A month with Reed900

Участок окончательно опустел. Дежурные ушли коротать ночь в приемную, один Гэвин остался сидеть за своим столом. Он не первый час корпел над отчетами, накопившимися за неделю лживого «завтра точно сделаю». Тихие шаги Ричарда нарушили концентрацию. Руки легли на плечи, погладили; искусственное дыхание коснулось шеи. По спине побежали мурашки, Гэвин откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Губы мазнули по уху, и это уже не было так невинно с учетом чувствительности Гэвина. – Рич, здесь камеры. – Я зациклил отрывок, где ты работаешь. – Дежурные могут зайти. – Зачем? – Руки проникли под футболку и оглаживали кубики пресса, подбираясь к груди. – Ты будешь так стонать, что они не рискнут. – Ричард, блять. – Да, дорогой? Если хочешь, можем уйти в допросную. Ричард одновременно сжал пальцами сосок и резко провел вверх-вниз вдоль твердевшего под жесткой тканью джинсов члена. Гэвин сдержался и только шумно вдохнул в ответ. – Хотя вряд ли ты сейчас дойдешь сам, – От негромкого вкрадчивого голоса становилось хуже, и Ричард это прекрасно знал. – Может, отнести тебя на ручках? Через приемную, чтобы все видели. Щеки горели как от пощечины. Гэвин пытался потереться о дразнящую ладонь, но Ричард не позволял. Черт бы побрал жестянку. Гэвин хорошо знал эту игру и ее правила. – Ладно, ты выиграл. Пожалуйста, сделай что-нибудь, – Это должно было прозвучать нехотя, сквозь зубы, но не вышло. Гэвин действительно просил. – Хороший детектив. Ричард резко развернул кресло к себе и опустился на колени. Поставил локоть на бедро Гэвина, подпер рукой подбородок и окинул растрепанного раскрасневшегося человека скучающим взглядом. – Сам. Гэвин послушно задрал футболку, расстегнул ремень и ширинку. Пальцы слегка подрагивали от нетерпения. Ричард усмехнулся, равнодушно наблюдая за попытками справиться с пуговицей. – Какой же ты медленный. Едва Гэвин все-таки победил собственную одежду, Ричард отпихнул его руки. В нем суше и жарче, чем во рту у людей. Кончик носа сходу уперся в лобок. Отсутствие рвотного рефлекса – это чудо. Гэвин тихо заскулил и ударился затылком о спинку кресла. Чтобы не застонать в голос, пришлось закусить губу. Костяшки побелели от силы, с которой Гэвин сдавливал подлокотники. Рич обхватил губами головку, обвел ее языком, а потом выпустил член изо рта специально так, чтобы он шлепнул об живот. – Я не запрещал двигаться. Наслаждайся. Гэвин разучился разговаривать, но научился благодарно стонать. Пальцы вплелись в волнистые волосы, он начал толкаться быстро и неглубоко. Ричард смотрел в глаза, знал, как это нравится. Гладил бока и живот, обхватывал запястья. Делал все ровно так, чтобы его человеку оторвало крышу. – Ричи. Последней каплей стало то, что у Ричарда начал сползать с кисти скин. Почему от этого каждый раз так вмазывало, Гэвин не мог объяснить даже самому себе. Он толкнулся последний раз и кончил с резким выдохом через рот. Ричард остался сидеть на полу, прижимаясь щекой к бедру Гэвина. Он уже привел его одежду в порядок и теперь старательно выводил что-то на предплечье человека, пока тот отходил. Сердце понемногу перестало пытаться сломать ребра. Гэвин потянул Ричарда на себя. – Я тяжелый, – Командные нотки исчезли из голоса, как будто их там и быть не могло. – А я не хрустальный. Ричард улыбнулся и все-таки сел на колени, но Гэвин чувствовал, как он устроил ноги так, чтобы основной вес приходился на кресло. – Не мог потерпеть до дома? Нет, Гэвин был не против экспериментов, но не в участке же. – Я прочитал, что разнообразие в половой жизни благоприятно… Гэвин не выдержал и рассмеялся. Диод мигнул желтым. – Я что-то неверно понял? – Ричард нахмурился. – Тебе не понравилось? От нежности к этому куску пластика Гэвина уже буквально рвало изнутри. Нельзя быть таким. – Понравилось, Рич. Гэвин поцеловал Ричарда прежде, чем он успел выдать что-то об отсутствии логики.