Пообещайте мне любовь

Глава 9.

      Винтер и в детстве никогда не уступала Лее ни в чем. Хотя по характеру они были совершенно разные. Уравновешенную и величавую Винтер часто принимали за принцессу, а вот Лею - наоборот. Белые волосы Винтер не мешали внешнему сходству, и они обе умело использовали это преимущество, пряча отличительный признак искусно и изобретательно. В основном, чтобы Лея смогла убежать из дворца. Характер Винтер здорово компенсировал пылкость и импульсивность Леи. Винтер всегда видела то, что принцесса Органа могла не заметить, поддаваясь своим искренним порывам и эмоциям. Если кто и мог открыто спорить и стоять на своем в разногласиях с Леей, то это Винтер.       Они всегда были близки. Как подруги, как сестры. И не раз, и не два Винтер говорила Лее не слишком лицеприятные вещи. Когда ее Тайко обвинили в предательстве, она бросалась, как ворн-тигр, от гнева и возмущения готовая загрызть каждого, кто только посмел подумать, что Проныры могли оказаться предателями. И ей было все равно, какого ранга командование Альянса, или представители временного Совета Республики перед ней. Да и Лея никогда не молчала, если Винтер была не согласна с решением высшего командования.       Тайко Селчу, муж Винтер, ушел в отставку сразу же, как был подписан мирный договор. Винтер еще какое-то время помогала Лее в сенате. И была недовольна многими решениями нового правительства. Ее категоричность тоже была хорошо известна. Первый раз они крупно поспорили в тот день, когда Лея пожаловалась на Бена. Хан обещал прилететь и побыть дома несколько дней. Бен ждал, бегая от окна к окну, к двери. День, два, три, Хана все не было. Бен приставал к Лее, все время спрашивая, когда же, ну когда же приедет папа, но у Леи в тот момент были важные дебаты в парламенте и принятие сложнейших решений. Она спокойно и строго сказала Бену, что у нее очень важные дела и ей нельзя мешать. Лея до сих пор помнит выражение его глаз, когда он, выходя, обернулся. Такой маленький, взъерошенный какой-то, и этот взгляд… словно его ударили. Хан явился с опозданием в неделю. Лея устроила ему взбучку, потому что он задержался, встретив старых друзей и несколько дней не вылезал из кантины «Лабуда», где были не только столики, оборудованные голографическими официантками, но бар и казино. Хану здорово подфартило в лугджак, он привез кучу подарков и был крайне доволен собой. Тогда Лея впервые высказала свое неудовольствие его тесным общением с Чубаккой и многочисленными знакомцами, которые заменяют ему, Хану, семью. Хан вскипел, выдвинув контраргумент, ее парламент заменяет ей семью. Они повздорили. Бен, как всегда, все слышал. Хан потрепал его по черной макушке, спросил, как у него дела, и снова улетел. А маленький Бен… А он разозлился! Вот тогда и полетели вазы и стулья. И Лея поделилась с Винтер своими опасениями, а Винтер в ответ обвинила саму Лею и Хана в том, что мальчик постоянно ощущает себя лишним. Потому что у них обоих всегда что-то важнее, чем он. Лея сказала, что она достаточно делает для своего ребенка, но дурная кровь, видимо, берет свое. На что Винтер сказала, что обида, одиночество и ощущение ненужности, кого хочешь, заставят швырять вазы и стулья.       Второй раз они не сошлись во мнениях, когда Лея отправила Бена к Люку.       - У меня нет времени следить за ним сутками! Он становится опасен своими вспышками!       - В его возрасте, даже при НОРМАЛЬНЫХ родителях подростки ведут себя вспыльчиво и эмоционально! Чем он опасен? Ты замечала за ним жестокость? Я – нет. Никогда.       - Ты обвиняешь нас с Ханом в том, что мы плохие родители?       - Да никакие, - сказала Винтер, - то, что ты так обидела Бена, отправив его к Люку… Это ошибка, Лея, это очень большая ошибка. Неужели ты сама не понимаешь, насколько больно ты ранила его?       - О чем ты говоришь? В этом возрасте отец уже брал меня на дебаты в сенат! А моя мать Падме Амидала и вовсе была королевой!       Селчу ничего не ответила. Лея всегда отличалась самоуверенностью и упрямством. Винтер осталась при своем мнении. Когда Бен пропал, а Лея узнала, что он перешел на Темную Сторону, Винтер сказала ей, принцессе Органе, что не удивлена. Люк бы никогда не справился с Беном. Лея вскричала, что ее сердце и так разбито, они расстались с Ханом, а она, лучшая и самая близкая, добивает ее? Нет! Она пытается заставить Лею посмотреть правде в глаза, а правда, хоть и жестокая, возможно укажет выход из тупика.       Возможно, так и было бы, только ничего не получилось. Первый Орден наращивал мощь и вышел из Неизведанных регионов. Крах политической карьеры, создание Сопротивления, начало противостояния и… Где-то там, в ее сердце, все равно билось сердце ее сына. Она чувствовала его. Заставила тогда собрать свое разбитое сердце по кусочкам, сковав надежными скобами, спаяв железной волей. Ее личное горе не могло помешать цели – не допустить возвращения Империи. Лея никогда не позволяла себе сломаться, ни под какими ударами. То, что они наговорили с Ханом друг другу, способно было отравить весь океан Дака, превратив в токсичную массу. Вот такая токсичная масса плескалась в ее душе, негодуя и крича. Они винили друг друга, кровь Вейдера, только не самих себя. И Лея не задала себе вопрос: «Почему?». Потому что Темная Сторона победила и все. Ведь это же понятно! Она знала о том, что эта Темная Сторона в нем есть. Знала и старалась всячески блокировать ее, как могла. Потом стала бояться, поэтому отправила Бена к Люку. О том, что ее собственные чувства, раздражение, негодование, гнев, ярость и непримиримость тоже являются проявлениями Темной Стороны, она как-то не задумывалась, потому что считала, что приверженцы Республики априори все на Светлой Стороне, ведь джедаи защищали Республику, а не Империю. Тех, кто служил Империи, называли темными джедаями. Логично же? О том, что джедаи были лишь исполнителями воли Сената, насквозь коррумпированного и порочного органа власти, Лея тоже не задумывалась. Ведь так было всегда. Джедаи Силой решали вопросы в угоду тем, кто решал за них.       - Ты что задумала? – спросила Хартер, догоняя принцессу на тропинке, ведущей к кораблям.       - Это только мое дело, - жестко ответила Лея, не останавливаясь.       Калония видела, насколько она сосредоточена на чем-то.       - Лея, ты вернулась сама не своя. Финн всем рассказывает, что теперь у нас есть и флот, и базы, и кредиты, что за нас могущественные…       Лея резко обернулась, а Хартер была поражена тем огнем, что пылал в ее глазах:       - Могущественные негодяи! Их устраивал тот бардак, что творился в Республике, они сказали это почти открытым текстом. И я нужна, чтобы они снова могли творить свои гнусности. Готовы раскошелиться, чтобы моими руками добыть себе возможность заниматься тем, чем привыкли!       - Но, ты же прекрасно знаешь, можно договориться, можно потом, после победы…       - Харри! Я предпочту договориться с собственным сыном!       - Ты сошла с ума! Он чуть не убил нас всех на Крэйте! Теперь ты хочешь в пасть к зверю? Ты же сама говорила, что Света в нем больше не осталось, что он безнадежен, что…       - Забудь все, что я говорила, Хартер!       - А если ты не вернешься? – Калония смотрела на Лею с вопросом и сожалением в глазах.       - А если я не вернусь, то ты свяжешься с Иблисом и Винтер.       Лея решительно направилась к яхте, а Хартер знала – остановить сейчас Лею не сможет никто и ничто.       Калуан Иматт видел обоих, там, за кустами каренно, понимал, что Лея на что-то решилась. На звук взлетавшей яхты выскочили все, провожая корабль, поднимавшейся в утреннем небе:       - А куда это генерал? – с тревогой спросил Финн, - она что, одна?       - Не беспокойся, - По подошел к Финну, - Лея пока еще не разучилась пилотировать корабли. Значит, так надо.       - А нам опять тут сидеть и ждать? – возмутился Финн.       - Ждать, это трудно, - задумчиво ответил Иматт, его деятельная натура и спустя десятки лет не знала покоя.       Предложение Мецетти и К было заманчивым, но Лея, конечно, сто раз взвесит, только потом примет решение. Наверное, полетела к старым и надежным друзьям, что еще остались. Тут согласен, нельзя торопиться. С принятием решения торопиться нельзя! А вот… Иматт повернул голову и посмотрел на стоящие без дела четыре «Скрипеи». Почти полное вооружение. Правда, ракет всего по две. Зато лазеры в полной боевой готовности. Да. Калуан бросил взгляд на хмурого Демерона и на удрученного отлетом генерала Финна. Этот парень готов рисковать. А Демерон и подавно. Уже отошел от своего бунта на Раддусе. Тем более, что Лея его простила, тем более, что их так мало, тем более, что По рвется в бой, а Лея почему-то сдерживает их. После бегства Рей и Роуз… да-да, бегства! Калуан был не просто огорчен, он был возмущен. Этот их поступок, акт малодушия и трусости! Что с них взять? Роуз казалась такой твердой в своих убеждениях, а Рей… эта странная мусорщица, появившаяся из ниоткуда. Лея почему-то сразу стала ее опекать и доверять. Да, она спасла их, и Иматт, как и все, был благодарен девушке за ее подвиг, но… Все же странная она. Эта самая Сила, о которой он знал от Люка. Непонятная для простых людей. Так и вышло. Что там себе решила эта девчонка, но, в последнее время не только он замечал, что она предпочитает оставаться одна.       То, что их так мало, не дает им право просто сидеть тут и ждать, пока Лея будет вести переговоры. Надо действовать! Пока они способны наносить хоть точечные, но удары по Ордену, Галактика все равно будет знать, что заявление Первого Ордена об уничтожении Сопротивления - это ложь. И на многих мирах все будут видеть, Сопротивление не сломлено! Вот так и привлекать добровольцев! Свой план операции Калуан не успел рассказать Лее. После разговора с Винтер принцесса совсем не была расположена к беседам. Однако, памятуя ее азарт при виде «Скрипей»… Да и техники сделали то, что он просил. Он самый старший и опытный, и он должен повести их за собой, а не сидеть тут, разговоры разговаривать, как когда-то они сражались с Империей. Да. Только о том дне, много лет назад, Калуан не рассказывал никому. В тот день он сделал то, о чем жалел всю жизнь. Поэтому и сражался потом так исступленно. Его отряд настигли на дозаправке. Разведка Альянса, но их вычислили. Иматт видел корабль имперцев, садившейся скрытно, потому что находился в лесу, разговаривая с агентом. Шестеро против ста? Собеседник, посмотрев на Иматта, тихо сказал, что те сведения, которые он передал Калуану, очень важны… И лейтенант ушел вместе с агентом, оставив своих ребят, потому что так было надо. Для общего дела. Агент помог выбраться с Танааба. А его разведчики… Их взяли в плен. Родианка с крыши корабля расстреляла всех, чтобы имперцы ничего не могли вытащить из них, а потом застрелилась сама, а командир в этот момент… Он доставлял важную информацию. Лея тогда сказала, что все эти жертвы не напрасны. Да никто и не сомневался, сколько их было, этих самых не напрасных жертв? Благодаря сведениям, что принес Иматт, Альянс уничтожил имперские склады на Гаруме, сорвав снабжение войск. Склады против шести жизней.       Теперь Иматт Калуан был намерен поквитаться с Орденом по-крупному. За Крэйт. Четыре ударных корабля! Пришла пора напомнить, что Сопротивление живо! Пока Лея решает свои дела, они не станут отсиживаться тут, снова сбежав уже с Фекунды.       «Вершина» неслась в гиперпространстве. Обтекаемый корпус оставлял за собой светящийся ионный след. А в кабине яхты Принцесса Органа говорила сама с собой, наверное, впервые за много лет, не ставя щиты на свои мысли. Сейчас ей некуда было торопиться. И это давало возможность все же посмотреть правде в глаза, как когда-то сказала Винтер.       Принцесса знала, что в Бене течет Сила, знала и страшилась. Постоянно помня о том, кто был ее биологическим отцом. Она должна была уберечь Бена? Конечно! Не упустить! Наследие Вейдера не станет больше ужасом Галактики и угрозой Свету! И Принцесса безупречно выполняла свои родительские обязанности. Она заботилась о сыне. Конечно. Он не знал нужды ни в чем, одет и сыт, у него лучшие учителя. Ничего, что дроиды, это оградит от неожиданностей во взглядах на те или иные события, если бы преподавателем был человек. Да, ее некоторая отстраненность… Она и тогда признавалась самой себе, что страх не справиться, ее неопытность, мешали. Только ничто не позволяло тогда принять свои ошибки. Она помнила, как он тянулся к ней, скучал и ждал… Нет, Лея не могла себе позволить уйти от цели, Бен должен был стать продолжателем их дела, должен был помнить о своем предназначении, должен был оправдать ее ожидания. Она мечтала, что он вырастет выдающейся личностью. Стремление подчинять в принципе было чертой ее характера, так ее учили, для политика это очень важно. Она ловко пресекала любые попытки поступать вопреки ее желаниям и взглядам, и ее высоким требованиям. Это касалось и Хана, и ее соратников по партии, и ее сына, пусть и в меньшей мере, но по-другому она не могла. Когда Бен немного подрос, Лея уже не считала нужным проявлять какую-то нежность, ее железная воля диктовала, что закалять мужчину стоит с раннего возраста. Да и некогда было секретничать там, выслушивать его страхи, сомнения. Она прекрасно содержала своего ребенка! Строго и правильно! Ей так казалось. Всегда.       