Пообещайте мне любовь

Глава 22. – Ах ты тварь неблагодарная!- Тяжелая рука с размаха бьет в ухо, отчего в голове стоит звон и он почти ничего не слышит. Даже боли нет. Потом, она будет потом, он знает. Следующий удар уже кулаком, между худых лопаток, и ему кажется, что там, в нем самом, что-то трещит. Хоть бы убила, что ли. Он не слышит, видит, как шевелятся ярко накрашенные губы, искривляясь в презрительной усмешке, а очерченные новомодной серебряной подводкой темно-карие глаза, пронзают его отвращением и злостью. Она снова трясет кистью. Опять этот ее перстень попал по костяшкам позвонков, а ей, конечно больно. Это плохо. И он прав. Рука с перстнем хватает его за шею, сдавливая так, что трудно дышать, и швыряет на пол. Сегодня уже легче. По спине не так страшно, как этим перстнем в живот. Гранд-адмирал запретила этому… отцу трогать его. И он не трогает! Потому что Рэй Слоун в схватке победила, а Хакс-старший чтит сильнейшего. Да и побаивается. Она убьет его, не задумываясь, если узнает. Поэтому Хакс-старший не трогает это ничтожество, которое никак не желает становиться сильным. Все «извините», «я не нарочно», « я сейчас все уберу», «пожалуйста»… Брендол издевался по-другому. Морально. Унижая и оскорбляя при гостях, сослуживцах, самой Марателле. Марателле – мачеха. Конечно, она не могла любить Армитажа. Брендол забрал рыжего щенка у этой… кухарки, с которой переспал как-то. А она возьми и роди! А у Марателле детей не было, а Брендолу нужен был наследник! Пойдет и такой. Он выбьет из него это «извините…» Марателле не просто не любила Армитажа, она его ненавидела. Люто. Поэтому била. А Хакс-старший был удовлетворен, видя, как на мгновение зажигается зеленый огонь ярости в сыне. Ничего, скоро он разгорится, этот огонь… Мачеха знала, что он не может есть эти приправы, его рвет от денти-бобов, и все равно пихала пряности в каждое блюдо. Ведь денти-бобы - любимая приправа Хакса-старшего! И Арми не ел. А она бесилась. Когда его выворачивало наизнанку, Марателле сопровождала свой взгляд отвращения разными словами, самыми мягкими из которых были: «Вот заставлю тебя снова это все сожрать…» Тогда ему казалось, что мачеху он ненавидит больше, чем отца и убьет ее первой, но отец возвращался вечером, и они менялись местами. Армитаж не помнил, сколько прошло времени такого его существования, каждый день был похож на другой. Его даже в школу не отдали. Отец говорил, чтоб не позориться, что у него такой ничтожный отпрыск. И Хакс-младший заглатывал все, что ему давали дроиды-учителя, и все, что он находил в Голонете. Оказалось, что у него прекрасная память, и он четко классифицирует полученную информацию, а потом раскладывает по полочкам в своем сознании. И у него всегда порядок, он мгновенно может найти нужное, доставая это при необходимости. Пожалуй, учеба была единственным, что как-то держало его, чтобы не сломаться, чтобы не убежать к тому обрыву, за границей базы, чтобы навсегда покончить и с мачехой, и с отцом. И все. Больше не будет больно, просто никогда не будет больно. Однажды он не выдержал… Армитаж запретил себе вспоминать тот момент слабости, сейчас казавшимся чем-то недопустимым. Но ему было десять лет, и он просто хотел, чтобы все закончилось… Стоял на краю этого обрыва, смотрел себе под ноги, выравнивая носки сапог по одной линии, чтоб вровень со щербатыми каменными краями, а там, внизу, очень далеко, как ему казалось, извивалась изумрудной лентой река. Маленький камушек, отколовшись, полетел вниз. А Армитаж снова выровнял носки, чтоб ровно… Она дернула его за френч так резко, что ворот впился в шею, и повалила на землю, почти придавив коленом в темно-синих форменных брюках: - Разве ты сдался на «Затмении?» - Спросила Слоун, а в ее карих глазах сверкнули разрядами молнии, - всегда есть выход, как бы безнадежна не казалась тебе ситуация, Арми! Она отпустила его, вставая и подавая руку: - Ну! – Смотрела строго, приказывающее. И он поднялся, и ему было… стыдно, что она видела его… таким. - Не плачешь? Это хорошо, упрямый, – кивнула Слоун, - твой отец дрянь, но он нужен, пока. - А потом? – Спросил Армитаж. - А потом я его уничтожу, как отслуживший свое грузовой транспорт, утилизирую. Ты больше не вернешься в тот дом. Она отвезла его в кадетский корпус, только что образованный в столице. Говорила о чем-то со старым седым полковником, за закрытыми дверями. То, о чем рассказывала ему Слоун, стало тем камнем, на котором он возвел свою крепость. - Мой корабль не гонялся за повстанцами, знаешь, так, то конвой, то сопровождение. Мой корабль – мой дом, моя семья. На Гантел всем верховодили банды. Их было много, и все знали, что наш сенатор кормится из их рук. Я как-то решила сбежать… путешествовать по Галактике. Маленькая наивная дурочка. А меня поймали в порту, натянули мешок на голову, и продали бы в рабство. Мои родители так и не узнали, что меня чудом отбили у бандитов. А потом я решила служить Империи, чтобы эти банды никогда больше не вернулись на мой мир, потому что Империя их все уничтожила. Сколько нас было, тех, кто верил? Много. Сколько осталось? Много! То, что я хочу – Новую Империю, без коррупции и узурпации власти. Знаешь, когда поняла? Был такой, граф Виндиан, крыса, бездушная гадина, который только для того, чтобы понравиться императору, был готов уничтожить луну со всеми шахтерами, выслужиться, чтоб заметили, а сам погряз во взятках. Сволочь. И таких сволочей в последние годы становилось все больше. Я всегда говорила то, что думала, несмотря на должности и звания. Хотела перестроить все, чтоб таким, как Виндиан и твой отец не было места… Потом появился Сноук. Последняя их встреча с гранд-адмиралом… Армитаж запомнил. Она была удручена и разбита: - Он превращает мое детище в культ ненависти, Арми, он убил мою идею, мою мечту, мою Империю. У меня больше нет надежды. Эта секта, в которую Сноук превратил мой Орден, то, что я желала уничтожить… Снова адепт Силы. Снова повторяет уже пройденный путь Палпатином, ставя безумные и жуткие задачи… Тотальный культ бесчеловечности и жестокости… Армитаж видел, как ценил Сноук Хакса-старшего, видел, как был арестован его учитель, тот седой старый полковник, который принял его в кадетский корпус. И еще, еще, все, кто был рядом со Слоун. Зато те, кто хохотали над тем, как унижал его отец, они да, возвысились. Армитаж прятал свою ненависть. Он должен быть собран, рассудителен, мобилизован. И