Сумасшедший мир и люди в нём все психи. Нелюди, кстати, не исключение.

Только-только прошел второй этап экзамена на чунина. Наруто, ещё не отошедший от схватки с Кибой, выловил взглядом в толпе сенсея своей команды и, будто надеясь на что-то, подошёл к нему. — Какаши-сенсей, можно вас на минутку? Копирующий тяжело вздохнул и, убрав книгу сомнительного содержания за пазуху, прошел за Наруто в сторону высоких деревьев подальше от толпы. В его взгляде было слишком много обреченности, и Наруто постарался объяснить, как можно быстрее, не задерживая учителя дольше положенного. — Если ты что-то хотел, то говори — мое время не резиновое, — сказал Какаши, в то время, пока Наруто пытался собраться с мыслями. — Какаши-сенсей, вы не могли бы потренировать меня перед третьим этапом? Наруто с надеждой заглянул в холодный глаз мужчины. Но тот лишь покачал головой. — Не могу, я буду тренировать Саске. Озорные огоньки в глазах мальчика потухли, а улыбка потускнела. Он опустил взгляд в пол и челка накрыла глаза, не давая увидеть эмоции, промелькнувшие в глазах блондина за несколько секунд. — Почему вы не хотите меня тренировать? Возитесь со своим Саске, а на меня и не смотрите, будто меня и нет в команде! — попытался привлечь внимание, не поднимая взгляд. Хатаке раздражённо прикрыл глаз. Только детских истерик ему не хватало для полного счастья! — Наруто, давай на чистоту. Я не вижу смысла тренировать такого… бездаря, как ты. Это как переливать из пустого в порожнее. Я не вижу в тебе потенциала. С контролем чакры у тебя проблемы, с усидчивостью проблемы, с вниманием… Ты одна сплошная проблема. А теперь, извини, мне нужно идти. Джонин развернулся, чтобы уйти, но застыл, услышав тихий вопрос: — Вы тоже меня ненавидите? Из-за того, что я джинчурики? Какаши не знал, как ответить. Сказать правду — перегнёт палку, солгать — даст ложную надежду. Поэтому, не разворачиваясь, он глухо произнес: — Честно? Да. Из-за Девятихвостого погибли мой сенсей и его жена. Замечательные люди… Ответа не последовало, и джонин повернулся лицом к мальчику. Тот стоял, так и не шевельнувшись. Губа была закушена, а плечи мелко дрожали от холода. Взгляд сенсея ухватился за легкую одежду, которая была велика блондину, накинутая на худощавое тело. Было слишком холодно, чтобы быть в одних шортах и футболке. — Но… Их же убил он, а не я… Всего доброго, Какаши-сан. Что-то внутри мужчины заныло от этого «-сан». Теперь он хоть и уважаемый, но чужой для Узумаки человек. Кажется, он всё-таки перегнул палку. — Наруто, я… Какаши хотел было извиниться, но мальчишка, стоящий напротив, испарился с характерным хлопком. Клон?! То есть парень ему уже тогда не доверял, раз сам не пришёл? Кажется, отношения в команде из-за неосторожно брошенного слова безнадежно испорчены.