Она не замечала, с каким отчаянием он бросался к ней, когда она возвращалась, а ей было тяжело выдерживать натиск его эмоций из сотни вопросов по поводу того, что он узнал из книжки, рассматриванием рисунков и выведенных каллиграфическими приемами слов и цитат, потому что она уставала. Потом он стал молчалив, замкнут, Лея считала, что это выдержка и самоконтроль. Он не ладил со сверстниками, ему было тяжело и сложно среди других детей, Лея отмечала, что Бен не любит компании, это радовало, хватит одного Хана. Сколько тысяч раз она говорила: «Ты не поел то, что приготовлено!», вместо того, чтобы предложить поужинать вместе, неважно, съел он там что-то или не съел. Вместе! Никогда этого не было. «Ты снова испортил дроида!» Он их ненавидел. «Ты должен быть… ты нарушил… ты пойдешь на этот прием, потому что так надо для твоего будущего, ты обязан быть подготовленным к жизни…». Страх, стыд, чувство вины, неважно за что, очень удобно управлять. Только он стал скрывать свои чувства. И холодность в отношениях с ней, и с Ханом… А потом чувства прорывались в исковерканной форме, гневом и обидой, осознанием своей ненужности и эмоциональным бунтом. Дико и внезапно. Лея стала бояться той необузданной Силы, что могла крушить все в доме.       Ее воспитание оказалось разрушительным. Она не жалела и не успокаивала, когда ему плохо. Не вслушивалась в его душу. Он был так привязан к ней, а она… Хан… Да что говорить, его роль отца была какая-то… деформированная. Он просто не знал, как быть отцом. И никак не желал подчиняться Лее. Никак. Он все делал НЕПРАВИЛЬНО, Хан Соло. С точки зрения Леи. И еще Лея сразу поняла, кто скрывается за маской Кайло Рена. Узнала, конечно, когда описали. Кайло - это то имя, которое Бен придумал себе в детстве, потому что злился, когда Лея строго восклицала: «Бенджамин!». И рассказывала об Оби Ване. А потом Бен узнал, что Кеноби почти убил Энакина, его деда. Она не слышала своего сына. Она неразумная мать, это так. Высшие цели, высшие идеалы, все, ради чего она жила. Получается это «все» перевесило жизнь ее сына.       «У нас скоро родится внук… а у тебя?»       Лея закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла в кабине «Вершины», внук… продолжение… Что осталось ей? НИЧЕГО. Все те же высшие цели и идеалы, которые, как горизонт, ты все идешь, идешь, а он все также недосягаем.       И ей снова предлагают начать войну. Только теперь уж точно на уничтожение своего сына. Она убеждала себя, что Кайло поглотил Бена, а его сердце так и стучало в ней, напоминая, что это стук ЕГО сердца. Лея задала себе, наконец, вопрос: «ПОЧЕМУ?». И ответила на него честно. Потому что ОНА не смогла быть той матерью, какой должна бы. Мон Мотма была права. Лея хотела все и сразу. И выбрала не Хана, и не Бена. И этот путь привел ее в тупик.       Теперь она летит, чтобы увидеть его, чего бы это ей ни стоило. С опозданием в десять лет.       Иматт собрал пилотов и сказал нужные слова. О воле к победе, о своей верности Республике, о том, что Сопротивление живо! Что они - та искра… ну, дальше, как всегда. Глаза Финна горели лихорадочным нетерпением. Его личная ненависть к Первому Ордену могла испепелить разумные доводы любого, даже Леи. Осознание Финном себя, как части карательной машины для орденцов, придавало ему столько сил, что он готов был крушить все, что стояло на его пути к цели. А цель была одна – уничтожить Первый Орден. Зачем? Это же понятно. Абсолют зла, а нужно, чтобы Сопротивление, как абсолют Добра – победило. И он, Финн не трус какой-то, он теперь – воин! Рей и Роуз… недоумение сменилось ожесточением. Как они могли? КАК? Рей. РЕЙ!!!! От этой боли злость только возрастала.       Калуан выложил свои расчеты и свой план. Финн, как всегда в восторге и экзальтации, принялся убеждать всех, что это то, что надо! Уж они покажут этому Первому Ордену, уж они-то…       - Нас мало, - сказал Иматт и посмотрел по - очереди на каждого, - предлагаю два «Скрипея» и четыре крестокрыла.       - Почему только два? – возмутился Финн, - должны все лететь! Я полечу с Сари!       - Еще чего! – Сари даже не взглянула на Финна. Если честно, она едва переваривала его постоянное присутствие рядом с собой.       - Да ты знаешь, сколько я сбил СИД? Вот когда мы бежали с По…       - Я это слышала тысячу раз, - отмахнулась Сари, - я лечу с Йоло, он стрелок. Все, отстань.       Калуан взглянул на Дэмерона:       - Что выбираешь, По?       - Сложно сказать… мне привычней крестокрыл. Так я хотя бы прикрою вас. Вот, Теммин недолго был в Кобальтовой эскадрильи, ему виднее.       - Согласен, - кивнул Уэксли, - два ударника и четыре крестокрыла.       - Я, Сари, Йоло. Теммин, Кари, Седрик и Тон. Дэмерон, Зэй, Джес и Нодин.       - А я?!! – закричал Финн, - я там был! Я знаю, куда лучше ударить, где у них командный пункт!       - Мы тоже знаем. – ответил Калуан, - разведка в свое время здорово сработала.       - На «Скрипее» два стрелка! – Финн был горяч.       - Хорошо, - согласился Иматт, - со мной.       Сари сжала губы, но смолчала. Опять всю дорогу будет рассказывать, как он героически спасался с Джакку или как жертвовал собой, да Роуз помешала.       Хартер увидела суету возле кораблей и тут же вышла из медотсека.       - Это что такое? – воскликнула она. – Лея не давала никаких приказов.       - Это просто боевой вылет, - сказал По, надевая шлем, - невозможно же просто сидеть и ждать, сидеть и ждать. А Лея нам еще спасибо скажет, вот увидишь!       - Калуан! Что вы делаете?- Калония была возмущена и чувствовала тревогу.       - Харри, ты же знаешь, я никогда не рискую просто так, все просчитано!       Конечно, Иматт готовил свою операцию заранее, и уж, конечно, не собирался лететь просто так, чтобы сенсоры на маяках отследили их еще в гиперпрыжке. Они выскочат прямо у границы атмосферы, а там уж… там каждый знает, что делать. У «Скрипей» штатная загрузка четыре ракеты. У них только по две, но зато они выпустят сразу две в цель. И спаренные лазерные пушки. Торпедные аппараты пусты, зато ионные пушки загружены. Залп импульсов отсечет СИД-ки, остальное дело Дэмерона и истребителей, а они с Теммином за это время успеют навести страха на поверхности. И уйдут в гипер, как раньше делали. Ударил и беги!       