должен сделать все, чтобы подняться НАД этими упырями, и он сделал. У него была цель. И он шел к ней, вычистив все чувства из себя. Это нравилось Сноуку. В отличие от Рена, который метался в своих эмоциях, как зверь, пойманный в сеть. Правда, Армитаж помнил, что этот ненавистный Рен спас ему жизнь… Тогда они были вынуждены быть союзниками. И потом, и сейчас… ради того, что должно было случиться. Они построят Новый Порядок в Галактике! - Это уже недопустимые дозы, генерал - сказал доктор Франтиган, держа в руках футляр со стимулирующим раствором в мини-капсульных шприцах. - Вы понимаете, чем это чревато? Армитаж понимал. Дело не в зависимости, дело в истощении организма. Потом… головные боли, иррациональный гнев, потеря координации, потом будут ломить руки и ноги, потом… Он не хотел об этом думать, не сейчас. Сейчас только одно – не дать себе спать. Тут или он, или она его… Она появлялась, как только он закрывал глаза. Звенела смехом и улыбалась солнцем. Это называется расстрел в упор. Из всех видов оружия. Сколько уже этих расстрелов почти за пять дней? Он не помнил. Хаксу казалось, что воронка звуковой энергии, не только вывела его из равновесия, но и заставила потерять сознание. Именно это он почувствовал, когда прочитал ее сообщение: «Если бы не Наат, у тебя бы все получилось, ведь ты был почти у цели? Не попадайся больше мне на пути. Я – Роуз Тико, а не особь». Это точно звуковой джеонозийский бластер. Сфера сжатой энергии попала прямо в сердце, уже потом, как ему показалось, разодрав все остальное, внутренности, кости, мозг. А болезненная смерть все не наступала. Она просто упала в сознание и давила неимоверной тяжестью боли. ЧТО этот наглец сказал ей? ЧТО он мог сказать ей? При чем тут особь? Слово-то какое… « Особь женского пола… я найду подходящую…» - всплыл его собственный голос, где-то в клочках его разодранного сознания. Армитаж с трудом открыл то, что нашел в памяти. База на Пиллио еще строится. А Фазма уже обставила убийство Брендола Хакса, как несчастный случай. Поверил ли Сноук? Вряд ли, но копать никто не стал. А Армитаж ликовал! Его больше нет! НЕТ! НЕТ! Он, Арми, УТИЛИЗИРОВАЛ его, списал, навсегда. Он не убил мачеху. О! Нет! Его месть была терпеливо взрощена за много лет. Теперь он – генерал, имеет личный доступ к Верховному Лидеру, он – выше всех остальных, у него – ВЛАСТЬ! Что? Испугалась? Она испугалась, только увидев его на пороге дома, куда он так и не вернулся больше. Только не бледным и худым рыжеволосым мальчишкой, которого она с наслаждением лупила, а тем, кем стал. Жестокий, холодный, высокий, сильный и этот ровный зеленый огонь в глазах. Постарела… высохла вся. Кожа на некогда ухоженных руках сморщена, пятна какие-то на тыльной стороне ладони… Перстня нет, а жаль. Эти трясущиеся бесцветные губы, маленькие глазки, затопленные страхом… Ему вдруг стало противно даже дотронуться до нее. Он столько лет мечтал, что врежет ей прямо в ухо, чтоб звенело в ее башке… Он не убил. Он заставит ее ЖДАТЬ смерть. Именно тогда решил, что НИКОГДа не свяжет свою жизнь с женщиной. Он сам воспитает себе сына. Только надо подобрать подходящую особь. Черт его дернул сказать это Оге. Хотел ее унизить, рыбу мороженую. А теперь… Этот молодняк Рен узнал все? Как? - Вы слышите меня, генерал? – Голос доктора донесся, как из-за закрытой двери. - Что? – Хакс посмотрел на Франтигана, точно издалека, - обстановка требует … - Я не стратег, генерал, - доктор покачал головой, – но обстановка, даже боевая, тут совершенно ни при чем, это я вам как врач заявляю, и я думаю… - А вам не надо думать, - резко и грубо ответил Армитаж, забирая футляр, - ваше дело исполнять. - Мое дело – следить за здоровьем личного состава, - упрямо сказал Франтиган, и кончик его носа побелел от напряжения, - вы можете командовать всеми, и мной, но заставить меня не видеть того, что с вами происходит, вы не можете. И я обязан должить гранд-адмиралу, что вы используете церепротикан уже пятый день. - Докладывайте кому хотите, - как-то погасше сказал Хакс. Он хотел упасть и уснуть. А, может, так и сделать? Он даст себе три часа. Это уже много. Три часа ночи по корабельному времени. Там, на поверхности Эшу армия прочесывает планету. Он может позволить себе… Армитаж сбросил китель и ухнулся на кровать. Все. К черту стимулирующее, доктор прав, столько он не выдержит… Она бежала, оглядываясь, черный шелк волос развевался за плечами, а солнце играло в них, отсверкивая глянцем. И красное платье… Она обернулась, остановилась, чуть приподняв подол, согнула ногу, солнечный блик на круглой коленке, и, захватив воду маленькой ступней, толкнула ее к нему, а вода разлеталась, бриллиантовыми в лучах солнца, брызгами. И она рассмеялась… Генерал резко сел на кровати, так, что повело голову. Он даже не открывал глаз, не мог разлепить тяжелые веки. « Не спать нельзя. Вопрос, как уснуть, чтобы ОНА не приходила?» Хакс с трудом отодрал веки друг от друга, такое ощущение, что в глаза насыпали тонну песка. Ответа на свой вопрос он от себя не получил. Армитаж, все же, посмотрел воспаленными глазами на капсульные шприцы… Ему нужно на мостик. Стимулятор подождет… Пока он шел, анализировал сам себя. В нем самом с некоторых пор было два Хакса. Один, наблюдая, как перед обзорным иллюминатором мостика Добивающего разворачивается очередной акт военной драмы, четко мыслил, отслеживая движения кораблей. Своих и противника, приказывал, координировал. Попутно отмечая все, что видел, анализируя доклады и уже делая выводы, что пилоты планет, где сохранилась имперская программа подготовки пилотов истребителей, более рационально используют потенциал, не растрачивая боеприпасы, однако те, кто возрастал на планетах Республики, однозначно свободнее в выборе тактики. И там, и там, были свои плюсы и минусы, и потери примерно равные. В конечном счете, все зависит от опыта и мастерства… Он уже определил, что конкретно нужно доработать пилотам - инструкторам и предоставить достаточно времени на учебные полеты… На самой поверхности… тут тоже, Хакс сразу раскладывал по своим полочкам все данные. Штурмовики, подготовленные по его программе, превосходили тех, кто пришел несколько месяцев назад. Сказывалось отсутствие боевой обстановки и слабые идеологические составляющие. Потери. Теренс вот как-то умудрялся сберегать своих людей, хотя и люди его… непростые. Надо, пожалуй, задействовать их в подготовке новых