Я люблю тебя, Кёсем Султан!

      «Кёсем… Услышав ее имя, мое тело покрывается приятной дрожью, которая возбуждает меня, приятно дергая некоторые части моего тела. Мои чувства к ней были чем-то опасным для нас обоих. Года шли, а я все сильнее и сильнее влюблялся в свою Валиде. Я едва сдержал себя, чтобы не наделать глупостей перед ней, не сказать чего-то лишнего. Я боялся, что она узнает о моих греховных чувствах и прикажет убить меня, свергнуть с трона. Чтобы хоть как-то заглушить свой внутренний голос, который терзал мою душу, я надел маску тирании и жестокости, начал убивать всех своих слуг, чиновников, пашей и беев, нагоняй на всех страх. Мне приносило это удовольствие. Меня боялись все, кроме Валиде. Кто-кто, а она всегда высказывала мне прямо в глаза всё, что думала. Это меня и покорилo в ней. Она не боялась меня. Но я боялся ее. Боялся признаться ей в своих чувствах.       Я нашел утешение в вине. Оно горькое, немного сладкое, красное, оно пьянит, и дает мне возможность расслабиться забыть обо всем. Даже о своих чувствах »        Мурад выпил уже десятый кувшин вина. Его состояние было весьма неприйнятным для государя самой могущественной державы. Да ему было все равно. Постучали в дверь. — В’войдите. — заикнулся мужчина.       Перед ним была расплывчистая картина, все было мутным, он не мог отличить стену от пола, а камин от потолка. Все перемешалось. Услышав чьи-то шаги, Мурад обернулся. Это была его Валиде. Женщина недовольно смотрела на него, а Мурад хитро улыбнулся ей. — Что происходит, Мурад! — закричала Кёсем.       Мурад хотел что-то принесли, но все было зря, язык не слушался его. Он попытался что-то сказать, но не вышло. Мужчина выпустил из легких воздух и склонил голову на бок. Кёсем ощутив запах алкоголя, аж поморщилась. — Как ты можешь пить столько! — Кёсем взяла его за плечи и начала им трясти. — Сынок, что ты делаешь! Что! Ты себя хочешь угробить?! — Махпейкер заплакала и уткнулась ему в грудь, сжимая в руках воротник его кафтана, уклюжо сползла на пол.       Мурад погладил Валиде по спине и вновь дурно улыбнулся.       Мужчина поднял мать и руками охватил ее лицо. Он пристально смотрел в ее грустные и заплаканные глаза, которые так и говорили ему: «Не пей, опомнись!». Он хотел поцеловать ее в губы, да промахнулся и поцеловал в щеку. — Не могу я, Валиде, — шептал он, дыша ей в лицо, — не могу остановиться. — он захохотал. — не могу… я пьяный и мне так легче… я могу Вам сказать все, что о Вас думаю, матушка. — Я уже все слышала от тебя. — Нет. .. - он помотал отрицательно головой, — не все вы знаете. Не все вы слышали. Вы для меня не просто мать… Вы женщина… Вы ангел… Вы самая Могущественная женщина в мире. — он громко засмеялся и нагнулся к уху матери очень тихо шепнул ей: — я давно наблюдаю за Вами, Валиде, еще с детства, когда спал с вами на одной кровати. Вы думали, мне было так страшно, и я шел к Вам? Нет… Я даже шайтана не боюсь. Я и есть сам шайтан. А вы не знали? Я деспот… Я тиран… Я грешник. Потому что испытываю к вам то, чего нельзя испытывать сыну к своей матери.       Сердцебиение Кёсем участилось. Она посмотрела в глаза сына, и ей стало страшно. Она ожидала услышать что угодно, но не это. — Да что ты говоришь, сынок! — заплакала она. — Ты пьян! Вот и несёшь всякую чушь! Давай, вставай, Я тебе помогу, ложись спать.       Кёсем охватила плечи сына и попыталась его поднять. Он не владел своим телом во всем. Мурад уперся на ее плечо и медленно тянул непослушные, ватные ноги. Они, немного шатаясь, дошли до кровати. Мурад свалился просто на постель и потянул за собой Кёсем. Женщина нависла над ним. Их взгляды встретились. — Останься. — шепнул Мурад и охватил ее талию.       