Я люблю тебя, Кёсем Султан!

      Махпейкер не могла уснуть. Женщина сняла свое порванные платье надела ночную сорочку и закрыла все двери на ключ. Рядом с ней была Мелеки, которая спала на софе. Женщина всю ночь смотрела на горевшую свечу и дергалась от каждого шороха. На всякий случай, Кесем спрятала под подушку кинжал. Утром она смогла привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не было. Но ее сердце обливалось кровью. Слова сына о том, что он испытывает к ней грешные чувства, подвергли Кёсем в шок, но она умело скрывала свои эмоции под маской гордости и величия. Гордо держа подбородок женщина сидела на тахте и читала книгу.        В покои зашел Хаджи Ага. — Госпожа, повелитель желает вас видеть.       Кёсем оторвалась от чтения и бросила острый взгляд в сторону своего верного раба. Но в этот момент ее словно прошибло током, услышав слово «повелитель». В голове сразу всплывали воспоминания о вчерашнем, это было так горько и противно. — Скажи, что я в Фонде. — твердо ответила Кёсем и вновь вернулась к чтению. Хаджи Ага набрал как можно больше воздуха, дабы произнести, хоть что-то в ответ своей госпоже, но Кёсем одним жестом руки дала ему понять, что пора замолчать и освободить ее опочивальню.