спецподразделений. Именно они должны будут заменять регулярную армию, если не ведется полномасштабных военных действий… Штурмовой корпус… Хакс просчитывал, вычислял, оценивал, обдумывал, сопоставлял… Операция по уничтожению талассинского картеля работорговцев практически завершена… Только он, кипевший яростной болью, желал направить флагман к Талассии, развернуть турболазеры и просто разметать эту планету, чтобы и следа от нее не осталось. Чтобы все остальные ЗНАЛИ, что будет с мирами рабства. Нельзя. Нельзя? Рен все время осторожничает, он выбирает куда ступить, вместо того, чтобы раз и навсегда показать, кто теперь хозяин в Галактике. Вот его и взрывают. Вот его и подставляют, а он все переговоры ведет. В то время, как надо просто показать, что Первый Орден сделает с теми, кто ПОСМЕЕТ угрожать его мирам. И гранд-адмирал… Почему-то осторожна. Только он, Армитаж, мотается по секторам, потому что есть некто, кто угрожает больше, чем эти вот бандиты, с которыми расправиться не так уж и сложно. А вот те, кто имеет оружие, не оставляющее после себя ничего живого… Но мусорщица постоянно куда-то мотается, с ней постоянно что-то случается… Остановись, Арми… Ты бросился спасать Роуз, не мусорщицу… Это мусорщица подвергает ее опасности! Что с ним происходит? Он готов спустить с цепи свой гнев… на мусорщицу или на Роуз? А тот, второй, слабак, которым его считал папаша Хакс… Да он выл от тоски, от осознания, что девушка, подарившая ему надежду, с которой он вдруг увидел, что мир ЦВЕТНОЙ, звенящий радостью в его душе ручей… Она отвергла его, потому что Наат что-то сказал. Отвергла! Хакс размахнулся и впечатал кулак в транспаристил перед собой. На мостике на мгновение застыла абсолютная тишина. Генерал обернулся. То, что увидел в покрасневших от бессонницы глазах Хакса Митака, заставило лейтенанта низко наклониться к одному из экранов мониторов, чтобы не попасться на эти глаза начальства. А сам командующий вдруг вспомнил Рена и усмехнулся, заводя руки за спину и вновь поворачиваясь к космосу, распахнувшемуся там, за иллюминатором мостика. Его не сломали измывательства папаши и мачехи, обстоятельства, тотальное одиночество и постоянное напряжение. И он не позволит себе… Нет, он не позволит какой-то сопротивленке, какой-то дикой кошке, какой-то там Тико, с планеты Малый Хэйс, непонятно каким образом прокравшейся в его сознание… Подлым образом прокравшейся… Просто наиподлейшим! Она за ним ухаживала, когда он был ранен! Она выслушивала его рассуждения! Она спорила с ним по инверсионным составляющим защитных экранов истребителей и ... Да вообще – спорила и все! С ним! Она заставила его… надеяться… На что? Он может быть нужен… Она заставила его … чувствовать… она… ответила ему… взаимностью? И тут же ударила в спину. Это истинное коварство! Да это не коварство, это самая настоящая диверсия против одного из командующих Первым Орденом! Да она просто выбивает его из боевого порядка, расстреливая в упор из всех видов имеющегося у нее вооружения… Круглая коленка промелькнула в памяти, жаркая волна, помимо его воли, поднявшаяся в душе, обдала превышением температуры тела на сколько-то градусов и заставило пульс подскочить до… Все – чушь! Все – обман! Наваждение. Дурной сон! Его сны смеются над ним… Да. Только он бы отдал все, чтобы этот сон не заканчивался, и не было так мучительно больно…. Видимо, Армитаж, тебе пора возвращаться в свой коридор, в свою реальность. Тебе в другую сторону, туда, к черной дыре, которая поглотит тебя, превратив в пустоту… А обитаемые миры, с атмосферой первого типа… Он перевел взгляд на браслет комлинка. Дисплей мигал вызовом. Рен. Опять будет интересоваться не переборщил ли Хакс, не напугал ли жителей? Дались ему эти жители. Дипломат... Им все равно, работорговцы, так работорговцы, Орден, так Орден… Притерпятся. - Это Хакс, - ответил командующий, прикрывая веки, которые изнутри как будто были намазаны горькой пашимой. - На Рааде снова уничтожили всех, - сказал Кайло, - кроме Роуз. Она жива и просила передать тебе… Теперь веки взрывались вместе с мозгом. На фоне этих красных фонтанов мелькали цифры расчета курса… - Армитаж… - Я оставлю легкий крейсер и фрегат, на поверхности развернута база. Тут почти закончили… - Хакс остановился, - она ранена? - Не знаю. Рей уже летит туда. Роуз просила передать, что видела нападавших. Она видела их. И что, они вот так ушли? Оставив свидетеля? Генерал связался с командующими патрульными крейсерами и отдал распоряжения. Эта мусорщица наверняка прибудет с сопровождением, Рен теперь не отпустит ее шататься по Галактике черт знает на чем и одну. Но патрульные корабли все равно будут на Рааде раньше. Надо перекрыть все… Он отозвал Теренса и его людей, он четко отдал команду, но в самом центре плавившегося мозга кто-то втыкал и вынимал накаленный до красна металлический штырь. Доктор Франтиган посмотрел строгим взглядом и сказал: - Я рад, генерал, что здравый смысл перевесил ваши эмоции. – И кивнул меддроиду. - Только пять часов. Не больше, - сказал Армитаж. - В вашем состоянии вы способны проспать и сутки. Я помню. Дозу я рассчитал. Хакс увидел ее до того, как препарат был полностью введен в кровь. Она не улыбалась, а в очень темных, как безлунная ночь на Пиллио осенью, глазах, когда сливаются земля, скалы и небо в одно пятно мрака, не скачущие веселые чертики, а наполненный печалью, взгляд: - Почему так, Арми? – Прохладные пальцы касаются его горящих век. И этот огонь гаснет. Она наклоняется, соприкасаясь с ним грудью, черные локоны падают, мягко щекоча щеку, а она обнимает, прижимая его голову к своей груди: - Я не особь, Арми… Он слышит, как стучит ее сердце, вдыхая такой сладкий и знакомый запах, ему так тепло и спокойно, и очень хочется, чтобы она не уходила. И этот сон никогда не закончился… Роуз снова стояла у трапа маленького VEX100, снова скучающий капитан рассматривал ее, сдерживая зевоту: - Что, опять? – Нахмурил он седые брови, - кроме моего корабля других нет? Мне и так его вернули с опозданием! - Мне нужно улететь. Срочно.