Он не дроид со встроенной программой. Время не лечит, просто притупляет то, что он заставлял себя забыть. Нет, заковать в броню и спрятать в глубинах памяти, только ядовитый шлейф все равно тянулся оттуда, накрывая настоящее. Он привык. Теперь душевная боль не одолеет его, и он не станет воспринимать мир, как раньше, и у него есть смысл жизни. Это тогда он сотрясал небо своим криком: «За ЧТО?», когда мир перестал существовать. А потом стал тускл и сер, ВСЕ потеряло смысл, потому что он просто не знал, куда деваться от этой боли. Но именно она заставила его действовать, иначе он просто умер бы от этого раздирающего его ужаса осознания, что все те, кого он любил, ждал, боготворил, оказались вовсе не героями из легенд. Реальность совсем не та. Бен давал выход своей боли, вспыхивая гневом и обидой, до поры до времени, пока любимый дядюшка не занес над ним свой меч. Все. Месть не принесла ни покоя, ни удовлетворения. Бен считал, что уничтожит причину своей незаживающей раны. Тщетно. Пришлось вставать снова самому. Лея Органа-Соло. Его мать, которая просто избавилась от него, он перестал быть нужен…       - Не надо, Бен…- прошептала Рей, принимая этот накаленный шквал и пропуская его через себя.       Все заново рвалось и выло внутри, и жгло рану, присыпанную пеплом прошлого. Зачем она … прилетела сюда?       Кайло сжимал эту невыносимость в тугой комок, чтобы тут же заковать в лабиринте сознания в строгие ограничители. Он все так же привязан к ней, к матери. Привязан. Поэтому так мучительно?       - Что вы ответите? – спросила гранд-адмирал.       - Разрешить, - сказал Кайло каким-то хриплым голосом, потому что мерзкая ощетинившаяся ржавыми иглами обида пронзала горло.       «Она все равно любит тебя…», - Рей не отводила взгляда, пытаясь достучаться до него, чтобы хоть на мгновение освободить его от той тяжести, что придавила сознание.       «Не надо об этом», - ответил Рен, пытаясь собрать себя.       Рей, сама того не ведая, своими словами пробила брешь в его защите, а через образовавшуюся трещину, разламывая ее все сильнее, ринулось то, что было скрыто.       «Я не знаю, что он выкинет в следующий раз! Он разбил дроидов!»       «Я никогда не понимал эту вашу Силу!»       «У нас только один выход, это Люк. Надо как можно скорее отправить его к Люку, пока он не превратился в монстра, как Вейдер…»       Там, на перепутье сознания Кайло, прошлое снова пытается диктовать свои условия. На какое-то мгновение он теряется в лабиринтах вырвавшейся памяти, растревоженной призраками прошлых обид. А ведь он ждал… Он все равно ждал, что Она придет за ним, найдет. Сам уже не мог, просто не мог вернуться. Он ждал, что, может быть, а вдруг, все же нужен? Она позовет, и скажет… Никто не позвал, и не пришел. А он падал в свой ад, понимая, что все это время его надежда была мертвой. Отец оставлял следы в кантинах, в Поясе контрабандистов, ударившись в свою настоящую жизнь, заполненную риском и приключениями, а мать… мать снова сражалась за свои идеалы, создавая Сопротивление. Бен больше никого не ждал, сделав свой выбор. Ему казалось, что окончательный. Ошибся.       «Пойдем домой, мы скучаем…» Ложь. Снова ложь? Но отец смотрел так… отчаянно-пронзительно… «Меня разрывает на части, и я хочу избавиться от этого…»       Он хотел избавиться от того, что жило внутри. От привязанности к ним. Хотел почувствовать, как это, когда НЕТ боли? Снова ошибся.       Сейчас Кайло сам не ожидал, как болезненно всколыхнется в памяти это прошлое, ударяя по сознанию тугим заледенелым узлом ТЕХ эмоций, а чьи-то железные пальцы сдавят сердце, уже чиркая острой бритвой по зарубцевавшимся ранам. «Она любит тебя…» Если бы это было так…       Сквозь начавшие падать с темного неба снежинки Рей видит, как он опускает взгляд, прячет и свой безмолвный плач, и короткий немой крик, отдающийся в сознании уже ее памятью, ее ожиданием, ее надеждой, хотя там, в своей душе, она тоже знала, что никто за ней уже не вернется.       Он не закрылся! Он не закрылся от нее! Она чувствует, как он старается справиться, старательно замораживая все сразу, видит, каким холодным и отчужденным становится выражение его лица…       Что-то неведомое, сильное, огромной волной поднимается в ее сознании, все выше, выше, замерев на секунду, перехватывая ее дыхание. И стремглав мчится вниз, с высоты, ломая и сминая ее ограждения из предосторожностей, предубеждений, ее боязни и опаски, а потом бурным потоком несется к нему, заливая удрученность и горечь в его душе горячим и искренним потоком ее чувств.       Снег падал и падал, белым занавесом отделяя их от того, что было вокруг. Рей не видела ни гранд-адмирала, что-то говорившую по связи, ни Хакса, склонившегося над Роуз и тоже что-то говорившего той, ни света прожекторов, ни черноты стоявших невдалеке Рен, ни того, что происходило у входа в пещеры. Сквозь пелену снегопада, даже здесь, в реальном мире, они все казались далеки.       Она видит там, в бездне своего подсознания, как Бен пытается разбить ту прозрачную стену, чтобы помочь ей. И ничего не выходит. Он прикладывает руку к этой преграде, а она свою, и эта стена тает между ними сама собой…       В одно мгновение ей становится все равно, что увидят, подумают, скажут все те, чьи силуэты сейчас виднелись смутными тенями сквозь белую снежную завесу. Все, что она хочет сейчас – согреть его. Она делает шаг, второй, третий, уверенней и тверже. И почему-то не боится упасть, потеряв равновесие на шатком мосту между ними. Нет никакого ветхого мостика, нет ничего и никого, кроме него. С его огнем и холодом, яростностью и спокойствием, жестокостью и нежностью. С его прошлым и настоящим. Почему она не поняла этого раньше? «Джедаи использовали только одну сторону Силы, страшась того, что может дать Темная Сторона, сторона чувств». Они чувствуют друг друга за тысячи световых лет, за гранью реального мира…       Это горячее, такое непритворное и открытое, внезапным разливом прокатилось по его сознанию, растапливая то, что он только что заставил заледенеть. И она подошла, сама…       Снежинки, осевшие на белом мехе мого, на ее ресницах, посверкивают в свете прожекторов и тают на горящих щеках.       - Нет, Бен, не надо! Пусть она увидит тебя таким, какой ты есть. И ты не одинок, нас же двое… Ведь нет никакой стены, правда?       