягкий электронный щелчок замков. Дверь медленно отворилась, открывая узкий коридор, освещённый неярким красноватым светом. Воздух пах металлом, бетонной пылью и чем-то ещё — острым, хищным, напоминающим запах крови и опасности. Их молча провели по лабиринту коридоров, мимо дверей без табличек и номеров, мимо людей в тёмной одежде, которые не поднимали глаз при их появлении. Атмосфера давила на психику, словно они спускались всё глубже в преисподнюю, хотя лифтом не пользовались. Наконец они остановились перед массивными двойными дверями из чёрного дерева. Поверхность была покрыта искусной резьбой — сложное переплетение восточных драконов и цветов сакуры, в центре которого оскаливала клыки морда тигра с горящими глазами. Двери открылись абсолютно беззвучно. Кабинет буквально поражал воображение своей мрачной роскошью. Огромное помещение было выдержано в тёмных тонах — чёрное эбеновое дерево стен, полированный мрамор пола с золотистыми прожилками, массивная мебель, которая больше походила на трон средневекового правителя, чем на обычное рабочее место. Воздух был густым и тяжёлым от ароматов сандала, дорогой кожи и едва уловимых специй. За столом сидел человек в золотой маске. Маска изображала морду тигра — выполненная с потрясающей реалистичностью, она заставляла поверить, что живой хищник изучает вошедших своими горящими янтарными глазами. Только эти глаза и были видны — всё остальное скрывал отполированный до зеркального блеска металл. Рядом с ним стоял блондин в маске, изображающей морду собаки — чёрной, с серебряными деталями. Его поза казалась расслабленной, но Намджун, по роду деятельности привыкший читать людей как открытую книгу, чувствовал скрытое напряжение, готовность в любой момент перейти от слов к действиям. — Добро пожаловать в наш скромный дом, — голос из-под маски собаки был мягким, почти дружелюбным, но в нём угадывались стальные нотки. — Меня зовут Пёс. А это... — Тигр, — прозвучал низкий голос, в котором даже сквозь искажение маски явно слышалась врождённая власть, привычка повелевать и быть беспрекословно услышанным. — Ким Намджун. Чон Хосок. Мы очень долго ждали этой встречи. Хосок почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Эти люди знали их полные имена, изучали их, собирали досье. Они были мышами, которые сами пришли в логово к кошке. — Прошу, садитесь, — Тигр указал на кресла перед столом. — Нам есть о чём поговорить. Намджун и Хосок заняли указанные места. Кресла были удобными, обитыми дорогой кожей, но располагались так, что сидящие в них автоматически чувствовали себя подчинёнными, просителями аудиенции. — Расскажите мне честно и без прикрас, зачем вы здесь, — Тигр откинулся в своём кресле-троне. Золотая маска зловеще блестела в свете люстры. — Мы хотим изменить этот мир к лучшему, — ответил Намджун твёрдо. — И мы понимаем, что иногда для достижения справедливости нужны... нетрадиционные методы. — Красиво сказано, очень правильные слова, — в голосе Тигра послышалась опасная усмешка. — А что именно вы понимаете под «нетрадиционными методами»? Давайте говорить прямо. Хосок невольно поёжился. В голосе собеседника слышалась издёвка, словно он уже знал все ответы и просто развлекался, наблюдая за их попытками произвести впечатление на всемогущего хищника. — Мы готовы делать то, что действительно необходимо, — сказал Хосок, стараясь, чтобы голос звучал увереннее. — Даже если это прямо противоречит букве закона. — Закон, — Тигр медленно повторил это слово, словно смакуя его вкус. — Крайне интересная и относительная концепция. Скажите мне совершенно откровенно, что вы знаете о Чёрных Воронах? Намджун и Хосок быстро переглянулись. Они тщательно готовились к подобным вопросам. — Мы знаем, что Чёрные Вороны — это элитная группа, — начал Намджун осторожно. — Вы работаете исключительно в тени, решаете проблемы, с которыми не могут справиться официальные государственные структуры. — И мы знаем, что у вас есть связи и информанты по всему городу, — добавил Хосок. — Что вы можете добыть информацию, абсолютно недоступную другим. «Неплохо подготовились», — подумал Тэхён, внимательно изучая их из-под маски. «Они явно делали домашнее задание. Но насколько они готовы к кровавой реальности нашего мира?» — Вороны — действительно умные птицы, — произнёс он вслух, в его голосе зазвучали философские нотки. — Они прекрасно адаптируются к любым условиям, выживают там, где гибнут другие, эффективно работают в стае. Но самое главное, что следует помнить, — они падальщики по своей природе. Питаются тем, что остаётся после более крупных хищников. Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Намджун почувствовал, как холодок пробежал между лопатками. — Мы готовы учиться всему необходимому, — сказал он как можно тише. — Посмотрим на деле. Тигр плавно поднялся из-за стола и подошёл к массивному сейфу в углу кабинета. Его движения были текучими, хищными — каждый шаг казался отточенным до абсолютного совершенства хищником, привыкшим убивать. — Чон Хосок, — он извлёк из сейфа толстую папку и бросил её на стол с глухим стуком. — Я наслышан о твоих аналитических способностях. — Да, сэр. — Тогда докажи это прямо сейчас. На обложке папки было написано: «Объект 'Сирена'. Несанкционированные проникновения». Подзаголовок гласил: «Статус: критический». — У тебя ровно пятнадцать минут. Найди то, что не смогли обнаружить мои лучшие специалисты за целых три месяца интенсивной работы. Хосок открыл папку, и его взгляд упал на фотографию большого складского здания. Ничего особенного на первый взгляд — типичная промышленная архитектура советского периода, серый бетон и покрытый ржавчиной металл. Но что-то в этом здании серьёзно беспокоило наблюдателей. Он быстро пролистал страницы: детальные отчёты охраны, распечатки записей с камер наблюдения, подробные планы здания, схемы коммуникаций. Жалобы на странные звуки в ночное время, необъяснимые тени, исчезающие предметы, поломки оборудования без видимых причин. Персонал откровенно нервничал, несколько охранников уволились, ссылаясь на «плохую атмосферу». «Призраки?» — Хосок усмехнулся про себя. «Вряд ли Тигр всерьёз верит в паранормальную чушь». Он внимательно вернулся к планам здания. Обычный трёхэтажный склад, стандартная планировка эпохи развитого социализма. Но система вентиляции... Хосок нахмурился, изучая схемы. Она была слишком сложной и разветвлённой для такого типа здания. Подозрительно сложной. Взгляд метнулся к фотографиям с камер видеонаблюдения. На одной из них, едва заметная, виднелась тень у вентиляционной решётки. Другая камера зафиксировала движение в области вентиляционной шахты, которое в отчёте списали на игру света и теней. «Вот оно. Эврика». — Время истекло, — объявил Тигр. Хосок поднял голову, уверенность буквально сияла в его глазах. — Ваша проблема не имеет никакого отношения к призракам или обычным нарушителям периметра безопасности, — сказал он чётко. — Проблема в вентиляционной системе здания. Кто-то использует её для скрытного перемещения по всему объекту. Тигр наклонился вперёд, золотая маска поймала и отразила свет люстры. — Объясни подробнее. — Система вентиляции слишком сложная и избыточная для обычного складского помещения. Если внимательно изучить планы, становится очевидно, что она подверглась значительной модификации. Кто-то специально расширил основные проходы, сделал их доступными для перемещения человека среднего телосложения. А эти «призрачные» тени на записях камер наблюдения — это просто люди, которые проникают через вентиляцию в мёртвые зоны системы безопасности. Тигр молчал несколько напряжённых секунд. Затем медленно, почти церемониально снял маску. Лицо, которое открылось взору, было резким, волевым, с благородными чертами. Золотистые глаза изучали Хосока с явно новым интересом и уважением. Полные губы тронула едва заметная одобрительная улыбка. В воздухе едва уловимо потянуло жасмином и дождём — натуральными феромонами, которые Тэхён обычно тщательно блокировал. Момент удивления и удовольствия от точного ответа на секунду ослабил его контроль. — Три долгих месяца, — сказал Тэхён, открывая своё истинное лицо. — Три месяца мои лучшие люди ломали головы над этой загадкой. А ты нашёл правильный ответ за пятнадцать минут. Он повернулся к Чимину, который всё ещё оставался в маске. — Что скажешь, Пёс? — Я