- Ответила Роуз. - А-а! Теперь мы должны поработать доставщиками? – Капитан уже был недоволен. - Нет, я просто полечу с вами до того мира, где вы остановитесь. - Вот как! А зачем? - Эксперимент, - ответила Роуз, храбро смотря в выцветшие серые глаза. - Ладно, - кивнул капитан, - заходи… - А сколько я должна заплатить за … за мое пребывание на борту? Седовласый крякнул, обвел ее взглядом, повернулся и посмотрел на базу: - Мне бы, конечно, хотелось получить компенсацию… - Я не могу много, - тихо ответила Роуз, - мне еще до Раады добираться. Капитан взлохматил седые волосы, поскреб затылок, прикидывая, потом сказал: - Раада такая задница мира… А сколько у тебя есть? - Тысяча, - не моргнув, ответила Роуз. - Маловато, - не согласился капитан. Роуз сдалась на двух. Это лучше, чем прыгать с мира на мир, пока доберешься до места. И сколько это займет времени? А капитан, положив кредиты в ящик своего стола, удовлетворенно кивнул. Топлива и туда, и обратно, да еще до Плагена. Плюс то, что выплатил Орден, и еще целых две тысячи! Полторы, он, конечно, оставит себе, а пятьсот вложит в затраченное топливо. Очень вовремя эта дикарка появилась! Странная, пышет плохо скрываемым негодованием, врет, но отчаянно желает смотаться с Пиллио. Ага. А что он такого сделает? А ничего такого. Кто их разберет? В прошлый раз они вон, какие важные птицы оказались! Спросят – так и ответим. Угрюмый механик, забрав какие-то вещи, протиснулся между створами двери и Роуз, освобождая свою каюту, посмотрев с высоты своего роста на «важного пассажира», как сказал капитан. Ничего важного он не заметил, кроме офицерской зимней куртки, но кэпу виднее. Роуз закрыла двери, забралась с ногами на узкую койку, посмотрела в стену напротив себя и разревелась, навзрыд, искренне, а совсем горячие слезы, стекая по щекам, капали на грудь, вскоре намочив ткань комбинезона основательно. Она почему-то вспоминала своих родителей и Пейдж. Когда они еще были все вместе, маленькие радости каждого дня. Радости. Как мама улыбалась, ставя перед Роуз тарелку с пирогом, знала, что ягоды квинта та любит. А маленькая Роуз, взяв пирог двумя руками, откусывала сразу много, вымазывая сладким соком щеки. И мама смеялась, а Пейдж ворчала, что Роуз похожа на голодного таха, добравшегося до плодов ши-шока. Пейдж. Роуз всегда считала, что ее сестра – достойна быть героем, она – лучшая! Так и случилось. Только… Роуз вспоминала тот услышанный разговор. Сначала гнала от себя разные мысли, но со временем, когда этих мыслей от наблюдений стало много, тот разговор Леи и доктора Калонии уложился в мозаику мнения, толкнувшего Роуз изменить свою судьбу. - Она спит, - сказала Хартер, - с ней уже все хорошо. Отчаянная девушка. Зачем она это сделала? - Чтобы спасти Финну жизнь. Они очень сблизились, после своей авантюры на Господстве. Согласись, когда над тобой уже гудит вибротесак… - Авантюра, Лея! – Вздохнула Хартер. - Все наше последнее времянахождение, сплошная авантюра, а всего-то надо было уйти с Ди,Куара. Правда, мы бы и не ушли, ведь так? - Не знаю, если бы ушли сразу… - генерал задумалась, - возможно, и получилось бы. Прыгнуть, оторвавшись от атмосферы… искажающие поля… да, скорее всего, получилось бы. - Только случилось то, что случилось. Я не сомневаюсь в преданности По, в его отваге, но его самоуверенность и самомнение, его самоуправство, чуть не погубили вот эту девочку тоже. - И почти погубили всех, - тихо добавила Лея, - это ты хотела сказать? - Считай, сказала. Не так? - Ты права и не права, Харри, - Лея подошла к Роуз, смотря на ее спокойное лицо, - эти дети – горящие искры. Каждый. Они готовы жертвовать собой… совершая ошибки, да. – Знаешь, - Лея повернулась к Калонии, - я думаю, для По это будет хорошим уроком. Осознание, что на твоей совести несколько сотен жизней твоих друзей… Это тяжкое бремя заставит его изменить свой нрав. - Только этих друзей уже не вернуть. И как он сможет объяснить Роуз, что ее сестра погибла, потому, что Дэмерону так захотелось уничтожить дредноут? Вся Кобальтовая эскадрилья. Все корабли и экипажи. Не слишком ли щедрая плата за его хотения? - Пейдж героиня. Настоящая, именно она будет вдохновлять остальных! - Знаешь, Лея, - Хартер посмотрела на генерала, - не слишком ли много мертвых героев? - Знаю, - голос Принцессы стал жестким, - нас почти не осталось. Но каждый, переживший Крэйт, теперь воспламенит еще сотни! - Если останется, кому воспламенять. – упрямо ответила доктор. Она явно была раздражена самоуправством Дэмерона, ведь многих из тех, кто погиб, она знала еще по той войне. И не раз спасала им жизни. - А транспортники, Лея? – Тихо спросила Хартер, - он, хотя бы понимает, что убил их всех, устроив бунт на корабле и послав эту девочку на верную смерть? - Мы закрыли этот вопрос, - холодно ответила генерал, - у нас есть цель, а Дэмерон никогда не свернет с пути к этой цели. И я не могу сейчас разбрасываться людьми. Он тоже идет путем своих ошибок, как и все мы. Почему Роуз протаранила спидер Финна? Она не хотела, чтобы он погиб, как Пейдж. Она хотела, чтобы он жил! Конечно, она бросилась в атаку вместе со всеми, но ее математические мозги уже выдавали результат, в бесперспективности этой атаки. Силы неравные. Совсем. Даже, если они взорвут эту пушку… И что? Они погибнут, пусть все, пусть взорвут. Первый Орден все равно найдет другой способ добраться до базы. У Сопротивления нет оружия, чтобы противостоять такой мощи. Чего они ждали? Сигнал о помощи… Никто не откликнулся. Никто. Там кристаллические пещеры. Можно же было уйти в пещеры… искать выход. Ведь оставалась еще Черная эскадрилья, еще транспортники на Даке, Сокол… Роуз не просчитывала варианты, она просто знала, что они – есть. Это потом уже… Ведь Лея – мать Кайло Рена! Почему же она не решилась выйти … Мысли. Много мыслей. Роуз спасла жизнь героя! И была счастлива. Спасать то, что любишь… Наверное, она влюбчивая. Или ей просто хотелось, чтобы рядом с ней был кто-то … сильный, чтобы… чтобы… Только восхищение растаяло со временем. Она ошиблась. И дело даже не в Сари. Конечно, Сари красивая. Этого никто не сможет отрицать. Сильная, уверенная, а она, Роуз? Вот Пейдж была красивая, и мама,… Были. Все, что она вспоминала… БЫЛО. И никогда не будет. Если бы не их ранение на Крэйте. Если бы не Гризмальт. Они бы начали совсем другую жизнь. Они с Рей. Только у Рей теперь точно, другая жизнь, да она и была. Та, о которой никто не знал. Их связь с этим…. Роуз трудно было это понять. Сначала. Потом она увидела, что между ними что-то такое… Она не могла понять себя. То, что вдруг проснулось в ней. То, чего просто не могло быть. Никогда, вот никогда не могло быть! А оно - есть. Внутри кто-то схватил сердце когтистой лапой и изо всех сил сжал его, а Роуз подумала, что вот сейчас оно разорвется, и