Что с ним? Она так осторожно касается его сознания, так… тепло. Или это тепло от ее руки, она САМА берет его за руку? И так близко, ее дыхание у его лица:       - Я рядом, я… с тобой… Я помогу… пожалуйста… - в в глазах не просьба, в них ... обещание?       Теперь этот мех щекочет ему подбородок, потому что она утыкается ему в грудь, тут же заставляя почувствовать ее тепло.       «Есть то, что сильнее гнева и боли…»       Все, что он хотел в это мгновение - поверить. Может быть… возможно… когда-нибудь… рано или поздно…       Она поднимает голову, а в ее глазах, сейчас цвета ночи, всплески смагардового пламени:       «Однажды ты проснешься…»       - Ири уже встретила генерала Органу, Рен, - адмирал подошла к ним, Рей отступила на два шага, а ему сразу стало холодно, там, у груди…       Он кивнул Слоун:       - Где там Хакс? Добивающий подождет еще немного, пусть тоже… соприсутствует.       Рей побежала к Роуз. Она не могла, совсем не могла видеться с Леей. Не теперь. Гранд-адмирал смотрела ей вслед, стряхивая уже налипший на форменное пальто снег и поправляя отороченный коротким мехом кирена адмиральский головной убор:       - Она не желает встречаться с генералом Органой. Интересно, почему? – и повернулась к Кайло.       Он мотнул головой, освобождаясь от покрывшего волосы снега:       - Так будет лучше. Пока.       Рей что-то сказала Хаксу, он повернулся.       - Меня тревожит Хакс, - сказала гранд-адмирал, прищурившись, разглядывая спешащего командующего флотом.       - Он снова не вписался в военные гении?       - Нет. Мне кажется, он теряет голову.       - Вы опоздали с наблюдениями, он ее уже потерял. Думаю, скоро потеряет все остальное и сдастся в плен без боя.       - А ты, Рен? – спросила Слоун и посмотрела на Верховного Лидера.       - Так заметно? – взгляд Кайло встретился со взглядом ее карих глаз.       - Как ни странно, но Армитаж это заметил еще на Токодане.       - Да-а?       - Да. Никто в здравом уме не понесет какую-то преступницу на руках, лишая себя возможности защищаться во время боя, от противника, когда рядом куча штурмовиков.       - Почему-то об этом я не подумал…       - Вот и я о том же…       Адмирал отдавала приказы, не переставая удивляться тому, что видела. Почему Хакс никак не может сложить два и два? Хорошо, три плюс три? Или… да сколько не складывай, результат-то один. Хотя, Арми, похоже, меньше всего думал о чувствах. А зря. Сама Рэй Слоун ведь тоже, в свое время, напрочь отсекала любые не то что попытки, даже малейшие проявления внимания со стороны мужского пола к ней, как к женщине. Она не просто женщина в форме и офицер имперского флота, она командир корабля, потом эскадры, а потом – гранд-адмирал! Какие-такие чувства могут быть на войне, если вокруг смерть и кровь, а за тобой стоят сотни тысяч человеческих жизней? Нет, Рэй не могла себе позволить никакой слабости. Там, при Эндоре, она принимала решения с холодной расчетливостью, просчитав все варианты. Без эмоций. Всю жизнь она считала, что чувства - только помеха для службы и для дела. И то, и другое стояло на первом месте. До поры, до времени. Да и не надо было поддаваться этим чувствам совсем. Позволила себе, один раз. Вдруг осознав, что ей уже за сорок с хвостиком, что она совершенно одна. А тут эта девочка, Адея, такая целеустремленная, такая серьезная, так похожая на саму Рэй в молодости. Если бы тогда, еще в Академии, она не отвергла так грубо Ото, если бы… ее дочь уже бы была, как Адея. И Рэй привязалась к молодой девушке, видя ее преданность. Доверяла, как дочери. Думала, что вот выйдет в отставку… Только девочка-то работала на Ракса, сдавая все, что знала. А потом и вовсе, навела на Рэй бластерную винтовку. Слоун убила ее без раздумий и сожаления. Она ненавидела предателей. И никто не знал, что творилось потом в душе гранд-адмирала. Больше она не позволяла себе ни доверять, ни верить. Никому. Даже последние двенадцать лет, когда ей удалось остаться в живых, после того, как Сноук захватил власть в Ордене, она сторонилась соседей. В тишине и одиночестве, не жалея ни о чем в своей жизни, кроме одного – пустоты в своем сердце. Пока Кайло не появился у ее дома. Опасный и непонятный. Слоун, конечно, была наслышана о его приближенности к Сноуку, тех заданиях, что Сноук давал ему, его эскападах, вспыльчивости, жестокости, замкнутости. Но, с другой стороны, она видела какого-то другого Кайло. Сдержанного, думающего, расчетливого, очень жесткого и никому не доверяющему. Знакомо. Рэй наблюдала за ним, осторожно. Все прячет в себе. Умело и глубоко. Просчитывает каждый свой шаг. Слоун видела, как каменеет его лицо, когда речь заходит о Сопротивлении. И он с какой-то исступленной решимостью делал все, чтобы не ошибиться. Доказывал что-то самому себе? Или… кому-то? Только появление мусорщицы приподняло этот непроницаемый маскировочный покров, созданный Реном по индивидуальной технологии. И сразу же стало интересно. После этого последнего покушения гранд-адмирал ощутила в себе нечто, что ее удивило в самой себе. Она почему-то сопереживала им обоим, и этой странной девочке, которую увидела в реанимационной капсуле. Она видела, что между ними что-то настолько остро-болезненное и обреченно-горькое. Но она прожила уже много лет, чтобы понять и нечто для нее, Рэй Слоун, совершенно очевидное, как бы они не старались прикрыть это очевидное, всеми возможными способами. Все же у гранд-адмирала жизненного опыта в три раза больше, а уж их наивность в попытках сокрытия чувств вызывала у нее робкую улыбку. Как дети, точно. Впрочем, почему, как? Она видела их в ангаре Добивающего… Словно оба стояли на остуженной поверхности магмы, клокотавшей прямо под их ногами. И они знают, что обожглись, а все равно, желание эту магму перейти перевешивает. Раскаленная поверхность остыла и покрылась коркой, они вновь пытаются преодолеть какое-то препятствие между ними, и снова знают, что могут ступить не туда, провалившись в это расплавленное кипящее варево. Но сейчас…       Конечно, лучше было бы завести яхту на посадочную площадку рыцарей по лучу, безопаснее и быстрее, но… вся платформа была занята штурмовиками, техникой, медиками. Операция еще не была закончена. Краулеры вытаскивали из пещер застывшие в смоле мобильные шагоходы, огнеметы уже давно сменили плазмой, людей вывели, значит можно рискнуть, а дроиды сваривали и готовили заградительные створы, чтобы намертво впаять их в проходы, заблокировав все, что могло быть доступно лавовым жукам. В свете прожекторов и кружении падающего снега вся картина казалась сценой из какого-то голофильма.       