Кулинарная книга удовольствий

«Наутро мы обнаружили следы любовных объятий, и замеченное вами пятно осталось на мраморе, на теле богини, изобличая совершенное насилие. А сам юноша? Народная молва гласит, что он или в пропасть бросился, или — в морские волны… Словом, юноша исчез бесследно». Лукиан

- Что, доигрался? – с порога прошипел Кроули, плюхаясь на широкую триклинию и жестом подзывая обслугу. Лицо его собеседника скрывал обширный гиматий, из-под которого кокетливо выбивались слипшиеся от жары прядки светлых волос. - Фрина (1)! – продолжал Кроули насмешливо. - Откуда такая самокритика? Чего тебе в голову стукнуло быть гетерой? - Ну, по правде сказать, это не совсем моя идея. Приказы начальства не обсуждаются, знаешь ли. И, кстати, я придумал себе другой псевдоним. Но он почему-то не прижился у моих поклонников. Азирафаэль высунул нос из-под обширных драпировок, прятавших его лицо в тени. И подозрительно принюхался к местному вину. Затем, обречённо вздохнув, снова задвинулся в тень, так и не притронувшись к напитку. Кроули во всю забавлялся. Чистейший и святейший ангел Господень обвинялся отвергнутым поклонником в… богохульстве! Ха, умора! - И как же ты изначально себя назвал? Обтирательница свитков? Наивная улыбка? Поглотительница медовых лепёшек? - Вообще-то, Мнесарета (2). Ох, Кроули… Теперь будет суд… Сам Гиперид поручился выступить с защитной речью. Но что я могу? Женщину, хоть образованную и богатую, считают бесправным недочеловеком. Меня осудят и казнят. А потом будет долгая бумажная возня по восстановлению тела, а я уже привык местной пище и увеселениям… - Увеселениям, значит? Да, гетеры любят увеселения! – Кроули помрачнел и принялся ковырять длинным ногтем стол. – И позволь из простого любопытства поинтересоваться… Ну, и как тебе? Хорошо спалось со смертными? Азирафаэль так и подскочил, раздуваясь от возмущения. Лицо его пошло крупными красными пятнами. Руками он вцепился в столешницу, казалось, что она сейчас случайным образом воспламенится. - Да я… Да ты… Да как ты мог такое подумать? Да я… Да меня… Я позировал для статуй! Вдохновлял! Вёл тонкое просвещение! - Значит, ты – гетера, которая ни с кем не трахалась? – заржал Кроули. На самом деле, этот факт его несказанно обрадовал. Уж он-то знал, какими бывают смертные мужи. По долгу службы, так сказать. Представлять, как чистого и наивного ангела лапают грязные жирные руки местных богатеев? Почему-то, от подобных мыслей смертное тело чувствовало тошноту и уныние. А Кроули не любил ощущать тошноту. А ещё он опасался. А вдруг Азирафаэль после такого разочаруется местной работой и свалит к себе в верхний офис? И что тогда? Скучно будет, ужасно скучно! И ведь неизвестно, кого ещё могут прислать ангелу на замену! Азирафаэль залпом выпил целую кружку кисловатого местного вина и удручённо обхватил голову руками. - Не горюй, есть у меня пара идей. Раз начальство твоё вмешиваться не разрешает, мне даже польстит напихать им палок в колёса! - Что, прости? Зачем пихать Гавриилу палки в колёса? Он не ездит на колесницах… *** Кроули крался через широкую крытую колоннаду к главному постаменту. Храм Афродиты был скромный и провинциальный. Но, с недавних пор сюда стали толпами стекаться паломники, чтобы своими глазами лицезреть воплощённую красоту богини во мраморной статуе. Особенно после той истории в суде. Скандально известная "гетера", когда её оправдали, так воодушевилась, что игриво чмокнула Кроули в щёчку. Потом, правда, спохватилась. И очень долго извинялась, оправдываясь тем, что излишне вошла в роль. А Кроули только ошарашенно смотрел в ответ. Так они и распрощались. И вот теперь он пробрался в Книдский храм, исключительно из любопытства. Чем эта статуя так зацепила афинян? Нет, ну серьёзно. Это же просто кусок камня в форме пухлой женщины. Да, так и есть. Ничего особенного. Стоит себе на постаменте, так и сияет в лунном свете. Серьёзно, тут какое-то хитрое освещение? Чего это она так сияет? Может её натёрли чем? Фосфором? Кроули подошёл и дотронулся до статуи. Мягкая и гладкая поверхность действительно напоминала кожу на ощупь. Кроули скептически прищурился. В чём-то скульптор точно польстил. У Азирафаэля точно задница больше. Хотя кто знает, каков он в своём женском обличии? Такой вот? С такой трогательной маленькой грудью, которая запросто умещается в ладони? И эта игривая поза. Вроде как Афродита стесняется и прикрывает наготу. Но тунику-то сбросила! Почему бы ей не прикрыться тканью, раз она так застеснялась? Кроули уставился на по-девичьи пухлый мраморный живот. Вот ведь и не скажешь, что из камня. Скорее, из марципана. Кроули наклонился и лизнул место рядом с пупком. Так, просто из любопытства. Мрамор ведь на вкус никакой. Только это было не так. Вкус был. Это же статуя Афродиты, её умащивают благовониями. Вкус у статуи был чем-то схож с ванилью. От осознания данного факта Кроули почему-то стало очень муторно. Он взглянул на лицо Афродиты, повёрнутое от него в сторону. Статуя смотрела в пол оборота, казалось, с большим достоинством и безмолвным осуждением. Подбородок слегка вздёрнут, верхняя губа застыла в застенчивой полуулыбке. И нос. Нос именно такой, тоже слегка вздёрнутый, абсолютно невозможный нос. И глаза. Скульптор поймал и скопировал так, что Кроули на мгновение представил, что статуя заговорит знакомым голосом, позовёт на кружку вина или начнёт рассказывать о чудом добытом редком свитке. Кроули выругался и принялся торопливо стягивать хитон. А затем, сжимая зубы и прижимаясь к холодящей кожу мраморной поверхности отдал должное мастерству скульптора. И ему совсем не было стыдно, ведь он же всё-таки демон! Тем более, никто же не видел...