кровь брызнет в разные стороны, и все. И больше не будет больно. За потерю неба своего мира, родителей, сестры, веры в Сопротивление, в справедливость на этом свете, в людей. Нет, в то, что в человеке может быть что-то хорошее. Ты ведь думаешь только об одном человеке, так? Она прижала руку к груди. Признайся. Только об одном. Это наваждение, дурман, морок. Разве? Снова непрошенные воспоминания обрушиваются и скатываются волной эмоций. Она пытается отогнать эти неуместные мысли. Считай, что все произошедшее после бегства с Фекунды – просто дурной сон. Если бы все было так… Это чувство в Роуз, сначала неосознанное и необъяснимое ничем, так несмело и растерянно тронуло ее сердце. И оно отозвалось, перебирая струны души. Сострадание? Что-то увидела в нем? То, о чем говорила Рей. То, что не видел больше никто? Почему никто? Гранд-адмирал. Ведь она не просто так говорила тогда о… о Хаксе. Зачем? « Стань его совестью…» Почувствовала, да. Одиночество и покинутость. Как он был удивлен, когда она перевязывала ему рану. Он как бор-галлит, спящий в глубине своей раковины. Ему так спокойно. Ядовитые шипы и прочный панцирь никому не позволят ранить или убить его. Если бор-галлиту удастся создать вокруг себя этот панцирь, прежде, чем его сожрут ушалины, предварительно оббивая его о камни, чтобы размяк. Не сожрали. Не сумели. И он сделал себе раковину. Злой, хитрый, умный, холодный… Холодный? И Роуз снова разревелась. В дверь стучали два раза, но она крикнула: «Отстаньте от меня!». Теперь уже она оплакивала свою доверчивость. Кто ты и кто он? Забыла? Тебе казалось, что… Тебе показалось, Роуз! Ты снова ошиблась. Ты всего лишь подходящая особь для его экспериментов. И он знает, как получить результат. Наат. Если б не он… Роуз похолодела от того, что представила. Нет! Она – Роуз Тико! Она начнет новую жизнь, громко хлопнув дверью в прошлое, чтобы эта боль отрезвила ее, заставив изменить все! Хватит с нее войн, противостояний, это лишь борьба за власть, за идеи, у каждого свои. И те, и другие не считают жизни тех, кто приведет их к этой власти. И неважно, чем они прикрываются, идеями о равенстве и справедливости, которых нет, или о главенстве закона и порядка. Ей, Роуз, ничего не надо. В Галактике достаточно мест, где при любой власти тихо и спокойно. Подальше от всех. На Рааду, где луга, леса, поля и так мало жителей. Только отчего же так невыносимо больно? Она увидела тот космопорт, до которого они так и не добрались с Рей. Ничего примечательного. Пермакритовое посадочное поле, несколько транспортников на нем, на бортах которых эмблемы компаний, к которым они принадлежали. Судя по всему, этот порт низкой классификации. Да и какая тут пропускаемость судов? Хопперы стоят, открыв свои люки, а мягкие и гибкие шланги засасывают в трюмы зерно. Неказистые краулеры тащат за собой целую вереницу из тележек-вагонеток, нагруженными контейнерами с продукцией фермеров. Там, вдалеке, возвышается башня здания сервисной службы и полетного контроля, диспетчерской башней и маяком. Там, еще дальше, похоже техслужба. Но туда чуть позже. Сначала Роуз вернется к Эрлигу, освоится, поработает, познакомится со всеми, а потом можно будет и в космопорт. К тому времени она уже заработает себе авторитет. Она умеет работать и знает, как что устроено. Нет, Роуз непременно найдет работу. - Я же передал, что остановка в порту кратковременная, – говорил капитан подъехавшим офицерам таможенной службы и двум штурмовикам, патруль, по всей видимости. Роуз вдруг стало страшно. Документов у нее не было. НИКАКИХ. - Это важный пассажир с Пиллио, - сказал капитан, - его нужно было срочно доставить на Рааду, я доставил. У меня еще доставка груза. Таможенник просмотрел на своем датападе разрешительные на пролет, отдал капитану и посмотрел на Роуз: - Цель визита? - Спросите у гранд-адмирала Слоун, - ответила Роуз, - я по ее поручению, больше я сказать ничего не могу. Но она сейчас немного занята. Офицеры переглянулись, окинув взглядом фигуру Роуз в комбинезоне без знаков отличия, и задержав взгляды на офицерской куртке, которую Тико держала в руках: - И куда вам надо? - Спросил один. - В поселок, там кантина Сельды. Мне к нему. Таможня немного удивилась, какое дело может быть у посланца гранд-адмирала к старому торгуту? То, что корабль имел специальные разрешения, прибыл с Пиллио и одежда Роуз, перевесили подозрительность. Роуз посадили в аэроспидер, штурмовик за управлением. И до знакомого поселка Тико добралась без приключений. Сельда вскинул свои лекку чуть в стороны, когда Роуз вошла в канитину. Полосы на них стали едва заметно ярче, старый торгут явно был удивлен. В углу все так же играли в крокен два родианца, трое салластанцев и человек пять людей, видимо, группа поддержки, потому что именно они громко выражали восторг, когда фишка товарища вышибала с доски фишку соперников. На Роуз никто не обратил внимания, только уши на антенках родианца повернулись на шум открывшейся двери. Торгут приветствовал девушку здоровой рукой: - Опять ты? Жива, значит, - оранжевые радужки глаз блеснули одобрительно, - сбежали, значит? - Можно и так сказать, - вздохнула Роуз, усаживаясь на высокий вертящийся табурет. - А вторая где? – Спросил Сельда, наливая Роуз в бокал синий сок параво: - Пей, это вкусно. Роуз кивнула, не зная, как начать разговор: - У нее все хорошо. Мудрый Сельда окинул взглядом Тико и спросил: - Из Ордена тоже сбежала? - Пришлось, - кивнула Роуз и покраснела. - Работа нужна? - Нужна, я хотела к Эрлигу… - Можно и к Эрлигу, но могу и тут предложить. За тобой же штурмовики гоняться уже не будут? - Нет, - твердо ответила Роуз. Сок и, правда, был вкусный. Кисловато-сладкий, освежающий и ароматный. - Тогда пошли, - монтралы торгута качнулись в сторону лестницы в дальнем углу. Роуз сползла с высокого для нее табурета и двинулась следом за хозяином кантины. Комната ей понравилась. Светло и уютно. Роуз не привыкла к излишнему комфорту, сейчас любая крыша над головой для нее уже удача. Потом Сельда прищурил оранжевый глаз и спросил: - Защитный экран соорудить сможешь? - Смотря для чего, - Роуз уже было интересно, - и есть ли все необходимое. - Есть,- лекку Сельды качнулись утвердительно, - защитный экран от сканеров. – Торгут снизил голос и сказал очень тихо: - Контрабанду прятать будем. - А какую? – Поинтересовалась Роуз. - Живую. Муфы. У нас для них сплошное раздолье. Столько травы вокруг. Мы