A month with Reed900

Никогда в своей жизни Гэвин не претендовал на нормальность. Он родился в правоверной католической семье с не самой здоровой моделью отношений, поэтому его любимая музыка звалась «звуками ада». Потом были эксперименты с внешностью, которые, к слову, от сатаны. А дальше по списку: признание в атеизме, каминг-аут как бисексуала, уход из дома, поступление в полицейскую академию. Две попытки в серьезные отношения, закончившиеся абьюзом по образу и подобию семьи, тоже не сделали лучше. Гэвин смирился, что, наверное, из-за тяжелого характера и детских травм не способен на адекватное партнерство. Он всегда будет провоцировать на грубость, с ним по-другому нельзя. В общем, Гэвин привык быть записанным в нуждающиеся то ли в священнике, то ли в психиатре, то ли в пуле в голову. – Ебанутый ты тостер, иди нахуй! Отвали! Выметайся! – Это не совсем то, что Гэвин хотел сказать на самом деле. Совсем не то. Но он продолжал вырываться из сильных рук Ричарда и кричать что-то очень злое. Рич молчал. Только диод перемигивал желто-красным, пока на лице не отражалось ни единой эмоции. Гэвин никогда не умел проживать боль, она мгновенно трансформировалась внутри в агрессию. Только это помогало не рассыпаться, когда ранили самые близкие. Человеческие силы заканчивались, а андроид не мог устать. Поэтому Гэвин прекратил дергаться и продолжал сыпать проклятиями полушепотом. Истерика понемногу утихала, хватка Ричарда слабела. – Прости, я не хотел тебя обманывать. Гэвин искусственно хохотнул. – Конечно. Тебя, блять, заставили! – Гэвин, мне жаль. Я боялся, что ты полезешь на рожон. Боялся за тебя. – Ты напиздел, чтобы я поступил так, как тебе нужно. – Да. Ложь показалась мне выходом, потому что у меня не хватает социального опыта, чтобы донести до тебя, как… Волна гнева накатила с новой силой. Это невозможно было слушать, от оправданий тошнило. Гэвин не ожидал удара под дых от Ричарда, считал, что он на такое просто не способен. И поплатился за это. – Меня не нужно учить или исправлять! – Гэвин даже дернулся еще разок, впрочем, не рассчитывая на успех. – Это моя жизнь и мой выбор, подставляюсь как и когда хочу. Что-то не устраивает? Так уебывай, не держу. – Знаю. Я не хочу в тебе что-то менять, я люблю тебя таким, какой ты есть. – Ага, да. Споем песенку, пока не начались титры? – Это никогда не повторится. Я не хотел сделать тебе больно, только защитить. – Мне, сука, не больно, я злюсь. И злость на самого себя была даже сильнее, чем на Ричарда. Никто же не просил Гэвина безоговорочно доверять. – Хорошо. Я не хотел разозлить тебя. Ричард разжал руки и отступил на шаг. Гэвин одернул на себе одежду и поправил манжеты худи. Это даже не его жесты. Очередная глупость, перенятая от андроида. Только Рич так калибровался, а Гэвин давал себе пару секунд успокоиться. – Пожалуйста, прости. Я знаю, что не создан для отношений и все делаю не так, но я буду сильнее стараться. По спине пополз холодок. От знакомых слов горло сжал спазм. Вот только обычно все было наоборот. Пиздец-пиздец-пиздец. – Рич, какого хрена? – Что? – Блять, выкинь этот мусор из своих микросхем сейчас же. Гэвин взял в ладони лицо Ричарда и заглянул ему в глаза. От чужого страха опять затошнило. Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему, идиот. – Меньше всего в этой жизни я хочу, чтобы мой партнер чувствовал себя ненормальным, – Гэвин попытался сглотнуть, но во рту было сухо. – Чтобы считал, что ему нужно стараться или меняться. Не в смысле, что не нужно работать над отношениями… У Ричарда брови сложились домиком, диод продолжал мигать, и Гэвин чувствовал себя конченной мразью. – Мы не расстаемся? Кто там по старшинству после мрази? – Нет. Господи, конечно, нет. – Я первый должен помнить, что такое, когда подавляют то, кем ты являешься, когда лишают выбора. – Рич накрыл руки Гэвина своими. – Я понимаю, что поступить так с тобой – двойная подлость с моей стороны. – Ты накосячил, такое бывает. Я тоже много что делал не так. Прости. Просто меня много наебывали в этой жизни, и это охуеть какой триггер. – Гэвин, я больше не буду. Сказать напрашивавшееся «хорошо, сынок, на первый раз я не буду сажать тебя под домашний арест» не повернулся язык. Гэвин обнял свою гениальную-неразумную пластмасску и запустил пальцы в волнистые волосы. – Проехали.