От печали до радости

Руднев слушал Костины переговоры с парнем, стоя поблизости. «Тонко», — не мог не признать он, — «без лишнего нажима, нигде не передавил». Но все равно, несмотря на давно и умело имитируемое Максимом хладнокровие, было тревожно. Когда парень полез обратно, поддерживаемый сотрудниками полиции, Руднев облегчённо выдохнул и посмотрел на часы — не так уж и долго, минут двадцать, а, как обычно, в таких ситуациях кажется, что дольше. В следующую секунду, подняв взгляд от стрелки часов, Руднев похолодел — Кулыгина на мосту не было. Подбежав ближе, Максим увидел коллегу, болтающегося на одной руке и отчаянно пытающегося ухватиться другой за скользкие перила. Судя по всему, его падение прошло незамеченным — полиция была сосредоточена на не состоявшемся, по счастью, суициднике, а зевак разогнали ещё в самом начале. Руднев быстро перелез за ограду моста, схватился левой рукой за решётку, а правую протянул Кулыгину. — Хватайся! — заорал он. Костя зло посмотрел на него в ответ, но предложенную помощь проигнорировал. — Дай руку, идиот, грохнешься же сейчас! На его крик подоспели сотрудники полиции и вцепились уже в самого Максима. Наконец, Руднев схватил держащегося из последних сил Кулыгина за руку и потянул на себя, но вытащить рослого Константина было не так-то просто. Один из полицейских, оценив ситуацию, тоже перелез через перила, и вдвоём им, наконец, удалось вернуть Кулыгина на мост. Слегка отдышавшись, все трое, страхуемые друг другом и остальными сотрудниками полиции, благополучно перелезли через перила. — Простите меня, — бросился к Константину Дима, — я не хотел, чтобы так вышло! Вы как? — Нормально все, — криво улыбнулся белыми совершенно губами Костя. — Дима, слушай, у меня знакомый хороший есть — замечательный психолог. Может, сходишь у нему, посоветуешься? — Не знаю, — пожал плечами парень, — можно, наверное. — Это правильно, — подбодрил Кулыгин, — всегда лучше попытаться. Запиши тогда номер телефона. Полицейские увели Дмитрия подписывать какой-то протокол, Руднев набирал по КПК диспетчерскую — отчитаться, что помощь психиатрической бригады уже не требуется, а Кулыгин отошёл чуть в сторону и присел на бордюр. Руки дрожали, да и в целом ощутимо потряхивало — сказывалось отпускающее нервное напряжение. Подошёл и сел рядом Руднев. Оба долго молчали. — Костя, тебе не кажется, что нам пора уже поговорить? — не выдержал первый Максим. — Не о чем мне с тобой разговаривать, я и так все знаю, — буркнул Кулыгин. Запала ругаться после случившегося не было. — Уверен, что знаешь? — невесело ухмыльнулся Руднев. — Мне Марина, диспетчер, ещё тогда все рассказала. Она видела тебя выходящим из «Гранд–медики» в тот вечер. Послушай, ты думаешь, я не знал, что ты в платной клинике подрабатываешь? Да я давно все знал, просто не лез — это твоё дело. В конце концов, я все понимаю — молодая жена, ипотека, машина, красивая жизнь. Но вот то, что ты на смену не вышел, я тебе не прощу! Если бы на том вызове две бригады было, может быть, все иначе закончилось, и тот парень, сын Орлова, выжил бы, и я не сел бы на три года. — Костя… — Да замолчи ты! — распаляясь, перебил Кулыгин. — Послушай, если бы ты запил, я бы понял! Если бы забыл про все и с женой на край света укатил — понял! Но вот так — тупо, расчетливо, из-за денег! — Да не работал я в тот день в «Гранд–медике»! — взорвался уже Максим. — Я Татьяну туда привёз, с острым приступом! У неё выкидыш случился. Она… Мы ребёнка в тот вечер потеряли. Я потому и телефон отключил, и про смену забыл, про все на свете забыл. — Что? — ошарашенно переспросил Костя. — Что слышал, — огрызнулся Руднев. — Но… — все ещё пребывая в состоянии шока, попытался что-то возразить Константин, — Ты не говорил… Я не знал, что вы ждёте ребёнка… — Беременность протекала сложно, потому и не говорил. Таня просила не распространяться. — А почему потом не сказал? Не объяснил? — Потом?! — возмутился Руднев — Ты серьезно? Это, интересно, когда?! Может, когда ты ко мне в следственном изоляторе не вышел, хотя я приезжал три