тут с Эрлигом подумали, что неплохо бы и нам взяться за разведение муфов. Молоко, мясо, шкуры, сама понимаешь, это прибыльно. И есть, кому привезти. Надежные ребята. Через неделю обещали штук шесть телят. Они маленькие, как раз поместятся, там, во внутреннем дворе мы им соорудили кое-что, сразу и не заметишь. Только экранчик надо бы, мало ли что. Патруль – то со сканерами. Вдруг что-то пронюхают, что корабль контрабандистов тут был. Искать начнут, а у нас все чисто! Придется, конечно, парочку муфов через таможню протащить, чтоб вопросов не было. А остальные – ни-ни, слишком дорого платить за каждого. - А потом? – Спросила Роуз, уже складывая в уме схему защитного экрана. - А что потом? На ферму их. Ко мне вся округа съезжается. Так что, сделаешь, или тебе не по зубам? - Мне по зубам! Показывайте, давайте, где этот тайник ваш. Во внутреннем дворе стена одного из складов была переложена заново, скрывая довольно вместительную нишу, изнутри закрывавшуюся панелью, а снаружи ничем не отличавшуюся от камня, из которого был сложен склад. - Ну как? – С гордостью спросил торгут, - здорово придумано? - Здорово, - кивнула Роуз, - где то, из чего делать будем? Роуз принялась за дело в тот же день. Закрытый двор скрывал ее от любопытствующих глаз, на улицу она не выходила, так что вряд ли кто-то вообще догадывался, что в кантине живет гостья. Тико поднималась с рассветом, когда поселок еще спал. То, что внутренняя лестница позволяла спускаться и подниматься незамеченной посетителями, Роуз даже радовало. Ей очень не хотелось видеть сейчас никого. Она была погружена в работу, она была погружена в себя. Сельда, точно понимал, что к ней лучше не приставать с расспросами. Завтрак обед и ужин девушка находила в своей комнате, дроиды-помощники были молчаливы, никто не мешал ей сосредоточится на том, что нужно было Сельде. Сканеры ведь тоже были разные. Органику чувствовали практически все, но у некоторых были дополнительные функции, например сканирование металлов и материалов. Датчики были способны «видеть» сквозь стены, а не просто фиксировать живые организмы. Тут пришлось попыхтеть, чтобы суметь соединить в защитном экране сенсорный глушитель и дезраторы, блокируя сканеры. Роуз перепаивала чипы раз шесть, пока не нашла нужную комбинацию. Потом она проверяла. Кое-что придется доработать. Но для этого ей нужны еще детали. Сельда кивнул. За четыре дня эта девчонка сделала то, на что у приезжих механиков ушло бы недели две. Ну, они так сказали, заломив круглую сумму. Притом, что девушке точно можно было доверять, а механикам – нет. Он и спросил-то осторожно, прощупывая незнакомцев. А тут объяснился сразу. И она все поняла! По ее лицу было понятно, что девчонка чем-то расстроена и удручена. Да что там, расстроена! Он слышал ночью, как она плакала. Старый торгут вздыхал, жалко ее. Роуз ждала Рей, она жалела, что не рассказала ей все сразу, но желание исчезнуть немедленно, когда все вокруг казалось враждебным и чужим было непреодолимо, и, да, Тико знала С КЕМ она сейчас. Пятый день, а Рей все не было. Роуз спустилась вниз, осторожно заглянула в общий зал. Никого, только Сельда что-то рассматривал, стоя у окна, выходившего на площадь. Оказалось, сквозь прозрачную упаковку просвечивал стейк нерфа. И он ему точно не нравился: - Вот сколько раз говорил себе, что надо смотреть все! Нет же, старый я лентяй, подсунули в коробке целых…- Он вдруг резко уставился на то, что видел за окном. Роуз повернулась … Сам поселок был совсем невелик. Около двенадцати домов по одной стороне, чуть больше по этой, где стояла кантина. Площадь между двумя сторонами, самый центр. Тут жили владельцы лавочек и магазинчиков. Потому что в поселок съезжались фермеры со всей округи, выбираясь из джунглей, за покупками самого необходимого. Чтобы не тратить топливо и время до космопорта. В мастерской салластанца Гром Дхура можно было купить кое-какие запчасти, для небольшого ремонта техники, да и саму технику подправить. Его сородичи, обосновавшиеся на Рааде еще в бытность Империи, так и работали в космопорте, а Дхун с семьей перебрался в поселок. Не прогадал. Тут конкурентов не было. И торгут Сельда не прогадал от такого соседства. Напоить вдрызг салластанцев было почти невозможно, а так, как другого питейного заведения поблизости не водилось, то сам Гром, его сын Грид и даже жена, частенько захаживали в кантину. Жена Дхуна имела волосы, чего нельзя сказать о Громе и Гриде, на их розовой голой коже отвисшие склады щек и подбородка не имели растительности. Большие уши и огромные миндалевидные глаза, смотрящие всегда чуть грустно, не обманывали тех, кто знал Дхуна. Пить он мог много, но в соревнования с ним никто не вступал. Салластанцы были известны своей потрясающей интуицией. Вот Дхун всегда знал, чувствовал, когда приближается буря, или гроза. И многие успевали спрятать скот и технику. Сейчас Дхун с сыном, вместе с двумя рабочими из магазинчика родианца Лабубу осматривали новенький аэроспидер, в дальнем конце площади, как раз у переулочка между кантиной Сельды и домом Лабубу. Дхун вдруг поднял голову, повернул свои уши и пристально смотрел в другой конец поселка, замерев. Он что-то крикнул, а потом замахал руками, Сельда это понял, как «бегите». Старый торгут еще раз посмотрел туда же, куда и Дхун и ничего не увидел, зато услышал. Звук садившего корабля. Но самого корабля в наличии не было. Все, кто был на улице тоже повернулись на этот звук. Дхун уже тащил сына прочь, к джунглям, рабочие так и стояли, несколько женщин провожали странного Дхуна изумленными взглядами… Потом… Потом эти женщины вдруг застыли и… сначала исказились их лица, в одно мгновение превращаясь в нечто преломленное, как в кривом зеркале, когда черты лица, фигуры, искривляются под разными углами, потом почернели, задымились и тела, плавно оседая на землю, вспыхнули каким-то синим свечением, и все. Они просто исчезли, оставив после себя небольшие горки какой-то субстанции. Сельда вздрогнул. Одновременно начали расплавляться и исчезать все, кто находился сейчас там, за окнами его кантины. Торгут бросил ящик, а Роуз не могла поверить в то, что видела. От ужаса она просто застыла, не в силах шевельнуться. Сельда дернул ее за руку, Роуз почти никак не отреагировала, когда совсем близко в синем свечении исчезал один из работяг. Она видела его взгляд… - Быстро, - прошипел Сельда, и потащил девушку через зал, к выходу во