Черные Рен маячили сгустком мрака посреди круговерти хлопьев снега. Гранд-адмирал посмотрела направо, потом налево. Две фигуры друг против друга, маленькая и высокая.       То, что генерал стоял с непокрытой головой, уже могло навести на размышление. Хакс не терпел никакого непорядка в уставной форме одежды, трепетно относясь к своему ПРАВИЛЬНОМУ внешнему виду. Это позабавило Рэй Слоун. Она перевела взгляд на Кайло, заметив, насколько он напряжен, и Рей, которая сделав шаг к нему, не совсем уверенно, вдруг словно бросилась вперед, слившись с черным одеянием Верховного Лидера.       Адмирал выдохнула и опять посмотрела на Армитажа.       Сквозь снегопад выражения лиц и глаз рассмотреть было проблематично, но совершенно невероятные действия генерала привели Рэй Слоун к выводу, что, похоже, Арми, теряет голову. И гранд-адмирал почти не видела разницы между теми двумя и этими.       Какие сильные и смелые девушки в Сопротивлении, а? Прямо диверсия в Первом Ордене, направленная против высшего командного состава. Хотя, чему она удивляется? Сам высший командный состав в данном случае был представлен не заслуженными ветеранами с седыми висками и грузом прожитых лет, а вполне себе молодыми особями мужского пола. Здоровый интерес которых, к противоположному полу, наверное, был бы естественен, если бы эти особи не были бы Реном и Хаксом. Адмиралу становилось все интереснее.       Хакс, услышал через коммуникатор в ухе о распоряжении Слоун относительно яхты типа «Вершина» и его сердце забилось как-то тревожно. И отнюдь не шестьдесят ударов в минуту, и не семьдесят! Он точно заметил, с тех пор, как эта Тико оказалась поблизости, то есть за стенкой его палаты в медцентре, размеренный и четкий ритм сердцебиения почему-то стал регулярно убыстряться. А это нарушение отработанной системы функционирования организма. И вообще… Кроме необъяснимого увеличения числа сердечных сокращений, генерал почему-то так же необъяснимо стал думать об этой террористке, что мешало повседневному, отработанному годами распорядку дня. Это тоже – нарушение. И еще… тоже, не поддающееся логическому объяснению, да совершенно никакому объяснению не поддающееся, странное чувство необходимости нахождения рядом с этой… вот с этой самой Тико. Роуз. Ее зовут Роуз. Вот как он сейчас отправится на Добивающий, а она… такой снегопад, будь он не ладен, и Рен, будь он неладен, стоит там с мусорщицей, и эти Рены его, вместо того, чтобы отправиться в помещение, а Роуз… она же простудится! Потому что еще слаба, а эти чертовы снежинки величиной прямо с хорошую такую бабочку цажи все падают и падают. И так красиво ложатся на ее волосы. Белое на черном, как… Хм-м. Арми следовал логике, снег - это вода, он растает, а Тико без капюшона. Поэтому протянул руки, стряхнул эти снежинки с ее волос, потом с меха вокруг капюшона, а потом надел сам капюшон на голову Роуз:       - Ты, Тико, рискуешь не вылезать из медотсека. Ты совершенно безалаберно относишься к своему здоровью.       Роуз плохо понимала, что он говорит, потому что оторопела от его действий. Последний раз вот так капюшон надевала ей Пейдж, потому что Роуз не любила капюшоны. В них плохо видно и слышно. А он даже не убрал руки, отпустив края меховой оторочки и оставив их у нее на плечах. Роуз почему-то разволновалась, не в силах идентифицировать свои чувства. Не возмущение, точно.       - Генерал Органа сейчас будет здесь, - сказал Хакс, чеканя слова.       Роуз очнулась от своих раздумий и схватилась за запястья Хакса на своих плечах.       - ЕЕ арестовали? – в ее глазах заплескалось возмущение и тревога.       - Нет, - Хакс мотнул головой, и снежинки посыпались с его волос, оседая на рыжих ресницах.       - Но, вы же ее, конечно, арестуете? - едко спросила Роуз, скинула руки Армитажа со своих плеч и задышала быстрее.       - Это не мне решать, - Армитаж выпрямился и завел руки за спину, - но, на месте Верховного Лидера, я бы так и сделал, да.       Роуз прищурила глаза и сжала губы, шумно вздохнув, и откинула капюшон обратно, за спину, он мешал ей:       - Тогда и меня арестовывайте! И можете пытать! И… и расстрелять тоже… можете!       Армитаж моргнул, наклонился и снова надел ей капюшон, оставив руки на ее плечах, чем привел негодующую Роуз в замешательство:       - Тебя, Тико, нет необходимости арестовывать, пытать и расстреливать, а вот Органу…       Роуз сбрасывает его руки со своих плеч, уже окончательно закипев. Она пылала протестом и неудовольствием так ярко, так красноречиво, так пылко, что Хакс не мог оторвать глаз.       - Да вы знаете, какая она? Она добрая, честная, справедливая! Она самая лучшая, она сражалась всю жизнь против таких вот, как вы! А вы ее – арестовывать? Нет уж! Меня тоже, тогда… ДА! Вы… Вы!!!       - Да я не собирался ее арестовывать! – возмутился Хакс ,- я вообще сейчас улетаю!       Роуз замолчала, все еще возбужденно дыша:       - А… кто ее будет арестовывать?       - Да никто! – воскликнул Армитаж. - Ты хотя бы выслушай то, что тебе пытаются сказать, прежде чем вспыхивать своей фанатичной преданностью! Расстреливаться она собралась! Ты скорее простынешь, пока доберешься до расстрела!       Он наклоняется и берется за опушку капюшона.       - Снова вернешься в Сопротивление? Если «да», то тогда я смогу …       А Роуз кладет свои ладони поверх его перчаток, капюшон общими усилиями снова располагается в нужном положении:       - Нет. Я никуда не буду возвращаться. А… надолго?       Хакс пропустил вопрос, потому что сосредоточился на своих странных ощущениях. Она не убирала руки, и они стояли совсем рядом. Это… тревожило. Нет, не совсем то. Это… опасно. Нет, не опасно. Это… А пульс-то точно уже зашкаливает за сотню! Такие рывки, знаете ли… Какой, к черту пульс, если у него уже все зашкаливает! Какие-то волны бьют в груди, причем грудная клетка практически едва выдерживает эти самые волны. Хаксу показалось, что если они прорвутся наружу, то затопят всю базу. И откуда взялись только? А эта стоит, смотрит, своими глазищами… Чего она так смотрит?       Роуз не понимала, что происходит, ей тоже было… тревожно. Нет, другое что-то, чего он так смотрит?       - Снег, - тихо сказала Роуз и отпустила, наконец, руки генерала.       - Что снег? – переспросил Хакс, не в силах оторвать свои перчатки вместе с руками от этого меха на капюшоне.       - Вы весь в снегу уже, Арми… таж.       - Да?       Она протягивает руку, он наклоняется, ее ладошка в три взмаха сметает снежинки с волос и плеч…       - Эй, генерал!       