раза и как дурак сидел, ждал тебя? Или когда ты звонки мои сбрасывал, только голос услышав, хотя твой номер телефона достать требовало больших усилий? Так ты скажи, не стесняйся — где тот исторический момент, в котором у меня была возможность с тобой объясниться?! — Чёрт, Макс, прости… — Кулыгин покаянно закрыл лицо руками, — Прости, я не прав! — Да это ты меня прости, — мгновенно остывая, выдохнул Руднев. — Как бы там ни было, а позвонить и предупредить, что не выйду на смену, я должен был. — Да какое там, — отмахнулся Костя и в знак примирения протянул Максиму руку. *** Рыков приехал на подстанцию на целый час раньше начала смены. Домой без Ольги не хотелось, выспаться он все равно бы не успел, а душ был и здесь. Настроение, несмотря ни на что, а точнее благодаря известному обстоятельству, было прекрасное. Его не портила даже мысль о маячившим впереди общении с доблестной службой ГИБДД и возможном лишении супруги водительских прав. Впрочем, с последним все было не очевидно. Если Павел правильно понял звонившего ему сегодня капитана, на камеры само нарушение не попало. В таком благодушном расположении он заглянул к Васильевой. — Лиза, привет! С кем я сегодня работаю из водителей? — Привет! — не поднимая головы от бумаг, ответила та. — Со Звягинцевым с двадцать первой подстанции. — Не понял, — озадаченно переспросил Рыков. Лиза, наконец, оторвала взгляд от документов, которые заполняла, и посмотрела на него: — А что мне ещё было делать? Пришлось попросить у коллег помощи. У нас половина состава на больничном, да в отпусках. Кулыгина вообще сегодня пришлось водителем просить смену отработать! — О как, — удивился Паша, — а, может, и фельдшером заодно? И жнец, и швец, и на дуде игрец? — Фельдшером тоже, — с вызовом кивнула Васильева. — А вот жнеца я ему выделила — он с Рудневым сегодня. — С кем? — ахнул Рыков. Витя уже поведал ему историю вчерашней потасовки, и, зная упрямый характер Кости, Павел быстро нарисовал в воображении масштаб проблемы, — Лиза, ты с ума сошла? — А что? — недоуменно посмотрела на него Васильевна. — Аа, ты же не знаешь ничего, — притормозил Паша. — Где они? Сейчас где? Елизавета пожала плечами и набрала телефон диспетчерской. — Валя, Кулыгин с Рыковым вернулись? — спросила она в трубку, — Нет…? Васильева в растерянности посмотрела на Пашу: — Они час назад должны были смену закончить, но пока не вернулись, ни один, ни второй. И на связь не выходят. Рыков перехватил у Лизы телефонную трубку: — Адрес последнего вызова какой? Причина? Так, понятно, — вздохнул Павел и дал отбой. «Не хватало ещё чтобы они утопили там друг друга», — пробормотал он про себя, уже заказывая такси на указанный диспетчером адрес. *** Кулыгин с Рудневым так и сидели на мосту, когда рядом с ними резко затормозило такси, и из машины вышел Рыков собственной персоной. — О, Паша, а ты как здесь? — удивился Кулыгин. — Да вот, узнать решил, вас одних в розыск объявлять или вместе с казенной машиной? — Чего? — уставились на Павла коллеги. — «Того»! — передразнил из Рыков. — Уже полтора часа как «того» — смена закончилась, а на подстанции ни бригады, ни машины. Вы что здесь видами любуетесь? — А что? — флегматично отозвался Костя, — Красиво… Садись с нами? — Нет уж, братцы-кролики, я с вами сяду, но не здесь, а в машину скорой помощи, и поедем мы все дружно на подстанцию, потому как вас там уже с собаками ищут, да и мне на дежурство заступать. — Ну, — согласился Кулыгин, — можно и так. Поедем, прокачку напоследок. — А я думал, ты втянулся, ностальгия замучила, — усмехнулся Рыков, — вспомнил времена, когда ты был молодым холостым водителем кобылы. — Иди-ка ты лесом, Павел Дмитриевич! В смысле пешком, на подстанцию. — Договорились! — ухмыльнулся тот, — А ты за меня тогда дежурство отработаешь. Пешком я как раз к его окончанию и дойду. Так, беззлобно перешучиваясь, они погрузились, наконец, в машину и поехали домой. То есть на подстанцию. Впрочем, для многих медиков, работающих на пятьдесят восьмой подстанции скорой помощи, эти понятия давно смешались.