внутренний двор. – Запомни, это дезинтеграторы DXR-6, я знаю, - говорил торгут, запихивая Роуз в свой тайник. Она, наконец, шумно и судорожно вздохнула, уже поняв, что он хочет сделать, и что будет с ним самим: - Нет! Пожалуйста! Тут хватит места! – Роуз вцепилась в рукав робы торгута. - Кто включит экран? Чтобы ни случилось, просто молчи! – Он задвинул замаскированную дверь и, наклонившись, ударил по панели, под одной из досок, куда Роуз пристроила управление так, что его не видно. Он еще успел сделать несколько шагов от тайника, как из дверей кантины и из прохода в проулочке появились… Роуз прижалась к щелочке между досками, пытаясь хоть что-то увидеть. Эта часть еще не была оббита звуконепроницаемым оморанием. Почти у самой границы грунта. Роуз лежала на земле, распластавшись. Чуть приподнялась, вот тут, ровные края стыка… Торгут стоял к ней спиной. Третьего лекку, утерянного много лет назад у него не было, но поперечные полосы на двух оставшихся стали красно-белыми, момент сильного волнения. Сельда повернул голову, и его монтралы качнулись. Роуз развернула взгляд. Что это? Воздух, как бы преломляется, но прозрачен… Нет! Не прозрачен! Прозрачны силуэты в этом воздухе! А потом… Потом они сняли маскировку, отключив генераторы маскировочного поля на своих поясах. Пятеро. Легкая волокнистая броня, плотно облегающая высокие и сильные тела. Но у них не было винтовок! На правой руке, как ее продолжение, некое устройство. Рука до локтя входила в паз, под горизонтальной пластиной, суживающейся к переднему краю. Это узкое сопло, сейчас опущенное вниз, к земле, по-видимому и воспроизводило ту частоту дезинтеграторов ионов,которые расщепляли органические тела на молекулы, оставляя только остатки сожженных твердых частей – кости, почти пепел. Роуз всматривалась в борозды и кнопки на этой пластине, впечатывая в память устройство. Шлемы того же желто-зеленого цвета, что и броня, скрывали лица. То, что заметила Тико… Они, как братья –близнецы. Одинаковый рост, фигуры… Только один… На мгонвение Роуз прикрыла глаза, потому что увидела то, что никак не ожидала увидеть. На поясе с различными датчиками и инструментами, силовым гарпуном и плазменными болтами, пристегнут… световой меч? И этот шлем? Это не шлем, маска! Блестящая, черная, визоры, как фасеточные глаза родианцев, два рога, закрученных винтом и белые полосы по бокам. Устрашение? Или это образ кого-то, кому поклоняются? Или отличие… Четверо повернули головы в шлемах к рогатому. - Этот торгут, наполовину киборг! Совсем как вы. Покалеченный в боях? – Сказал тот, страшный. - Что вам нужно? –Спросил Сельда. - Нам – ничего,- гадко и хрипло рассмеялась маска, - а ты, вернее часть тебя, станет экспонатом моего хранилища. Я, знаешь, коллекционер. На артефакты древних ты не тянешь, но торгутов в моей коллекции нет, это я упустил. – Маска повернулась к одному из шлемов. Тот вытащил из-за пояса пластину с массивом сенсоров и направил сначала на стены ангара, потом по кругу. Роуз зажмурилась, все поняла. Вот теперь она и узнает, насколько прочен ее экран. Только в случае провала, это не разборки с таможней, это… смерть. - Тут больше никого, – сказал какой-то механический голос из-под шлема, выключая сканер. - Не бойся, старик, это не больно, - сказал рогатый, снимая рукоять меча. Зеленый луч зажегся, отразившись в броне. Сельда стоял неподвижно, только его кибернетическая рука сжалась в кулак: - Я уже умирал, раз несколько. - Вот и хорошо, - кивнул рогатый, - он взмахнул мечом, Роуз вцепилась зубами в свою ладонь. Зеленый луч отсек голову Сельды. Туловище торгута покачалось, а потом рухнуло на землю, а голова, с шевелящимися лекку и монтралами, упала и осталась лежать. Роуз не могла отвести взгляд от угасающих глаз торгута, так крепко сжимая зубы, что по ее руке потекла кровь, но она не чувствовала боли. Маска погасила меч и кивнула одному из четверых. Тот подхватил голову Сельды за монтралы, разглядывая мертвое лицо. - Скажешь, зачем мне этот старый недокомплект? Сельду многие знали. Трофей! - Рогатый развернулся и направился в кантину. Четверо через проулок, один остановился, навел свое устройство. Видимо там, под его пальцами была пусковая панель. Слегка синеватый луч вырвался из сопла, и мертвое безголовое тело через несколько секунд превратилось в небольшую горку вещества, серо-пепельного цвета, разнородной рассыпчатой консистенции. И все. Они скрылись, а Роуз, раскинувшись на холодной земле, смотрела на прокусанную руку. " Я не сойду с ума, не сойду! Я их видела. И я могу … я могу рассказать о них… Арми должен узнать. И найти, и остановить. Я должна…». Роуз не плакала, не впадала в ступор, сейчас какая-то отчаянная решимость и неистовое желание добраться до этих одинаковых… Есть тот , кто сможет их остановить. Только Роуз нужно как-то… Там, в кантине, за стойкой, у Сельды есть связь. С космопортом. А в космопорте гарнизон. И там есть голосвязь. Надо в кантину. Страшно? Ей было страшно. Но что-то большее, упрямое, настойчивое намерение во чтобы то ни стало связаться с гарнизоном… И какая-то отрешенность от всего остального. Она открыла панель, осторожно прислушалась, выбралась наружу, прячась за бочками с топливом. Ничего не слышно. Взгляд остановился на кучке пепла, а губы Роуз сжались так, что побелела кожа вокруг. И она отправилась в кантину. - Че-то мне кажется, - сказал Ло, снова помотав головой, стряхивая снег, но так и не надевая шлем, который держал в руках, - вот к этому у нас точно есть претензии, - и он сделал шаг к коммандеру. Дэмерон ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло некое удовлетворение. Он расправил плечи и уже приготовился ответить, как Кайдел взяла его под руку: - Не надо, По, вспомни, ведь Лея просила тебя… - Че-то он больно наглый, - продолжал Ло, а выражение его глаз и лица стало меняться, из простодушно-ребяческого превращаясь в нечто хищное и опасное, - он, наверное думает, что такой сильный, потому что привык кнопочки пуска нажимать, убивая тысячи сразу, а?