Хакс пытается сфокусировать взгляд сквозь летящие хлопья.       - Вас там ждут! – Рей подходит к ним и с удивлением смотрит на Роуз, чувствуя то, что витает вокруг нее:       - Лея сейчас будет здесь, ты…       - Нет, - шепчет Тико,- нет, Рей, пожалуйста…       - Идем, наверное, они пойдут в модуль, можно посмотреть, что там делается, у пещер.       - А… - Роуз смотрит на Хакса, а он разворачивается и уже идет к Кайло и Слоун.       Только Роуз не увидела, что генерал… почти улыбался. Она так растерянно сказала «Арми…таж».       - Дать бы тебе сейчас… - говорит Нэвин, сжимая руку в кулак и прикладывая ее к скуле Ло, только толкнув этот свой кулак легонько, - вот всю жизнь ты лезешь туда, куда тебя не просят. Какого черта вы поперлись в эти пещеры?       - Ага, - отвечает Ло, отскальзывая за плечо Наата, - тут такой грохот стоял! Мы выскочили, смотрим, Хакс уже бежит к горам, мы решили посмотреть, что случилось-то? Эта … Рей дверь вышибла и пошла туда, вместе с этой… как ее, Роуз! Хакс за ними, а мы за Хаксом. Интересно же, чего…       - Там следы мокрые от снега, вот и не заблудились, - добавил Наат, - а то бы… точно все. Эти твари так харкают, прицельно, знаешь. Мы только вырулили, а тут такое нечто, мохнатое весь проход заняло, ну я электромечом ему прямо в задницу и засадил. А Хакс добавил. А там уже, слышим, как будто стадо болов топочет.       - А эта Рей, оказывается, дверь вышибла не просто так, там в этой обсерватории сокровищ сколько, а она как полезла в эти кучи! И нашла! Сайбер она нашла! А я бескад! Во! – Ло выхватил меч и продемонстрировал брату и Чидсу. Несколько минут те разглядывали клинок, а потом, уже когда пошел снег, Чидс спросил:       - А чего ж она этим мечом жуков не кромсала?       - Да как? – младший каштановый шмыгнул носом, - они нас там замуровали. Заплевали вход, намертво. Как-то вот вы еще узнали, где мы…       - Как-то вот… - передразнил Чидс, - из-за вас столько дел отложилось!       - Че это из-за нас? – не согласился Наат, - из-за Рей! Я тоже с вами хочу! Пусть она с дроидами тренируется. Два раза мне пальцы отбивала уже тренировочным мечом.       - Считай, пальцев у тебя нет, если б был настоящий, - отозвался Нэвин, - а он у нее уже есть.       - Вот я и говорю, пусть сама тут… машет им. Еще неизвестно, что она выкинет в следующий раз. А она выкинет, вот увидите! И он ее не наказывает!       Чидс оглянулся, рассматривая белую опушку капюшона Рей у груди Кайло:       - Вон, - он кивнул на Верховного, - с ней-то он… а нам регулярно отвешивает…       - Ага, она вот проткнет кого-то из нас, и все. А он опять с ней целоваться будет! – не выдержал Ло и тут же понял, что ляпнул опасную информацию. Все. Теперь точно все.       Его эмоции были явно выражены на лице, а в глазах читалось осознание своей болтливости.       Несколько секунд молодые Рен смотрели на младшего каштанового, а потом Нэвин спросил:       - А ты откуда знаешь? – и строго посмотрел на брата.       Ло еще хотел прикинуть, может как-то так вывернуться, вроде придумал, предположил… Но Нэвин грозно добавил:       - Ну?!       - Видел, - вздохнул младший и обреченно опустил голову. – Он меня придушил, а она говорит, разве он виноват? А я знал, что ли, что они там целуются? Она вон нас чуть не поубивала, и на него смотрела так, что порежет на куски. Мы ж не знали, что это он так ее… мотивировал…       - Мотивировал. Слова-то какие знаешь…- вздохнул Чидс.       - И что? – спросил Наат, отведя взгляд от Роуз и Хакса, - теперь она в открытую, вон, прилипла к нему, – и кивнул на Кайло.       Ло, узрев застывшего Верховного с новой ученицей в опасной близости, сразу повеселел, и мир вокруг заиграл разными красками, хотя… кругом только белое. И черное.       А Наат почему-то разозлился. На рыжего Хакса. Хорошо так разозлился.       Рей уже бежала к Роуз, командующий направился к Верховному Лидеру, совсем рядом показался посадочный прожектор аэроспидера и слышался шум двигателя, а Рей и Роуз двинулись к пещере:       - Да я и не удивлюсь, если она снова туда полезет, - сказал Ло, провожая их взглядом. Но девушки никуда не полезли, остановившись совсем недалеко от Рен. Роуз обернулась, смахивая снег, и посмотрела на Наата, почувствовав пристальное внимание в черных глазах.       Яхту заводят лучом, это Лея поняла сразу. Корабль плавно опускался на одну из посадочных платформ, ближе к горам. Из кабины почти ничего не было видно из-за снежной завесы, только рассеянный свет прожекторов на платформе и неясные очертания в круге этого света.       Давно она не видела снега. Очень давно. Даже как-то радостно вперемежку с волнением. Да, но ее костюм не рассчитан на такие температуры. Как же она так пропустила этот вопрос? Ведь знала же, что на Пиллио чаще холодно, чем тепло, а уж зима там все восемь месяцев… Принцесса быстро прошла в каюту, пробежала взглядом то, что висело в гардеробной. Мадам Ро-Киинтор в основном имела на корабле вечерние туалеты с набором аксессуаров, но одна вещь бросилась в глаза сразу. Меховая накидка с ниспадающим на плечи капюшоном, очень эффектная и очень дорогая, отметила про себя принцесса. Этот голубоватый с белизной шелковый мех был ей хорошо знаком. И добыть его на ледяном Хоте было делом нелегким. Ледяные топтуны стали очень редки, очень. Что ж, вздохнула Лея, за неимением ничего другого….       Ее встречала строгая девушка, одетая в зимнюю базовую форму Первого Ордена, которая вполне официально представилась Ири Карс и пригласила принцессу следовать за собой, объяснив, что на данный момент Высшее командование при исполнении, но ее ждут.       Он не встретил ее, с грустью констатировала Лея. А чему она удивлена? Она сама целенаправленно и жестоко разрывала эмоциональную связь с ним. Когда же она начала оставлять его одного на целый день, иногда на несколько дней под присмотром дроидов? С двух лет? Да нет, еще раньше. Да, тогда как раз шло формирование нового правительства, и выборы в сенат… Лея просто не могла сидеть дома, когда творилось будущее Новой Республики, и она, принцесса Лея Органа, это будущее отвоевала! Как же она могла остаться в стороне? Что он чувствовал? Маленький мальчик, который не понимал, почему он один? Печаль, тоска, тревога, страх, острое переживание своей беспомощности… Лея, возвращаясь, успокаивала его, но хватало ненадолго. Пока они с Ханом снова не исчезали по своим важным делам. Он разучился доверять еще в детстве, потому что родительские обещания оказались так ненадежны. И больше смахивали на безразличие к его жизни. Потом… потом все это выливалось в яростные протесты, когда он крушил от обиды все в доме. Он рос в семье, но без матери и отца, которых некому было заменить.       