***

На самом деле Наруто сам пришел к Хатаке, но после его слов о Девятихвостом поменялся местами с клоном, понимая, что всё бессмысленно. Да, Наруто знал о Биджу, запечатанном в нем. Он познакомился с демоном ещё до поступления в Академию, когда его избили настолько, что мальчик потерял сознание. Он тогда сильно испугался страшного и злого огромного зверя, а потом, кинувшись под громадную лапу животного, попросил убить его. Такого тысячелетний Лис не ожидал. На вопрос, почему тот хочет умереть, Узумаки расплакался и рассказал обо всем: и о побоях не только в приюте, но и в самой деревне, и о мизерности пособия, которого едва-едва хватает на самую дешевую пищу — рамен быстрого приготовления — даже за него требуют втридорога — и об издевательствах, и о своей невозможности сделать ни одной техники, и много о чем еще. Под конец своеобразной исповеди джинчурики ревел, прижавшись к горячему боку Хвостатого зверя, заботливо укрытый одним из его хвостов. Печать на клетке Биджу оказалась слишком сильна, поэтому Девятихвостый не знал, что происходило с его сосудом в течение этих лет и сейчас был просто в бешенстве. После рассказа мальчугана, демону вспомнилось, как раньше ценили джинчурики, а в особенности — детей. Ведь тогда жизнь ребенка считалась ценнее жизней нескольких шиноби. Из-за войны рождаемость была гораздо ниже смертности, куноичи не хотели сидеть все девять месяцев в клане, пока мужчины сражаются. Вспомнил и то, как ещё будучи мелким собачился с Шукаку, а Рикудо-санин их потом мирил, шепотом говоря что-то о малолетних разбойниках и о седых волосах. Тогда маленький Курама не понимал, что означают эти слова, но сейчас он вспоминал подобные моменты с нежной улыбкой на звериных губах. — Я помогу тебе, Наруто. — А взамен? Никто ничего не делает просто так. — Какой умный… А взамен ты должен будешь стать самым сильным шиноби. Таким, чтобы боялись одного твоего имени и уважали. Но я тебе не наставник, поэтому ты должен сам разбираться с трудностями, прося меня о помощи или совете в самом крайнем случае. Понял? — Ты хочешь, чтобы я научился думать и отвечать за свои решения. Понял. — Гляди, какой смышлёный нашелся. А теперь брысь отсюда, а-то застудишь себе все причиндалы, лёжа на холодной земле. Импотентом станешь. Узумаки будто затянуло в водоворот. Очнулся он лежа на холодной земле, чуть припорошенный снегом. Оказывается, пока он был в подсознании, в реальности прошло не больше нескольких минут. С тех пор Наруто начал усердно тренироваться. Не только над контролем чакры, но и над физической подготовкой. Вот только, если сам Узумаки замечал результат, то окружающие думали, что он беспредельник, видя в его действия лишь баловство. Да, он разрисовал лица Хокаге, ну а как ещё он мог спровоцировать взрослых ниндзя на погоню за ним? Он ведь должен был проверить свои силы? Но сейчас, сидя на своем любимом месте — каменной голове Четвертого Хокаге — и тихо плача, Наруто впервые подумал, что в Конохе его всегда будут ненавидеть. Даже собственная команда. Надежда на то, что команда номер семь станет ему семьёй, умерла, корчась в мучительных конвульсиях где-то пару часов назад. Ему здесь не место. Солнце медленно садилось за горизонт. Ёжась от противного холодка, прокатившегося мурашками по телу, блондин встал и пошел домой. Ночи здесь, на горе, холодные. Наруто знал это по собственному опыту. Вот только дойти до дома ему не удалось. Совсем близко со зданием общежития его затянули в темный переулок и хорошенько припечатали об стенку затылком. От удара зубы клацнули и прокусили губу. По подбородку потекла кровь, а нос уловил хоть и слабый, но четкий металлический запах. В глазах помутнело, а к горлу подкатила тошнота. Узумаки попытался сфокусировать взгляд на нападавшем, и у него получилось, пусть и не с первой попытки. Перед мальчиком стоял парень лет шестнадцати из клана Хьюга. За ним, чуть в стороне, противно ухмылялись ещё двое – из клана Инузука. У всех троих глаза горели неприкрытой злобой. — Ну здравствуй, уродец. А мы вот хотели поздравить тебя с победой на экзамене, – пропел Хьюга со злорадством.   — А в клане Инузука нинкенов уже не хватает, что взяли собачонку из Хьюга? Носитель бьякугана взбесился после этих слов и нанёс первый удар, пришедшийся в грудную клетку. Следом подтянулись и двое других. Наруто упал на землю и попытался закрыть руками голову, чтобы по ней не прилетело ногой. Удары наносились один за другим, Наруто уже давно перестал сопротивляться. Сегодня он либо выживет, либо сдохнет. Вскоре сознание покинуло мальчика, и он провалился в забытие. Даже в подсознание не попал, полностью отключаясь.