***

      Тем временем Мурад уже немного пришел в себя. Он лежал на кровати, раскинув в разные стороны ноги, возле него лежал пролитой кувшин с вином. На одеяле остались большие пятна от пролитой жидкости, а в этой небольшой луже лежал и сам государь. Он отворил глаза и замружился, ощутив поток света в свои покои. Резко поднял голову и ощутил дикую боль в затылке. Голова чугунная тяжелая, все тело ужасно болело. Он хотел воды, хотел пить. Мурад сползает на землю и на своих «четырёх» добирается до стола. Он обернулся на спину и уперся к дивану. На столе было лишь вино. — Стража! — закричал он.       В покои мгновенно зашел один стражник. — Принесите мне воды, много воды. Я сейчас сдохну.       Слуга тут же поклонился и удалился, чтобы выполнить приказ.       Слуги принесли мужчине большую емкость воды. Мурад начал залпом жадно выпивать всю воду, пока не ощутил, как его горло больно сжалось. По его же приказу Мурада отвели в хамам. Там мужчина расположился в ледяную воду и ощутил приятный приток энергии вперемешку с адским холодом. Но ему было так комфортно. Вся боль куда-то ушла. Он взбодрился, но головная боль никуда не подделась. — Где моя Валиде? — спросил у стражи Мурад зайдя в свои покои. — Она в Фонде, повелитель. — ответила стражник. — Когда она прейдет, скажите ей, чтобы вечером зашла ко мне.       Ближе к вечеру состояние Мурада улучшилось. В голове сплывали дурацкие мысли, за которые ему было стыдно. Слуги накрывали пышный стол, а Мурад сидел за рабочим столом и наблюдал за их работой.       «Мне так стыдно, я ощущаю себя в чем-то виноватым. Но в чем? В чем моя вина? Неужели я чем-то навредил своей Валиде? Я ничего не помню, чтобы было вчера. Что произошло здесь… Неужели я сказал ей всю правду о своих чувствах? О, Аллах, дай мне сил собраться с мыслями и вспомнить хоть что-то!». — Довольно! — произнес Мурад. — Можете идти. — слуги по приказу падишаха покинули его апартаменты.       Мурад поднялся со стула, заложив руки за спину, начал медленно передвигаться взад-вперед по периметру своих апартаментов, в ожидании гостя. Кёсем весь день просидела у себя и пыталась хоть чем-то заняться, чтобы забыть о вчерашним. Сначала она читала, потом вышивала, а после пошла гулять садом, но все это не помогло ей забыть все, что с ней случилось вчера. Вечером Госпожа желала попить теплого молока с мёдом и наконец-то лечь спать. — Госпожа, Вас хочет видеть Повелитель, это срочно! — сказала одна из служанок, а в этот момент сердце Кёсем словно упала в бездну.       «Идти или нет? Может он хочет просить у меня прощение? Или хочет сделать то, чего так давно желал? Вчера ему это практически удалось… ».       Кёсем кивнула слугам, и те оставили ее наедине. Женщина была уже готова идти. Она надела длинное красное платье с роскошной вышивкой бисером, волосы были аккуратно собраны, на голове была корона с красными как кровь рубинами. Женщина медленно, не спеша шла по коридору, словно идет на смерть. От Мурада можно ждать все, чего угодно, он не предсказуем.       Перед женщиной распахнулась дверь. Она несмело сделала шаг, переступив порог. Мурад стоял к ней спиной. Услышав, как пронзающим скрипом закрылась дверь, Мурад обернулся к матери лицом. «Ох, как же она красивая!» — подумал он. На его лице появилась усмешка, которая не предвещала ничего доброго. Он увидел в глазах матери страх. Та маленькими шажками укорачивала между ними расстояние. Мурад как ничем не бывало, взял руку матери и поцеловал тыльную сторону ладони. — Приветствую Вас, моя Валиде.       После слова «моя» По телу мужчины пробежали приятные мурашки. Кёсем непроизвольно улыбнулась. «Неужели он ничего не помнит?» — подумала она. Мурад вел себя весьма спокойно. Как будто ничего и не было. Он указал рукой на праздничный стол. — Садитесь, моя Валиде.       Они оба сели по разные стороны стола. Кёсем хотела сесть как можно дальше от Мурада, чтобы в случай чего она могла убежать. — Ты хотел меня видеть, с-сынок? — Да, Валиде. У меня к вам важный разговор.       Тело Кёсем вскипело. Сердцебиение участилось. — Слушаю тебя. — натянула улыбку женщина и пригубила немного шербета. — Я вчера был пьян. Сильно пьян. У меня до сих пор голова болит. Я ничего не помню. Но чувствую, что я что-то натворил. Я вас чем-то обидел? Скажите правду.       Кёсем замерла. Она сделала глубокий вдох и выдох. Ей немного стало легче, от того что Мурад ничего не помнит. — Ну что ты, сынок, ты ничего такого не сделал. Я вчера приходила к тебе, помогла дойти до кровати. Ты был в ужасном состоянии. Потом я ушла к себе. Не переживай, ничего не случилось.       Мурад с подозрением смотрел на мать, которая ему врала в глаза. Она вела себя неестественно. У нее тряслись руки, и взгляд такой неуверенный. — Вы мне врёте. — ответил он.       Кёсем вспотела от страха. Впервые она боится своего сына. — Да как я смею. — шептала она. — Вчера я был пьян, в таком состоянии мне было легче сказать вам о своих чувствах. На трезвую голову я б вам этого никогда не сказал. Я боялся отпугнуть вас от себя, сделать больно. Я и так причинил вам много боли, Валиде. Но вчера, я вам признался. Признался в самом сокровенном. О своих чувствах к вам. Я люблю тебя, Кёсем Султан! Той животной страстью уже много лет. С каждым днем Я хочу тебя все больше и больше. У тебя есть выбор: или ты проведешь эту ночь со мной, или… или ты умрешь. Я задушу тебя своими же руками.       Кёсем хотелось сбежать. Слова сына еще больше ранили ее. Слов чтобы что-то сказать не осталось. Она коснулась ладонью его щеки. Мурад поцеловал ее ладонь и крепко сжал. — И Я люблю тебя, Мурад. — она вонзилась носом в его волосы. Он не ожидал такого от Валиде, но ее поведение было для него приятным. Он вновь ощутил легкое возбуждение. Его горячие уста испепеляли шею женщины, такие легкие и приятные касания доводили до дрожи обоих. Мурад был нежен с ней, хотел полностью и целиком насладиться этим незабываемым моментом. Он провел губами вдоль шеи с низу вверх добравшись к щеке и тихо шепнул: — Потрахайся со мной. — Это же грех, так нельзя. — делая перерывы между поцелуями произнесла она. — Пусть этот грех останется между нами, моя Кёсем.       С этими словами Мурад поднялся с мягкой подушки и подал руку Кёсем. Женщина поднялась на ноги. Мурад взял ее на руки и отнес к кровати. Аккуратно уложив ее на белоснежные одеяла, Мурад начал срывать с себя одежду. Кёсем смотрела на голый торс Мурада и ощутила, что ее тело наполнилось такой дикой и животной энергией. Ей хотелось по скорее ощутить себя вновь желанной и любимой. — Давай скорее. — произнесла она. — Ты хочешь этого так сильно? — А чего медлить.       Мурад нагнулся над Кёсем и жадно впился в ее мягкие и сочные уста, руками срывая ее платье. Все ее украшения и одежда отправилась на пол. Мурад не отрываясь от весьма приятного дела начал снимать с себя штаны. Вытянув свое начало, он резко вошел в лоно любимой женщины. Кёсем прогнулась в спине и сладко застонала. Мурад медленно входил в неё, пока Кёсем не ответила следующие: — Трахни меня так, чтобы я кричала.       Мурад хитро улыбнулся. Он перевернул женщину на живот, прислонил к себе ее ягодицы и резко вошел в нее и начал ускорять темп. Кёсем застонала, начала сжимать в руках одеяло. Мурад все глубже вонзался в нее, и ускорял темп. Он взял ее за волосы, та выгнулась в спине и зарычала. Мужчина сжимал и разжимал ее упругую грудь, кусал за шею и проводил неведомые узоры на ее спине. Их тела сплелись в единое целое. Их тела была мокрыми, стало довольно жарко и опасно. Мурад свалился на спину, а Кёсем уселась сверху, сама регулировала темп. Они одновременно дошли до пика наслаждения и плюхнулись на кровать. Вся комната была пропитана животной страстью, их ахами и охами. Переведя немного дыхание Мурад посмехнулся.       «Неужели это произошло? Она моя? Здесь? Со мной? О Всевышний, да прости ты всё мои грехи! Я отымел собственную мать и теперь мое место, в аду! Да мы там оба гореть будем».       Мурад посмотрел на лежащую рядом Кёсем и нагнувшись к ней поцеловал ее в губы. Уже не так страстно, а более нежно. Теперь их жизнь кардинально изменилась.       Кёсем после проведенной ночи с Мурадом поняла, что никакого ощущения отвращения она к сыну не ощущает, а уже давно воспринимает его как взрослого мужчину, а не маленького сыночка. Теперь Кеcем и Мурад стали как можно ближе, да на столько близко, что это запрещено всеми законами и правилами. За это можно заплатить собственной жизнью.       «Моя любовь к тебе, моя Госпожа, станет такой сильной тайной, что я заберу ее с собой в могилу... Я готов ответить за свой грех перед Всевышним. Я готов гореть в Аду. Моя жизнь и так ад без тебя, моя Кёсем. Ты мой рассвет, и мой закат... Мое пламя,мой огонь, мой воздух... Я словно зверь, который охотиться на свою добычу, Я получил свое сполна... Я свободная птица... Я сам совершил то, чего нельзя делать, так нельзя поступать, да сердцу не прикажешь кого ему любить, что чувствовать. Мой рай - там где восходит солнце, а имя эту солнцу — Кёсем...».

THE END