искренне впечатлён, — Чимин кивнул с уважением. — Добро пожаловать в семью Чёрных Воронов, Хоуп. — Хоуп? — переспросил Хосок. — Твоё новое кодовое имя, — объяснил Тэхён. — У нас все без исключения носят позывные. Ты только что доказал, что полностью заслуживаешь своё. Тэхён подошёл к противоположной стене, где располагался массивный оружейный шкаф из чёрного металла. Когда он открыл бронированные дверцы, внутри открылся арсенал, который заставил бы позеленеть от зависти любого коллекционера смертоносного оружия. Пистолеты всех калибров, автоматы, снайперские винтовки, ножи — от простых кухонных до экзотических восточных клинков, которые Намджун не смог даже идентифицировать. Всё было размещено с математической точностью, каждый предмет находился строго на своём месте. Тэхён взял со стойки чёрный Walther P99, одним привычным движением проверил магазин и передёрнул затвор. Металлический звук взвода эхом прокатился по кабинету, заставив воздух вибрировать от напряжения. Затем он резко повернулся к Намджуну. Мир словно замедлился до состояния киносъёмки. Тэхён сделал три быстрых, хищных шага и приставил холодное дуло пистолета к виску альфы. Хосок ахнул и отшатнулся назад, но Намджун даже не дрогнул, не подал вида, что ощущает смертельную опасность. Его тёмные глаза спокойно встретились с золотистыми глазами Тэхёна. В них не было страха смерти — только холодная, профессиональная оценка ситуации и готовность к любому развитию событий. — Если вы действительно собираетесь пустить мне пулю в голову, — абсолютно спокойно сказал Намджун, — вам стоит для начала снять пистолет с предохранителя. Тишина. Затем раздался искренний, восхищённый смех Чимина. — Этот парень мне определённо нравится, — сказал он, подходя ближе. — Настоящее хладнокровие. Тэхён медленно опустил оружие, в его глазах мелькнуло что-то очень похожее на искреннее уважение. — Ты совершенно не испугался неминуемой смерти. — Я врач, — ответил Намджун просто. — Привык работать в критических ситуациях под постоянным давлением. К тому же, если бы вы действительно хотели меня убить, вы бы не стали устраивать весь этот театральный спектакль. — Абсолютно рационально, — Тэхён одобрительно кивнул. — Мне нужны именно такие люди — те, кто может ясно мыслить в критических ситуациях. Не паниковать, не терять голову, когда жизнь висит на волоске. Чимин снял свою маску, открывая молодое лицо с мягкими, почти женственными чертами, которые обманчиво скрывали характер из закалённой стали. — Пак Чимин, — представился он, протягивая руку Намджуну. — Официально знакомимся. Извини за такое... драматичное начало нашего знакомства. — Ким Намджун, — альфа крепко пожал протянутую руку. — И ничего страшного, я прекрасно понимаю необходимость подобной проверки на прочность. — А меня зовут Ким Тэхён, — добавил лидер группы. — Но для вас я по-прежнему остаюсь Тигром. По крайней мере, в ближайшее время. Он подошёл к шкафу и достал две маски. Одну — с мордой лисы, выполненную в рыжих и золотистых тонах с хитрыми глазами. Вторую — изображающую морду медведя гризли, массивную и внушающую животный страх. — Добро пожаловать в братство Чёрных Воронов, — торжественно сказал он, протягивая маски новым членам организации. — Хоуп. RM. — RM? — переспросил Намджун, принимая тяжёлую маску гризли. — За твою уникальную способность говорить быстро, чётко и точно в самых критических ситуациях. Хосок надел маску лисы, и его лицо мгновенно преобразилось. Хитрые глаза хищника теперь смотрели на мир через прорези маски, словно он действительно стал другим существом. — Очень странное ощущение, — пробормотал он. — Словно я внезапно стал кем-то совершенно другим. — Именно в этом и заключается весь смысл, — объяснил Чимин, снова надевая маску собаки. — Маска — это не просто способ скрыть своё лицо от врагов. Это совершенно новая личность, которая способна делать то, на что никогда не решится обычный, законопослушный человек. Тэхён тоже надел свою золотую маску тигра, и атмосфера в кабинете мгновенно, кардинально изменилась. Теперь здесь больше не было людей — только хищники, готовые к кровавой охоте. Подземная парковка была освещена тусклыми флуоресцентными