***

Просыпался Узумаки долго и неохотно. Голова чертовски болела, как и все тело. В лицо дул прохладный ветерок, а спину что-то грело. Иногда это «что-то» шевелилось, равномерно поднимаясь и опускаясь. Только спустя минут десять до пацана допёрло, что это кто-то дышит. Мозг, сделав сей вывод, начал работать втрое быстрее. «Судя по всему, это парень. Гораздо выше меня. И он не представляет угрозы, иначе бы не грел, а сразу убил в той подворотне. Ещё и лечит…» Только сейчас Наруто почувствовал, как по его чакроканалам бежит чужая горячая лечебная чакра, делясь силами и ненавязчиво залечивая повреждения. Мальчик хотел повернуться лицом к незнакомцу, но рука, до этого расслабленно лежавшая на его талии, напряглась. — Спи, — раздался над головой приятный тихий голос, — до рассвета ещё пара часов. И Наруто, убаюканный этим шепотом, снова провалился в сон. В следующий раз Узумаки проснулся, когда первые лучи дневного светила только тронули золотыми красками вершины деревьев. Развернувшись в руках незнакомца, он увидел оранжевую закрученную маску с единственным отверстием под глаз. — Кто вы? И зачем спасли меня? — Меня зовут Тоби. А я не должен был? — Какая вам с этого выгода? — Ну… Если я скажу, что мне просто стало тебя жалко, то ты обидишься. Поэтому я скажу, что хочу пригласить тебя пойти со мной. И ты не представился. — Наруто Узумаки. А куда ты идёшь? И плащ у тебя такой интересный. — Я из Акацуки. И приглашаю тебя присоединиться к нам. — Акацуки значит. Та самая преступная организация, в которую входят шиноби-отступники… Наруто заершился было, но был перебит Тоби, голос которого немного изменился, будто теперь говорил подросток. — Да, но Тоби не хочет делать больно Наруто-куну! Он понравился Тоби! Наруто молчал. Предложение было слишком заманчивое, но природное недоверие сироты, повидавшего слишком много дерьма за короткое время своей жизни, не давало согласиться просто так, не обезопасив себя. — Хорошо. Но ты будешь меня тренировать. И уйдем мы после экзамена на чунина. Не хочу остаться генином на всю жизнь. Член Акацуки активно закивал головой. — Конечно! Тоби будет! — Только подожди, я должен взять снаряжение и вещи. Да и в деревне переполошатся, если я пропаду. Я быстро.