После разговора с Винтер Лея, наконец, нашла в себе силы принять правду, жестокую, ту, о которой Винтер сказала еще в тот день, когда Бен ушел от Люка. Все некогда было…       Теперь у них с ним абсолютно разные взгляды на жизнь. Она не принимает его выбор, ей чуждо все, что важно для него, она до сих пор пыталась доминировать, посылая Хана, подталкивая Рей своей скорбью о прошлом Бене, и до сих пор не готова признать его право самому решать. Она все так же ХОЧЕТ изменить его, совсем забыв, что это она сама породила будущее своего сына, утратив связь со своим ребенком еще в детстве, оставив в его душе страшную рану. Она, так ратовавшая за счастье всех скопом, не увидела, что сделала глубоко несчастным того, кто должен был стать самым важным в ее жизни.       Ири посадила спидер невдалеке от жилого модуля, проглядывающего силуэтом на фоне снежных хлопьев. Подошедший офицер подал руку…       Кайло видел, как она сходила с подножки аэроспидера, придерживая полу меховой накидки. С королевской грацией и гордой осанкой. Он стоял чуть впереди Хакса и Слоун. Лея, приближаясь, с каждым шагом ощущала все сильнее эти вздымавшиеся вокруг него валы, напитанные Силой, они перекатывались, сменяя один другой, сталкивались, расходились, вновь накатывали. А он – в центре. Другой. Винтер оказалась права. Лея застряла в прошлом, в истрепанном прошлом Галактики и своем собственном, линялом, бесформенном, штопанном-перештопанном. Она видела перед собой не худого, угловатого и нескладного подростка, а сильного, уверенного, упрямого, повелителя или диктатора? Где же та Тьма, что поглотила его? В этом круговороте энергии вокруг него? Она видела и темное, и светлое в спокойном течении Силы, и всплески его чувств, и слышала удары его сердца в своем собственном. Ее боль, ее скорбь, сожаление и горечь, ее смертельная рана и ее надежда. Каким он стал… В нем слишком много от Скайуокеров, эта непримиримость и мятежность, и так много от Хана… Тут что-то еще… что-то, нет кто-то! Лея повернула голову, всматриваясь туда, за кружащиеся снежинки. Разве можно ошибиться? Рей.       Он слышит, как все громче стучит ее сердце, отдаваясь пульсом в ударах его собственного. Отражение ее души в ее взгляде, долгое страдание и безмерная, тягостная тоска. Два горящих взгляда таких похожих глаз прикованы друг к другу, обжигающих обоих запоздалым раскаянием.       - Ваш визит, генерал, несколько неожиданный для нас, - сказал Хакс, - мы гостей не ждали.       Лея кинула взгляд на движение в свете прожекторов у черной пасти пещеры:       - Беспокойное хозяйство?       - Да, - ответил Хакс, - жуков травим.       Рэй Слоун не отрывала своего взгляда от Леи. Все такая же. Упрямая, гордая, резкая… Судя по тому, что одна, не такая уж непримиримая?       - А вы, адмирал, снова в строю? – спросила Лея.       - Как видите, принцесса. С нашей последней встречи прошло много лет, но ничего не изменилось. Мы с вами снова по разные стороны.       - Вполне возможно, адмирал, что мы можем найти компромисс, чтобы оказаться на одной стороне.       - Верится с трудом. Быть может пройдем в помещение?       - Нет, благодарю, я ненадолго. Если позволите, я хочу поговорить с Верховным Лидером … наедине.       Рэй кивнула Хаксу, отступая назад, а Лея смело подошла к Кайло, поднимая голову и отмечая, насколько он высок. А он подумал, какая же она маленькая…       - Здравствуй, Бен! – твердо сказала Лея.       - Здравствуй… мама, - ответил Кайло, только от ее голоса и от того, что этот голос снова назвал его по имени, его собственный голос отчего-то дрогнул.       - Ты говорил это для меня. Ведь так? Я услышала тебя.       - Да. Однако между тем, что я говорил, и сегодня, прошло полгода. И за это время Сопротивление убило пятьдесят восемь солдат Первого Ордена, троих вы взяли в плен, я даже не спрашиваю, что с ними. Вы ограбили два транспорта, своровали четыре корабля и крупную сумму кредитов. Взяли заложника.       - Будешь ставить условия?       - Буду.       - У меня есть, что предложить тебе.       - Неужели? Снова будешь настаивать на искуплении и спасении моей души? Я должен героически погибнуть за твои идеалы, перейдя на Светлую сторону? Так, кажется, было принято?       - Так принято, - кивнула Лея, - но ты же не признаешь правил?       - Нет. В таком искуплении я не нуждаюсь. Я лучше поживу на Темной Стороне, возможно, удастся сделать хоть что-то для Галактики, чтобы миры забыли и Империю, и твою Республику вместе с твоими соратниками ворами и предателями, твоими друзьями – взяточниками и твоими идеалами осчастливить все миры, уничтожая те, кто не согласен осчастливливаться под твоим руководством.       - Ты стал дерзок.       - Наследственное.       Лея сделала еще шаг, а в ее глазах полувосхищение, полуобида:       - Родителей не выбирают, Бен. И тебе не очень повезло с родителями, стоит это признать. Мы наделали слишком много ошибок. Роковых, как оказалось.       Она замолчала, боясь продолжать. Не могла себя заставить пересилить чудовищное напряжение и гнетущую мучительную боль от воспоминаний. Хан…       Несколько мгновений между ними только стук двух сердец, хлопья снега, отцвечиваемые в ночи светом прожекторов, и их дыхание, вырывавшееся облачком пара.       И она почувствовала! Впервые почувствовала, что в Бене металось, рвалось, жгло это же воспоминание…       - Не надо меня прощать… мама… - тихо сказал он.       Никто никогда не видел слез Принцессы Леи. Она не могла позволить себе быть слабой. Только не сейчас, когда его руки обняли ее, давая ей возможность беззвучно выплакать то, что держала в себе, укрывая ее и от снегопада, и от всех глаз, устремленных на нее.       А она вдруг поняла, как она устала. От бесконечной борьбы, от нескончаемой войны, от одиночества, от…       Кайло не понял, отчего так загудели и содрогнулись Узы между ним и Рей, а потоки Силы вдруг пришли в движение, посылая волны тревоги и опасности. Верховный Лидер поднял голову, смотря на то, что происходило у пещеры.       «Рей!»       «Я не понимаю…»       И тут же сигнал боевой тревоги взвыл сиреной, сотрясая воздух, а комлинки адмирала, Хакса и Кайло замигали красным, не переставая.       - Что это? – спросила Лея, ощущая все ту же опасность, - на вас напали?