лампами, которые бросали резкие, угловатые тени между бетонными колоннами. Воздух был пропитан запахом автомобильных выхлопов, машинного масла и сырости подземелья. Четверо в масках стояли рядом с чёрным внедорожником с тонированными стёклами. В тусклом искусственном свете их силуэты действительно казались силуэтами демонов из преисподней — золотая морда тигра, чёрная морда собаки, рыжая лиса и массивный гризли. — Время настоящего экзамена, — произнёс Тигр зловеще. — Подлинного испытания кровью. Он открыл дверцу машины и жестом пригласил остальных садиться внутрь. — Куда мы направляемся? — спросил RM, занимая место на заднем сиденье рядом с Хоупом. — На настоящую охоту, — ответил Пёс, устраиваясь за рулём. — У нас есть очень интересная цель. Тигр достал из внутреннего кармана пиджака фотографию и молча протянул её новичкам. На снимке был запечатлён молодой мужчина — красивый, с решительным взглядом тёмных глаз и упрямо сжатыми губами. Даже на статичной фотографии чувствовалась его внутренняя сила и непоколебимая принципиальность. — Чон Чонгук, — представил Тигр. — Двадцать пять лет от роду. Государственный прокурор. Очень большая проблема для всех нас. — В чём именно заключается проблема? — спросил Хоуп, внимательно изучая фотографию. — Он копает могилы там, где категорически не должен, — объяснил Пёс, заводя мощный двигатель. — Задаёт крайне неправильные вопросы, ведёт крайне неправильные дела. И что самое опасное — он не собирается останавливаться на достигнутом. Машина выехала из подземной парковки на ночные улицы Сеула. Город за тонированными окнами мелькал яркими огнями неоновых вывесок, жёлтыми пятнами уличных фонарей и красными полосами автомобильных фар. — И что именно мы должны с ним сделать? — голос RM звучал предельно осторожно. — Забрать его, — просто ответил Тигр. — Тихо, аккуратно, профессионально, без лишнего шума и свидетелей. — Похитить государственного прокурора? — Хоуп присвистнул. — Это действительно очень серьёзно. — Именно поэтому это идеальная проверка на готовность, — Тигр повернулся к ним. — Покажете, на что реально способны. Докажете, что готовы идти до самого конца. RM молчал, лихорадочно обдумывая ситуацию. Похищение высокопоставленного государственного служащего — это уже совершенно другой уровень преступности, с которого возврата к нормальной жизни не будет никогда. Но он уже сделал свой осознанный выбор, окончательно переступил черту. Пути назад больше не существовало. — Какой у нас план действий? — спросил он деловито. Пёс усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида. — План предельно простой. Буквально полчаса назад Чонгука засекли в одном из баров района Хондэ. Он там регулярно бывает после особенно тяжёлых дней. Мы просто поможем ему исчезнуть оттуда незаметно для окружающих. — А что дальше? — Дальше вы покажете, чему успели научиться, — сказал Тигр многозначительно. — Импровизация — крайне важная составляющая нашей профессиональной деятельности.

☾

24 ноября, 01:20 Выйдя из душного, прокуренного бара на прохладную улицу, Чонгук жадно вдохнул ночной воздух Сеула. Начинался дождь — мелкий, назойливый, превращающий асфальт в зеркальные лужи. Он поднял воротник потёртого пиджака и неуверенно направился в сторону ближайшей остановки общественного транспорта. Альфа-феромоны — шоколад, кардамон и зимний кедр — окутывали его естественным облаком, слегка приглушённым алкоголем и усталостью. Несмотря на выпитое, его инстинкты оставались острыми, готовыми к опасности. Из глубокой тени между зданиями неожиданно вышли двое мужчин в тёмной одежде. На лицах — маски животных. Лиса и гризли. — Господин Чон Чонгук, — произнёс один из них, тот, что в маске лисы. Голос звучал вежливо, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Вам необходимо пройти с нами. Чонгук резко остановился, алкогольный туман мгновенно рассеялся под действием адреналина. Инстинкты прокурора, который неоднократно получал анонимные угрозы за свою принципиальную работу, сработали безотказно. — Кто вы такие? — он осторожно попятился назад. — Что вам от меня нужно? — Нам нужны честные ответы на некоторые важные вопросы, — ответил