***

В тот день Наруто ушел из деревни через лес с небольшой дорожной сумкой и новым другом. В его квартире, в прихожей, заглянувших АНБУ ждала короткая записка: «Ушел тренироваться. Вернусь к экзамену.» Вместе с Тоби, который порой вел себя как ребенок, было весело и легко. До базы Акацуки они добрались за два дня. Пройдя через хитро спрятанный ход в земле, они оказались в широком и темном коридоре, в конце которого были слышны голоса. Кто-то ругался, смеялся, тихо возникал, а потом послышался лязг железа и гневный девичий крик: — Хидан, опусти косу! Тоби и Наруто одновременно выглянули из-за угла. В середине большого, ярко освещенного зала стояли диваны, на один из которых сел седовласый мужчина с косой. Рядом с ним сидел замотанный, прям как Шино, только без очков. На другом – покрасневший (!) Итачи Учиха и человек, похожий на акулу, который положил руку на его бедро. Видимо, поэтому Учиха и покраснел. На спинку дивана опиралась бедром девушка с фиолетовыми волосами, она собирала оригами в форме необыкновенного цветка. А прямо перед ней сидел парень с Риннеганом и, что самое главное, красными волосами, характерными для клана Узумаки. Девушка заметила яркую маску Тоби и позвала его: — Привет Тоби, уже вернулся? — Тоби вернулся. И привел нового члена для Акацуки. — Да? И где же он? Наруто вышел вперёд, с любопытством разглядывая красноволосого. — Тоби… Это что такое? — Это Наруто-кун. Девушка уже открыла рот, чтобы наорать на непутевого, что привёл к ним ребёнка, но была перебита тихим, но твердым вопросом, адресованным лидеру. — Извините, но кто для вас Узумаки Кушина? Пейн растерялся. Парнишка был немного похож на его двоюродную сестрёнку, но надеется на их родство было глупо. Однако, слово вырвалось само собой. — Кузина. Блондинчик усмехнулся, но внимательные до деталей шиноби увидели, как заблестели его глаза. — Ну здравствуйте, дядя. Нагато опешил, от неожиданной новости. — Ты… сын Кушины? Мальчик кивнул и крепко зажмурился, позволяя нескольким соленым каплям упасть на пол. О своих родителях он узнал от Кьюби и был очень расстроен, что деревня ненавидит его, сына Четвертого Хокаге. Нагато поднялся с дивана, подойдя к Наруто, опустился на одно колено и крепко обнял трясущегося от едва сдерживаемых рыданий мальчика. Тот прижался поближе к только что обретенному родственнику и тихонько заплакал ему в плечо. — Почему ты плачешь? — спросил старший, когда джинчурики немного успокоился. — Я всю жизнь мечтал, чтобы у меня был хоть кто-то. И наконец-то эта мечта сбылась… Вы ведь не бросите меня? Вопрос прозвучал тихо и как-то… сломлено. Настолько, что холодное сердце Лидера заболело. Он крепче обнял племянника и прошептал ему на ухо: — Никогда. Подведя мальчика к дивану, на котором уже примостился Тоби, Пейн усадил Наруто рядом. — Рассказывай, что такого случилось, что ты решил стал нукенином? — Формально, пока что я не нукенин. Через месяц будет третий этап экзамена на чунина. Когда его пройду, тогда и уйду из деревни. А случилось… Меня все ненавидят там. — Тоби подтверждает! Тоби нашел Наруто-куна, когда его побили. — Кто? — влезла в разговор Конан, она положила руку на золотоволосую голову, — кто этот смертник? Джинчурики смущённо улыбнулся, неосознанно ластясь к женской руке. — Один Хьюга и двое из клана Инузука. На экзамене я победил их соклановца, наверное, поэтому они решили мне отомстить. — Тоби много чакры потратил на лечение Наруто-куна. Всю ночь лечил и вечер тоже. Тоби молодец? — Молодец-молодец. А теперь, Наруто, расскажи нам все. Я должна знать, сколько гробов заказывать. Наруто рассмеялся, но, как и просили, рассказал всё с самого рождения. Итачи жутко расстроился, когда узнал, какой скотиной стал его младший брат. Кисаме, видя, что любимый расстроен, прижал его к себе поближе, чтобы тот смог положить голову на чужое плечо. Хидан всё вскакивал, порывался идти и приносить их всех в жертву Джашину. На вопрос, кого «их», он отвечал неоднозначно и расплывчато. Подразумевалось, что всех. Когда жрец в очередной раз подскочил, то Какузу, не выдержав, схватил его за край плаща и дёрнул, усаживая себе на колени. — Успакойся, Хидан. Никто тебе не даст приносить их в жертву. Сереброволосый покраснел и начал жутко материть партнёра, впрочем, не слезая с колен. Наруто при виде такой картины густо покраснел и мило улыбнулся. — А ну тихо! — воскликнул Пейн, чтобы успокоить всех, — Наруто, хочешь ли ты после экзамена присоединиться к нашей организации? — Хочу, — взгляд парнишки был твердым и уверенным. А еще в нем было слишком много надежды. Лидер задался вопросом: за что можно ненавидеть этого солнечного мальчика. — Тогда, как твой родственник, я беру над тобой опеку. Ты должен будешь слушаться меня и усердно тренироваться. Вечером, когда остальные вернутся с заданий, я официально представлю тебя как члена Акацуки. И вот твоя первая миссия: разгромить на экзамене всех, с кем будешь драться. А сейчас Конан проводит тебя в комнату. Поживешь пока вместе с Дейдарой. — Хорошо… А… Как мне к вам обращаться? — На всеобщих собраниях — Лидер-сама, а в неформальной обстановке — Нагато или дядя. А сейчас Конан, будь добра… Наруто благодарно улыбнулся и кивнул. После взял протянутую девушкой ладонь и куда-то пошел вместе с ней. Они, петляя, прошли по коридорам и оказались возле одной из светлых дверей. — Это ваша с Дейдарой комната. Если что-то случится — обращайся к любому и нас. — Хорошо, Конан-сан. — Зови меня просто Конан. А сейчас пошли на кухню, я сегодня приготовила рис с мясной подливой. — Звучит вкусно. Девушка умиленно улыбнулась, поражаясь, насколько этот мальчик добрый и чистый. Разве можно такого не любить?