Кёсем начала пручатся и вырвалась с лап сына. — Что ты несёшь, Мурад! Опомнись наконец-то, как ты можешь такое говорить! Побойся Аллаха! Я твоя Валиде! — Это вы виноваты, что Я чувствую к вам! Мой грех — это и ваш грех тоже. Знаете, что я годами чувствовал к вам? Страсть! Я когда сорился с вами, так возбуждался. Я себя сдерживал, чтобы не навредить вам! Так хотел вас отыметь! Как хочу… — Закройся! — зарычала Кёсем, срывая голос. Она дрожащими руками закрыла уши, дабы не слышать этих грязных слов в свою сторону. Хоть он был и пьян, но говорил он это весьма серьезно. — Закройся! Я тебе больше не Валиде! Я чувствую себя грязной женщиной! Я была твоим желанием? Ты хотел меня? Меня? Будь ты проклят, Мурад! Что я должна сделать! — Потрахайся со мной. — Мурад приподнял бровь и смотрел на реакцию Кёсем. Женщина пулей выбежала с покоев и направилась в гарем. Зайдя в свои покои, женщина упала на пол и закрывая руками лицо начала кричать. — Валиде, что с вами? — спросила Мелеки. — Вон… — шепнула она. — ВОН!       Слуги пулей выбежали с покоев и закрыли за собой дверь. Кёсем прикрыла руками рот, чтобы не было слышно ее громких криков. Женщина едва поднялась на ноги и села на софу. Она посмотрела на себя в зеркало. Как мерзко и противно смотреть на свое отображение. От услышанных признаний сына о его грешной любви Кёсем стало так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.       Противно…       Стыдно…       Страшно…       Пытаясь хоть немного опомниться, перевести дыхание, и немного заглушить страх, который комом стоял в ее горле, сжимал сердце, учащал ее пульс, и заставлял дергаться в конвульсиях некоторые части тела, от кончиков пальцев до самых мыслей. Кёсем вытерла мокрые дорожки на своих побледневших щеках и обратила внимание на зеркало. Там она увидела Мурада. Женщина вскочила с места, ужаснулась. Мурад смотрел на нее так, словно она — его добыча, и сейчас зверь наброситься на беззащитное животное и сделает с ним все, чего желает. — Как ты сюда пришел? — испуганно спросила Кёсем, делая медленные шаги назад, оборачиваясь, дабы не врезаться в какой-то предмет декора своей опочивальни.       Мурад неподвижно стоял, немного опустив плечи и нагнувшись вперед. Он завел руки за спину и смотрел на нее с пылающим желанием в глазах, горевшим огнём, который испепелял Махпейкер. Мурад сделал шаг ей встречу и чуть не свалился на пол, рядом стояла софа, на которую он уперся пальцами правой руки, дабы не потерять гравитацию. — Мурад, ты еле стоишь! — продолжила Кёсем. — Я прикажу слугам отвести тебя к себе. — Махпейкер направилась к двери, чтобы позвать стражу.       Мурад обладал моментальной хваткой, и когда та уже была готова открыть дверь, мужчина подлетает к ней и дергает за руку к себе. Мурад не мог устоять на ногах и свалился на пол, потащил за собой Валиде. Кёсем упала на пол, просто плюхнувшись ему на грудь. Мурад вцепился в нее руками. Он зарывал пальцы в ее собранные волосы, и таким образом немного сжал ее голову, дабы та не дергалась. — Ты станешь моей рабыней этой ночью, Кёсем. — процедил сквозь зубы мужчина.       Мурад страстно впился в уста Кесем, вторгаясь в ее ротик языком, и перевернул ее на спину. Он всем своим тяжелым мужским телом придавил ее к полу, заложил руки над головой и страстно целовал ее мягкие розовые уста, чуть оттягивая нижнюю губу. Кёсем била его ногами, изгибалась под ним, как змея, хотела спрятать лицо от его поцелуев, но все было напрасно. Что может хрупкая женщина перед сильным мужчиной? — Мурад, опомнись! — кричала Махпейкер.       Он со всей силы ударил ее по лицу, что та мгновенно замолкает. У Кёсем дрожали губы, слезы ручьями текли по ее щеках. Ей было так больно и унизительно. Мурад не обращал внимание на свою мать и продолжал жадно ее целовать и под конец он решил дойти уже до более серьезного и приятного дела.       Он разорвал подол платья и корсет, начал сжимать в руках упругую женскую грудь, целовать живот, опускаясь все ниже и ниже. Кёсем была обездвижена. Ей было уже все равно, что с ней происходит. Все было словно в тумане. Но ощутив, что Мурад губами добираеться уже до ее «бутона» женщина собирает все свои силы и толкает Мурада на пол. — Не трогай меня!       Мурад едва поднялся на ноги, немного шатаясь. — Ты этого не хочешь? — он делает несколько шагов ей на встречу. — У тебя так давно не было мужчины… — Если бы твой отец узнал, что ты со мной делаешь, он бы тебя убил. Его тело уже в гробу перевернулось.       Мурад приподнял правый уголок губ. — Сегодня я этого с тобой не сделал, но завтра ты станешь моей, и не сомневайся в этом.