второй, в устрашающей маске гризли. — Ничего сугубо личного. — Я государственный прокурор! — Чонгук быстро достал мобильный телефон. — Один звонок, и сюда примчится половина полицейского управления! Хоуп и RM молча переглянулись через прорези масок. — Телефон лучше убрать подальше, — сказал RM, делая медленный шаг вперёд. — Мы действительно не хотим причинять вам физический вред. — Как бы не так! — Чонгук рванул к оживлённой дороге, но Хоуп оказался значительно быстрее. Точный удар кулаком в солнечное сплетение заставил прокурора согнуться пополам от нестерпимой боли. Он попытался закричать, позвать на помощь, но из сдавленных лёгких вышел только хриплый, едва слышный стон. Телефон выпал из ослабевших пальцев и с противным треском разбился об мокрый асфальт. — Сука! — Чонгук с трудом выпрямился и попытался нанести ответный удар, но алкоголь в крови и острая нехватка воздуха сделали своё чёрное дело. Кулак прошёл мимо цели, лишь рассекая воздух. RM подошёл сзади и профессионально зажал рукой шею прокурора, точно перекрывая кровоток к головному мозгу. Медицинские знания пригодились как нельзя кстати — через несколько секунд Чонгук безвольно обмяк в его руках. — Быстрее, — прошептал Хоуп, нервно оглядываясь по сторонам. — Сюда уже идут люди из бара. Они подхватили бессознательного прокурора под руки и быстро поволокли к чёрному внедорожнику, который терпеливо ждал за углом здания. Пёс молча открыл заднюю дверь, и они бесцеремонно затолкали туда обмякшее тело. — Мешок на голову, — коротко бросил Тигр, материализовавшись из салона машины. — И крепко свяжите руки за спиной. Не хочу неприятных сюрпризов, когда он придёт в сознание. Через минуту они уже мчались по ночным улицам Сеула. Чонгук начал приходить в себя, и его первые попытки вырваться, сопровождаемые отборной нецензурной бранью, быстро прекратились. К его голове приставили что-то ледяное и твёрдое — дуло пистолета. Раздался тихий, зловещий щелчок спускаемого предохранителя. — Я без малейших угрызений совести вышибу тебе мозги, разрежу твоё красивое тело на мелкие, аккуратные кусочки и похороню их в разных частях города, тщательно присыпав свежей землёй, — прошипел один из похитителей, склонившись к самому уху Чонгука. Его дыхание обжигало кожу леденящим холодом угрозы. — А твою отрезанную голову я торжественно преподнесу в красивой новогодней коробочке с ярким атласным бантом прямо на званом ужине у твоего папочки. Понял меня, прокурорская крыса? Только сейчас до молодого и пока не слишком успешного прокурора дошла вся безнадёжность его положения. Он сидел связанный в машине неизвестных людей, как загнанный в угол дикий зверь, которого гонят острыми копьями. Любое неосторожное движение могло быть расценено как попытка сопротивления или нападения, а значит, его и без того короткая жизнь закончится прямо здесь и сейчас. Грубая холщовая ткань мешка перекрывала нормальный доступ воздуха, заставляя Чонгука жадно, рваными глотками хватать кислород. Ткань быстро намокала от учащённого дыхания, неприятно липла к лицу, вызывая мучительное чувство удушья. На шее затянули толстую верёвку — тугую петлю, которая давила на горло и раздражала нежную кожу. Связанные за спиной руки сковывали движения не хуже смирительной рубашки. Машина резко тронулась с места, взвизгнув покрышками. Чонгук отчаянно пытался запомнить каждый поворот, каждое изменение скорости, мысленно представляя меняющиеся картинки за тонированными стёклами. Но отследить весь маршрут в таких условиях было практически невозможно. Высотные многоэтажки мелькали одна за другой, пока постепенно не стали исчезать, превращаясь в низкие частные домики, а затем и вовсе растворились в темноте, уступив место деревьям и пустырям за городской чертой. Ехали по сельской местности недолго, от силы минут двадцать-тридцать. Чонгук понял это по тому, как машина съехала с ровного асфальта и плавный ход сменился жёсткой тряской. Дорога стала неровной, ухабистой, а под колёсами внедорожника противно хрустел мелкий гравий. Сердце замирало от каждого толчка, от каждого резкого поворота. Куда его везут? Кто эти люди в масках? Чего они от него хотят? И главное — выживет