***

Вечером состоялось официальное знакомство Наруто со всеми членами Акацуки. Высокий блондин с голубыми глазами — Дейдара, оказался очень милым и стеснительным, когда его спрашивали про его рты на руках, но он мгновенно превращался во второго Хидана, если речь заходила о взрывах. Сасори сначала не понравился Наруто, но после того, как Узумаки сказал, что ему нравится рисовать, кукольник подобрел и даже пообещал показать джинчурики свою коллекцию самых лучших картин. За короткое время Наруто смог расположить всех в свою сторону, очаровав. После знакомства они пошли на кухню, где Конан накормила всех только что сваренным супом мисо. Под конец трапезы Наруто заснул, доверчиво прижимаясь к тёплому боку рядом сидящего Хидана. — Я отнесу пацана, пусть спит, — тихо сказал Дейдара, вставая и беря младшего блондина на руки. Принесся Узумаки к себе, подрывник аккуратно раздел его до трусов и уложил на постель, после ложась и сам. Горячее тело джинчурики спиной прижалось к парню, даже во сне ища поддержки. — Не бойся, парень, теперь ты дома. Каждый из нас нашел здесь свое счастье, и ты найдешь. — А в чем ваше счастье, Дейдара-сан? — Я тебя разбудил? Извини. — Ничего страшного. Так… в чем оно? — Пацан, давай договоримся? Я не настолько старше тебя, поэтому зови меня просто Дейдарой или Деем. Хорошо? А мое счастье в семье. Я, как и ты, был сиротой. Из-за ртов на руках меня дразнили и издевались. У меня была единственная отрада — взрывы. Возможно это не нормально, и меня можно считать чокнутым, но какой шиноби не имеет закидонов? Это помогает нашей психике быть стабильной. Когда меня только приняли в Акацуки, я думал, что здесь все такие серьезные и злые, но оказалось, что нукенины ни в чем не отличаются от обычных людей. Здесь я обрёл семью. И ты обретёшь. Будешь нашим общим ребенком. Наруто тихо рассмеялся, а потом повернулся лицом к Дейдаре и хитро спросил: — А тебе нравится Сасори-сан? Нравится, я же вижу! Ты весь ужин с него глаз не спускал! Тсукури покраснел, на что Наруто опять рассмеялся. — Почему ты ему не скажешь? — Я не думаю, что ему нужен такой, как я. Его интересуют только куклы и картины. — Не правда. Я видел, какие он на тебя бросает взгляды. Иногда так глянет, будто хочет разложить прямо на столе, и отыметь на глазах у всех. Цвет лица старшего блондина сравнялся с переспелым помидором. — Все-то ты видишь… И вообще, откуда ты такие слова знаешь?! Мальчик помрачнел, опуская взгляд вниз. Дейдара забеспокоился, что обидел его, и хотел уже спросить, в чем дело, но был перебит. — Способность примечать детали не раз спасала меня от очередного избиения. Только один раз не помогла… Мне тогда было семь, я возвращался домой после тренировки, когда они затащили меня в какой-то переулок. Их было четверо и все выпившие. Они скрутили меня и били, пока я мог стоять на ногах. А потом кто-то из них предложил использовать меня как каси-дзёро*. Я не знал, что это значит, но они очень красочно и доходчиво объяснили, что сделают со мной и как, снимая одежду. И что лучше мне не сопротивляться, тогда меня пощадят и разработают, а не порвут к чертям… Меня спас нинкен из клана Инузуки. Хоть они меня и не любят из-за Девятихвостого, но в тот момент не бросили на произвол судьбы… Если бы не она, я бы… наверное умер. Или покончил с собой… Иногда мне снится, что собака просто пробежала мимо, и они закончили то, что хотели. В такие моменты становится очень погано на душе. Дейдара прижал плачущего мальчика поближе к себе, осторожно поглаживая по спине. — Поплачь — полегчает. И не бойся, теперь тебе ничего не грозит. Разве что травмы на тренировках и миссиях. Поэтому забудь все это. Забудь как страшный сон и наслаждайся жизнью. А теперь спи. — А если я сведу тебя с Сасори-саном, ты научишь меня взрывы делать? — Ах ты засранец! Мальчик рассмеялся, смотря на красного и возмущенного подрывника. Определенно, в Акацуки ему будет лучше.