A month with Reed900

Прозрачные серые глаза поначалу казались стеклянными, неживыми. Может быть, только казались. А может, так и было, а потом что-то изменилось. Не «может», конечно, точно изменилось и очень сильно. «Мое имя Ричард». Взгляд на Гэвина, но как будто сквозь него. Смотрел, но не видел. Только сканировал своими навороченными электронными приблудами. «Вы ошибаетесь, детектив Рид. Если конвертировать мою вычислительную мощность в человеческое IQ и провести сравнительный анализ, тупой идиот здесь вы». Насмешка, издевка – это что-то человеческое или такое тоже можно сыграть? Наверняка можно. Вот только Рич выглядел по-настоящему довольным собой. Он не улыбался, только глаза выдавали. Он, блять, улыбался глазами, как завещала Тайра Бэнкс. «Я мог бы поговорить с капитаном Фаулером. Ко мне он прислушается». Без издевки и даже, наверное, без обещания потом припомнить должок. Спустя больше полугода совместной работы Гэвин впервые пожал напарнику руку. А он ему впервые искренне улыбнулся; нельзя ведь так улыбнуться по программе. И впервые не было ощущения, что уговор с андроидом – ебаная сделка с дьяволом. Всего лишь небольшая помощь от напарника. У жестянок не может быть теплого взгляда. Но Гэвин отъехал башкой и начал видеть то, чего не было. Ричарду не нужно было «смотреть» в привычном смысле, чтобы видеть его. Движение глаз – всего лишь часть «комфортной социальной интеграции» по выражению самого андроида. Но Ричард смотрел. Долго смотрел из-под опущенных ресниц и отводил взгляд, стоило Гэвину поднять голову. – Детектив! Тревога. Настоящая тревога, которая просто не может быть частью программы. Потому что в ней нет никакого практического смысла. Ричард крепко удерживал Гэвина за плечи и быстро осматривал его. Не сканировал, именно смотрел. Он не нашел никаких видимых повреждений, и диод перестал мигать желто-красным. Привычный Ричард вернулся только через десяток секунд, будто опомнился. Заработали знакомые алгоритмы, пальцы ослабили хватку. – Все в норме. У вас только повышен пульс и уровень адреналина в крови. – Да. И дело не в сбежавшем долбоебе.