ли он после этой ночи? Ещё через десять бесконечных минут машина наконец остановилась. Его, словно мешок с бесполезным мусором, грубо вышвырнули из салона за ворот рубашки, заставив больно упасть на колени прямо в ледяную лужу. Ткань брюк мгновенно пропиталась грязной водой, став тяжёлой и неприятно липкой. Белая офисная рубашка противно прилипла к вспотевшей коже, просвечивая рельефом мышц. Пронизывающий осенний ветер продувал насквозь, заставляя зубы предательски стучать от озноба и страха. Чонгука жёстко толкнули в спину стволом пистолета, заставляя подняться на трясущиеся ноги. Его повели. Куда? В какое-то старое здание, где отвратительно пахло сыростью, плесенью и прелой землёй. Пистолет по-прежнему упирался в позвоночник между лопаток, молчаливо напоминая о печальных последствиях любого неповиновения. Мешок с головы не снимали, погружая его в кромешную тьму неизвестности. Его завели внутрь ветхого здания. Большие деревянные двери со зловещим скрипом открылись и тяжело захлопнулись за его спиной, словно окончательно захлопывая смертельную ловушку. Ржавые петли неприятно скрипели при малейшем движении, создавая удушающе гнетущую атмосферу. Чонгука грубой силой заставили снова опуститься на колени на холодный пол. После недолгих манипуляций холщовый мешок наконец слетел с головы и упал на грязную подгнившую солому, пропитанную чем-то тёмным и зловещим — похоже, на засохшую кровь. Глаза, успевшие привыкнуть к непроглядной темноте, болезненно заслезились от тусклого света одинокой лампы, висящей под высоким потолком. Прокурор с трудом попытался размять затёкшую шею, медленно поднимая взгляд на стоящую перед ним фигуру. На мужчине была маска тигра. Золотисто-оранжевая, с чёрными полосами хищника, она искусно скрывала всё лицо, оставляя открытыми только глаза. Из глазниц маски на Чонгука пристально смотрели два золотисто-янтарных глаза, наполненных бездонной, почти осязаемой ненавистью и ледяным холодом смерти. В этих глазах не было ни капли тепла, ни намёка на сочувствие — лишь презрение и жестокая, непреклонная решимость. И тут Чонгук почувствовал это. Запах. Странный, противоречивый, сбивающий с толку. Под резким химическим запахом блокаторов и маскировочных средств пробивался тонкий, почти неуловимый аромат — жасмин, чистый как слеза, мускус, глубокий как ночь, и свежесть дождя. Альфа-инстинкты Чонгука взбунтовались, заставив его тело реагировать помимо воли. Его собственные феромоны — шоколад, пряный кардамон и терпкий зимний кедр — непроизвольно усилились, отвечая на вызов. Воздух между ними словно наэлектризовался, затрещал от невидимого напряжения. Тэхён замер. Под маской его глаза на мгновение расширились от шока. Он почувствовал запах Чонгука — настоящий, чистый запах альфы без единой нотки притворства. И его тело, его проклятое омега-тело отреагировало с предательской силой. Колени предательски ослабли, внизу живота разлилось жаркое томление, в горле пересохло. Связь истинной пары. Та самая мифическая связь, в которую он давно перестал верить. «Нет. Только не это. Не сейчас. Не с ним. Только не с ним!» Тэхён закусил губу до крови, используя боль, чтобы взять себя в руки. Он провёл годы, выстраивая железный контроль над своим телом, над своей природой. Он не позволит каким-то жалким феромонам разрушить всё, что он создал. Он — Неуловимый Тигр. Хищник. Не добыча. Чонгук похолодел до самых костей, глядя в эти золотистые глаза за маской. Он оказался в логове настоящего хищника. И самое страшное — его собственное тело, его инстинкты признали в этом опасном омеге нечто большее. Нечто судьбоносное. Нечто неизбежное. — Чон Чонгук, — голос Тигра был низким, хрипловатым, словно пропущенным через битое стекло. — Как приятно наконец встретиться лично. Прокурор молчал, не в силах вымолвить ни слова. Его мир только что перевернулся с ног на голову. Человек, которого он преследовал, человек, которого считал воплощением зла — был его истинной парой. Той единственной, которая появляется раз в жизни. И эта встреча обещала стать началом чего-то тёмного, опасного и совершенно неизбежного. Чего-то, что изменит их обоих навсегда.

☾

Продолжение следует...