- Ло отшвырнул шлем, и он упал в снег, почти скрывшись под своей тяжестью, а синева глаз вдруг превратилась в пугающую глубину бездны. - Погоди, Кайдел. – Дэмерон уже видел это преображение и стал серьезен, похоже, этот пацан имеет относительно него серьезные намерения? - Ты, малыш, похож на одного из тех, кто грабит пьяных пилотов транспортников, выползших из кантины… - А угадал! – Воскликнул Ло, отстегивая и сбрасывая плащ на снег. Наат свел свои прямые брови и исподлобья глянул на девушку. Боится, не знает, что делать, остановить этого бравого По точно не сможет. Драчун и задира, как и Ло, никто не уступит, а Кайло предупреждал, свои привычки пора… пора… Чего она рот открыла и уставилась, как будто у него три головы? Наат тоже тряханул головой, снег полетел в разные стороны, а эта, с улитками моргнула, сглотнула и сказала: - Лея нас просила, чтобы вели себя хорошо… - Правильно! Нужно вести себя хорошо! – ответил Наат, - но Ло все время нарывается на драку. Любит он это дело. - Просто он совсем не знает По, - Кайдел посмотрела, как двое отошли чуть в сторону, а Дэмерон скинул свою непонятного цвета крутку, - По умеет драться. Невин и Чидс уже двинулись к компании, Наат не стал ждать, пока Ло влетит, как обычно, от брата, оторвал взгляд от испуганно-взволнованной Кайдел и толкнул Силу в спину Дэмерона. Он, конечно, не ожидал такого подвоха, полетел лицом в снег, немного пропахав белую целину, а следом Наат толкнул Ло, которому тоже пришлось отплевывать холодный снег. Кайдел раскрыла глаза пошире и смотрела теперь не с ужасом, а с благодарностью. Невин только кивнул Ло встать за свою спину, а Чидс пристально смотрел на Кайдел. - Чего вы на меня так смотрите? – Храбро спросила Ко Коникс, теребя кисти из шерсти гобара, на концах накидки. - Ничего, - серьезно ответил Чидс и спросил у Дэмерона: - У вас умных нет там, одни придурки? С кем ты тут разбираться собрался? По отряхивался от снега, ответить не успел, Наат слушал, что говорит Рен в коммуникатор в ухе: - Рей уже у Ипсилона, давай, Ло! Она опять куда-то срывается! - И рванул с места. Кайдел и По провожали взглядом бегущих рыцарей, а потом девушка спросила: - А почему Рей опять срывается? - А она никому не говорит, - усмехнулся Чидс, - вот что-то «раз!» и она уже неизвестно где. Теперь этим двоим за ней приказано угоняться, потому что, как только она «раз!» , мы все на «два» мчимся их спасать. - Кого? – Не поняла Кайдел. - Да есть … еще одна такая же, и еще. Вроде с виду нормальные… Роуз и Ири. Эта Роуз поругалась с Хаксом и смылась. Поссорились они чего-то. - Кто? – Не понял Дэмерон, вытряхивая снег из рукавов. - Да Роуз с генералом, то он ее на руках носит, но они ругаются…- Чидс замолчал, потому что Дэмерон вдруг опустился прямо в снег, взъерошил волосы, потом захватил пятерней пушистый холодный комок и растер лицо. - Я ничего не понимаю…- потрясенно сказал Дэмерон, а Кайдел, набравшись мужества, спросила: - Он ее прямо тут вот и носит? - Нет, тут он ее только за ручку из пещер выводил, когда их жуки чуть не заплевали, а когда эту Роуз и Ири на Тарисе похитили и увезли на Трандошу… Взгляд Дэмерона уже не выражал удивления, только замешательство. - Там вот на Трандоше, когда они их вытащили из клеток… - Значит, Рей с этим… Реном, а Роуз … - Дэмерон отказывался верить. - Рей да, - серьезно кивнул Чидс, она – леди Рен, а Роуз еще не понятно… Кайдел посмотрела на По и спросила: -А Лея знает? Лея УЖЕ знала, потому что Кайло пришлось приоткрыть тайну исчезновения Роуз. Принцесса выслушала, опустив вопрос отношений Тико и Хакса, и спросила: - Это то самое, о чем ты говорил? - Да, - сказал Кайло, - и я предполагаю, что эти дезинтеграторы только для того, чтобы мы обратили внимание на Занна. – Боюсь, что скоро они станут уничтожать и гарнизоны, чтоб наверняка. Лея подошла к сыну, положив ладонь ему на грудь: - Моя казнь Синджира тебя удивила? Я вынесла ему приговор. За Винтер. Сама. - Нет, что-то такое чувствовалось в твоем вопросе, что с ним будет потом. Он ХОТЕЛ, чтобы его убили. Меня удивляет, что ты решила это сделать здесь. Сама. - Это не месть, это наказание. На Чандриле он будет в тепле и комфорте… Не хочу об этом. Планета твоя, Бен. И тут твои законы. С тобой они бодаться не станут, потому что сейчас ты отведешь меня в комнату связи, или что тут у тебя, и я выступлю перед Галактикой. И расскажу и о Ютуске, и о своем решении. - Предполагалось, что на Ютуске ты будешь скрываться… - Убийца найден, а второй раз они вряд ли решатся. – Она все еще не убирала ладонь… - Спрашивай, мама, - сказал Кайло, положив свою руку поверх ее, а Лея вдруг улыбнулась, и от этой ее улыбки его сердце сорвалось, как с горы, вниз… - Это она решила? Ответить тебе согласием? - Радость искрилась во взгляде Леи, играя светом, как грани бриллианта, ожившего под солнечными лучами. - Да.- Он отвечает с такой теплотой и мягкостью, - она приняла решение, мама. - Я так и думала, - кивнула головой Принцесса, - можно было бы догадаться, что эта ваша связь в Силе не случайна, я надеялась, что… - Что она вернет меня на Светлую сторону. И что бы потом? Скажи! Каков бы был приговор вашего справедливого суда? И ты бы согласилась. Только моя смерть искупит все мою темную жизнь... , но на стороне Сопротивления...под неусыпным контролем твоих любимчиков. Все, как один, идеальные герои. - Согласилась бы. Тогда бы – согласилась. Но не теперь. Ты сам себе судья. Я чувствую. Да и некуда тебе возвращаться, ведь, как я понимаю, вы оба решили, что никаких сторон нет? - Мы оба знаем, мама, что стороны есть, но их нужно принять и научиться управлять ими, а не разрывать требованиями выбора и отречения от того, что есть в тебе. - Значит, ты решил переписать кодекс? - Кодекс? Эту чушь? Делающую из живого человека бездушную и послушную машину? Я решил узнать правду. И, думаю, Люк… искал ответы на те же вопросы, потому что уже понимал… Лея перевела взгляд на мигающий дисплей: - Отвечай. Только я надеюсь, что у нас, все-таки, найдется время поговорить, - вздохнула Органа, уже чувствуя, что этот вызов снова их разлучит… - Инспекторы Шиел и Халис убиты на Н,зоте, в секторе Фарлакс. Среди остатков разбитых имперских верфей. Когда их нашли, Халис еще дышал, меч повредил позвоночник, но у него было немного, совсем немного времени. Шиел… рассечен, там сразу. – Докладывал полковник Прилемуси. - Халис успел что-то сказать? - Успел. – Полковник помолчал, - «ТЕПО». - И все? - Это все. Инфочипов, датападов, при них не оказалось. Все, что они нарыли за три последних дня… нам уже, скорее всего, никогда не узнать. - А охрана? - Их отвлекли, это тоже понятно. Нападение грамотно продумано. Убиты все четверо. Вы хотите посетить… - Нет, - сказал Кайло, – мне будет достаточно вашего отчета. Значит, снова световой меч? - Без сомнений, - ответил Прилимуси.